Чтение онлайн

– Ты прав. Командуй! Моим именем.

«Покоряющий» – «клюву»: немедленно уничтожьте выпущенный в пространство «Ковчег». Поручите «когтю» отвлечь на себя охотников противника. Командующий».

«Что у них – мозги закоротило? На „клюве“ ведь мальчишка! Хотя они этого не знают. Да все равно: против нас ведь не чайники выступают. Против них – только парой, по одному они с нами разберутся без особых проблем».

«Вольный – командованию. „Ковчег“ – для отвлечения звена. Противник сразу же атакует вас».

– Пожалуй, он прав, командующий.

– Может быть. Но не исключаю, что он просто не хочет атаковать своего. Да скорее всего, так оно и есть. Ваше мнение, капитан: что делать?

– Полагаю – лавировать в пределах возможного. «Ковчег» – судно тихоходное и маневрирует плохо. Отойдем, насколько позволит поле, и посмотрим, что они предпримут. Невооруженное к тому же. Если приблизится – будем подставлять ему наш нос, угрожая тараном. А когда вольники закончат бой…

– Как же, закончат они! О! Смотрите! Видите? Видите?

– Так точно, командующий.

– Цирк! Клоунада! Вы же видели: «клюв» Леганы только что мог без особого ущерба для себя таранить наш «коготь». Но не сделал этого, позволил уйти! Выпустил! Без сомнения, это одна шайка! Капитан, я им больше не верю. Никому! Необходимо найти способ уничтожить всех четырех карнавальщиков. Своих и чужих. И после этого мы сможем без помех атаковать антенны «Неодолимого»!

– Каким образом, командующий?

– Так, как сделал Стизл! В боевом скафе. Я сам выйду! Вы выйдете! Только так!

«Ну да, так ты и выйдешь, адмирал. Понимаешь отлично, что там и погибнуть недолго. Погибать легко тому, у кого на этом свете ничего нет. А у тебя теперь есть, и очень немало. Думаешь, никто не знает? Те, через кого идет связь? И не надо тебе выходить. Сперва поделись!»

Не вышло. Сорвалось.

Пожалуй, впервые Реку не удалось заставить «клюв» точно выполнить продиктованный пилотом маневр. То есть, исполнить – но с секундной заминкой. А этого оказалось достаточно, чтобы вражеский «коготь» выскользнул. Очень знакомым маневром. И оказался вне зоны прямого удара. Начинай новую карусель!

– Рек! – услышал он. – Ты медлишь!

– Я… да, наверное. Нарин, как твоя «система»? Она долго выдержит?

– Пока без сбоев. Думаю, еще самое малое час.

– Хорошо. Тогда я сейчас…

– Рек! Их «клюв» выходит в атаку. Будь внимателен!

– Я… да, конечно…

«Клюв» атакует. Корабль, чей пилот сегодня ведет себя необычно – во всяком случае, странно для Вина. Уклоняется вместо того, чтобы вести настойчивые атаки, одну за одной – до полного успеха. Это не Вин. Говорите что угодно – это не Вин.

Но и «коготь» в этом бою действует не так. Он – прикрывающий – на деле играет за ведущего. И вот только что выполненный им маневр – это почерк Вина. «Коготь» – Вин? А почему нет? Простая подстановка. В учебниках ее, правда, не было, но в рассказах ветеранов встречалась не так уж редко.

А кто же тогда ведет «клюв», показывающий, что намерен атаковать меня – но как-то не очень убедительно? Я поверил бы, если бы он шел сейчас с форсажем, чтобы не дать мне времени уклониться. Мое положение выгодно для него: я к нему обращен правой раковиной. Вин уж не упустил бы такой возможности. «Клюв» же ведет себя так, словно в его кресле кто-то, не имеющий ни опыта, ни даже теоретических знаний. Мальчишка. Вроде Зора…

Что?

Зор. Выпускной кадет. И лучший в корпусе по выполнению уклонений, точных маневров. Но не умеющий атаковать – потому, что курс атак начинается уже после корпуса, в Высшей школе, и окончательно шлифуется в Академии. Той, что Вы с Вином только что триумфально окончили.

Он не умеет атаковать – но атакует. Да, его петушиный характер.

Он ведь просился ко мне в прикрывающие – я отказал. Знал, что ему еще рано. Хотел поберечь мальчишку: впереди еще много-много войн, хватит на любую жизнь. Он мой брат, как-никак.

Сейчас стало совершенно ясно: от меня он пошел к Вину. И Вин его взял. Потому что Зор, объективно, на уровне нормального прикрывающего, в чем-то недотягивает, зато в чем-то, наоборот, опережает.

А беречь Зора Вину ни к чему. И если паренек не вернется, и если я тоже… задержусь, Вин возвратится к Весили, в тогда уже его дом. А он всегда так мечтал о доме.

Что же получается, Рек? Родной брат идет на тебя в атаку. Нападает, как умеет. Как думаешь: если позволить ему, он уничтожит тебя? Не остановится?

Ну, во-первых, откуда ему знать, что он дерется со мной?

Но Вин-то знает? Наверняка.

Однако Вин этого говорить мальцу не станет. Чтобы ничто не мешало воевать. Никакие сомнения. Они и так не будут слишком уж серьезными: в корпусе с первого дня воспитывают – и успешно – в духе:

«Главный в жизни человек – солдат. Главное в солдате – верность и преданность. Кому? Тому, кто выбрал тебя и заплатил. Тому, кому ты присягнул.

А все прочее – суета сует, недостойная того, чтобы воин задумывался о ней.

Мать, что тебя родила? Но ей за это заплачено, ее интерес соблюден.

Отец? Он тоже воин или был воином и думал именно так, как мы тебе говорим и как должен думать ты сам.

Братья, сестры? У каждого из них – свой долг и своя честь. Сестры родят новых солдат и получат свое. Братья сами встанут под знамена и будут думать и делать так, как и ты: так, как мы тебе объясняем. Мы и сами думаем и поступаем только так. Всю жизнь.

Редане – лучшие воины в Галактике. Именно потому, что у них есть чувство долга и не бывает сомнений.

Запомните, ребята: сомневающийся гибнет первым. Уверенный – возвращается домой».

Да, так учат. Но не только. Потому что существует и солдатская честь. То, что мы всегда желаем друг другу.

А как совмещается с честью то, что ты сделал, Вин, не только не спросив моего разрешения забрать к себе Зора, но вообще не обмолвившись об этом? Да никак не совмещается. И это не первый случай. Честь требовала, чтобы ты, проиграв показной бой, заявил об этом, исправил ошибку наблюдавших. Ты и этого не сделал.