Чтение онлайн

С пустыми руками ребятишки редко приходят. Обязательно кто-то из них или бабочку вытащит из кармана или протянет в кулачке полузадушенного лягушонка. И не взять нельзя — обидишь до смерти.

К моей работе ребятишки относятся с большим уважением, и, чтобы не помешать моим занятиям, по утрам, когда я заполняю дневники, не приходят.

Только однажды они ворвались в неурочное время. И не без причины. По возбужденным крикам, по блестящим глазенкам я сразу понял: ребята принесли какую-то драгоценность. И правда, Гена Марков, самый вихрастый из всех, когда-либо меня навещавших, торжественно опустил на пол что-то круглое, завернутое в тряпку. Я начал разворачивать сверток и укололся. Проказники не предупредили, что завернут еж.

Пока ребята прыгали вокруг него и заглядывали мне в глаза, удивляясь, почему я тоже не прыгаю от восторга, ежик неподвижно лежал на полу. Он растопырил во все стороны серые с белыми острия ми иголки и не шевелился. Я уже подумал, не замучили ли его до смерти юные охотники. Ребята, заметив мою озабоченность, утихли. Вот тут-то из-под колючего шарика вылез сначала подвижный черный носик, потом показалась вся мордочка с круглыми, как блестящие пуговки, глазками. Наконец ежик развернулся весь и проворно юркнул под кровать. Гена кинулся за ним, я — за Геной: надо же зверушке успокоиться после стольких потрясений!

— Знаете что, ребята, — подумав, предложил я, — давайте-ка ежика на волю выпустим! В этом году я занимаюсь только насекомыми и земноводными. А ежик — это млекопитающее животное. Он очень полезен, потому что вредных насекомых поедает и мышей ловит. Давайте его выпустим!

Ребята так и присели от неожиданности. Столько раз они видели, как меня радует находка какой-нибудь букашки, а тут — живой ежик — и вдруг выпустить!

— Ну, ладно, ладно! — поспешил я успокоить гостей. — Пускай живет ежик у меня. Только приносите ему слизняков, улиток да дождевых червей. Очень он любит все это.

— Целый воз принесем! — заверили ребятишки и помчались за кормом. Я тем временем поставил возле кровати блюдце с молоком, положил там же морковку и сел продолжать свои записи.

Через несколько минут что-то захрустело позади. Я обернулся: ежик аппетитно обтачивал морковку. Значит, приживется.

Покончив с морковкой, зверек отправился знакомиться с новосельем. Он зашуршал иголками вдоль стены, то и дело останавливаясь и обнюхивая каждый предмет. Жесткие коготки зацокали по полу, как кастаньеты. С особым вниманием ежик обследовал дырку в полу, через которую ко мне иногда наведывались мыши. Ежик даже засунул в нее носик и долго вынюхивал, чем там пахнет. Запах ему, видимо, понравился, потому что он удовлетворенно фыркнул, побежал было дальше, затем вернулся и понюхал еще. Не остался без внимания и веник. Ежик вытащил его из угла и обгрыз несколько прутиков.

С приходом ребят колючий дикарь затаился под кроватью, и выманить его оттуда не удавалось ни слизняками, ни навозными червями. Лакомиться ими он начал лишь после того, как шумливые гости удалились.

Всю вторую половину дня мой новый жилец проспал под кроватью, затащив туда для подстилки коврик. А вечером как только я погасил свет, он сейчас же снова затопал по комнате. Удивляться не приходилось: на свободе ежи ведут в основном ночной образ жизни.

Ко мне ежик привык довольно скоро. Поначалу он еще сворачивался шариком, когда я неожиданно входил в комнату и заставал его посреди пола. Но потом, убедившись в моей безопасности, от этой предосторожности отказался. Через неделю ежик брал пищу у меня из рук, а потом стал даже надоедать попрошайничеством. Он бегал за мною, как собачонка, задирая симпатичную мордочку вверх и нетерпеливо похрюкивал. Ел он огурцы, сырое мясо, мелкие ветки, а предпочтение отдавал улиткам и слизнякам. Улиток обжора поедал прямо с ракушками, так они и переселялись к нему в желудок в собственных квартирах.

Ребята все реже баловали его гостинцами: упрямец ни в какую не хотел дружить с ними, сворачивался в колючий клубок, едва заслышит топот детских сандалий.

Как-то соседская девочка Маня вздумала погладить ежа, но больно укололась и вскрикнула обиженно: «У, Ежука-Колюка! Настоящий Колюч-Иголкин».

Имя показалось мне подходящим, но на свою кличку ежик не откликался. Зато сразу выбегал из любого угла, стоило мне только постучать карандашом по тарелке, из которой он ел. Этим магическим звуком его можно было вызвать в любое время.

Но однажды утром не явился мой жилец и на этот испытанный сигнал. Я обыскал всю комнату, заглянул во все закоулки — пусто! Нет ежика! «Наверно, удрал ночью», — подумал я. Признаться, пожалел немного, что беспокойный квартирант так скоро покинул меня.

Вечером слышу — какое-то шуршанье за печкой. Заглянул в узкий простенок между печкой и стеной. Кроме двух старых валенок, ничего там нет. Однако, стоило мне отойти, за печкой снова кто-то завозился. Вытащил валенки. Один из них показался подозрительно тяжелым. Заглянул в него… Ба! Так вот в чем дело! В валенке заклинился Колюч-Иголкин. В голенище-то залез, а обратно его иголки не пускали. Хорошо еще, в пятке валенка оказалась маленькая дыра, не то задохнулся бы мой проказник.

Попытался вытряхнуть бедолагу наружу — не тут-то было! Несколько иголок даже прошли сквозь валенок. Пришлось разрезать голенище вдоль, чтобы вызволить пленника.

Оказавшись на полу, ежик чихнул раз-другой и как ни в чем не бывало побежал к своей тарелке обедать.

В другой раз Колюч-Иголкин втиснулся за шкаф и тоже не мог выбраться без моей помощи.

Но не всегда колючая шубка причиняла ежику одни только неприятности. Далее и в домашних условиях она спасала его от беды. Так случилось однажды, когда ежик проскользнул за мной из комнаты в коридор. Возле двери дремала на рогоже соседская собака Муська. Колюч-Иголкин сразу почуял опасность и остановился. Муська проснулась, кинулась к нему. Ежик мгновенно превратился в колючий шарик. Собака на секунду опешила, но быстро оправилась и, припадая на передние лапы, начала с рычанием обнюхивать странную дичь.

Тут и случилось то, чего Муська, наверно, никогда не забудет. Ежик вдруг резко подпрыгнул, и острые иглы изрешетили чувствительный Муськин нос. Сколько ж тут было визга и завываний!

С той поры Муська испуганно отскакивала от моей двери, как только я выходил из комнаты, и, поджимая хвост, боязливо косилась на мои ноги — не катится ли за мной тот колючий живой шарик.

Глядя на шарообразную фигурку ежа, на его неторопливую «деловитую» походочку, трудно предположить, что перед нами ловкий и хитрый охотник. Но это именно так. Мне несколько раз довелось наблюдать, как Колюч-Иголкин охотится на мышей.

По каким-то совершенно неощутимым для меня шорохам и запахам ежик определяет, что под полом появилась лакомая дичь. Оставив любое занятие, даже еду, колючий охотник пробирается крадучись за угол дивана, неподалеку от дырки в полу. Вот из норки встопорщились усики, показался острый носик и наконец вся мышиная мордочка. Плутовка подозрительно исследует комнату глазами-бусинками, носик ее вертится во все стороны: не пахнет ли опасностью. Колюч-Иголкин не шелохнется, он почти не дышит, только чуточку дрожат иголки на спине… Мышка вся выбралась наружу, серым бугорком встопорщилась возле норки, юрко поворачивается во все стороны и, словно от щелчка, стремительно отлетает под стол. Ежик кидается из своего укрытия. Путь к отступлению для мыши отрезан. Начинается поганя. Дробно цокают по половицам коготки Колюч-Иголкина. Вот жертва прижата в угол… Отрывистый и пронзительный писк и вслед за ним аппетитное чавканье.

После сытного обеда ежику хочется почесаться. Он подходит к ножке стола или к стенке и поколачивает об нее то один бочок, то другой. Один раз он пытался проделать это об мою ногу, но встретил, конечно, решительное сопротивление.

Как-то в погожий денек в начале августа я отлавливал в лесу некоторые виды ос. Вдоволь набегавшись и намахавшись сачком, присел отдохнуть на трухлявый пенек. Совсем рядом послышалось вдруг знакомое каждому зоологу шипенье. Я так проворно вскочил, что выронил и разбил стеклянную морилку. Тут было не до нее. От пенька, на котором я только что сидел, уползала в сторону по редкой выжженной траве громадная гадюка. Такого великолепного экземпляра я, кажется, ни разу еще не видывал. Змея была почти в метр длиной, толстая, с крупной треугольной головою. Вдоль спины вилась черная зигзагообразная линия — Каинова печать. Я знал, что укус гадюки нередко бывает смертельным для человека, но и упустить такое животное было бы преступлением.