Чтение онлайн

Звонил Хэвиленд.

– Это Горин? Сегодня я не смогу прийти. Мне очень жаль. У меня важные дела.

Прежде чем ответить, Эрик вытер окаменевшее лицо.

– Но у нас ведь все готово, – равным тоном сказал он. – Может быть, перенесем на завтра?

– Вряд ли я смогу. – Хэвиленд чуть-чуть повысил голос, начиная сердиться.

– Но это необходимо, – настаивал Эрик с тем же неестественным спокойствием. – Это ведь тоже очень важное дело. Джоб Траскер предложил мне поступить к нему на работу осенью, если мы к тому времени закончим опыт. Мне нужно с вами об этом поговорить.

– Но вы, конечно, ответили, что не можете принять его предложение.

– Ничего подобного. Я сказал, что мне нужно сначала переговорить с вами.

– Черт вас возьми, Горин! – по голосу чувствовалось, что Хэвиленд еле сдерживается. – Это не очень-то честно с вашей стороны.

Эрик немного помолчал. Он злобно уставился на телефонную трубку, но тон его не изменился.

– По-моему, это с вашей стороны нечестно отступать в последнюю минуту.

Настала долгая пауза, затем Хэвиленд устало сказал:

– Хорошо. Я приду завтра; нам давно уже надо кое о чем поговорить, и незачем это откладывать.

– А раз вы придете, – стоял на своем Эрик, – то мы заодно проведем испытание. Кстати, здесь вас ждет девушка… некая мисс Мастерс.

– О, господи! – На этот раз раздражение прорвалось наружу. – Ей-то чего еще надо? Дайте, я с ней поговорю.

Эрик вернулся в лабораторию и позвал Эдну к телефону. Сердце у него учащенно билось, ему стоило немалых усилий сохранять внешнее спокойствие.

– Он приедет завтра, – сказал Эрик, но Фабермахер, все еще стоявший у окна, ничего не ответил.

Из коридора доносился голос девушки, она спокойно объясняла Хэвиленду свой приход. Наконец она повесила трубку и вернулась в лабораторию за сумочкой.

– Жаль, что вам не повезло, – сказал Эрик и взглянул на прибор, которому предстояло бездействовать еще один лишний день. – Приходите в другой раз.

– Нет, почему же не повезло, – четко сказала она. – Но я еще приду. – У самой двери она взглянула на Фабермахера. – Ваш английский язык все-таки лучше, чем ваши манеры, мистер Фабермахер, и надеюсь, что когда я приду в следующий раз, вы успеете научиться хотя бы языку. Если нет, я с радостью помогу вам.

И она вышла. Эрик обернулся к Фабермахеру.

– Что за чертовщина?

– Когда вы пошли к телефону, я сказал ей, что не могу ничего объяснить, потому что не говорю по-английски, – застенчиво улыбнулся тот.

– Так и сказали?

– На самом лучшем английском языке, какой я знаю.

– Но почему, скажите на милость?

– Потому что она – пруссачка! – горячо сказал Фабермахер. – Видели, как она вошла? Словно мы – грязь под ее ногами. Животное! Ненавижу этот тип людей!

– Оставьте! Бедняжку очень обидело ваше поведение.

– Обидело! – произнес Фабермахер, вложив в это слово столько страстного презрения, что его мальчишеские черты мгновенно преобразились. – Они бывают чувствительны только в тех случаях, когда задета их собственная шкура! Если она еще сюда явится, я ей голову проломлю!

– Да черт с ней, – сказал Эрик, махнув рукой. – Хэвиленд будет здесь завтра. – Он резко мотнул головой. – Можете тратить свою энергию на эту рыжую, если хотите, но я завтра выну из доктора Энтони Хэвиленда всю его проклятую душу!

На следующий день Хэвиленд пришел в лабораторию с утра. Его загорелое лицо приняло какой-то желтоватый оттенок. Он взглянул на части прибора, приготовленные Эриком ему для осмотра, но ничего не сказал. Не расстегивая легкого пиджака, он уселся, словно готовясь немедленно приступить к делу.

– Садитесь, Горин, – начал было он.

– Сейчас, одну минуту, – сказал Эрик. – Сначала позвольте рассказать вам, какой план работы я наметил на сегодня. – Он тревожно догадывался о намерениях Хэвиленда и старался оттянуть разговор. То, что скажет ему Хэвиленд, уже нельзя будет оставить без внимания. Про себя он решил, что сегодняшний день должен быть целиком посвящен испытанию прибора, и ни в коем случае не хотел отвлекаться. – Сегодняшнее испытание, как я себе представляю, преследует двоякую цель, – продолжал он. – Разрешите, я вам вкратце все изложу, чтобы вы проверили мои соображения…

– Все это хорошо, – перебил Хэвиленд, – но нам нужно кое о чем поговорить. Так, кажется, мы условились, не правда ли?

– Но мы с вами говорили также, что проведем испытание.

– Это вы говорили, а не я.

– Но почему бы нам сначала не провести испытание, а уж потом поговорить?

– Потому что, если мы поговорим, испытание может и не состояться.

Эрик в упор посмотрел на него и с ужасом осознал, что Хэвиленд снова его обошел и что на этот раз ему предстоит потерпеть окончательное поражение. Тогда он решил сделать вид, что не понял замечания Хэвиленда.

– Ну, как же так, – сказал Эрик. – Прежде всего, мы должны быть уверены, что ионный луч попадет в самый центр мишени. А доказать это мы можем только путем испытания. – Он говорил быстро, словно читая лекцию.

Сконструированный ими прибор служил для получения узкого, толщиною в карандаш, потока заряженного электричеством газа, который должен был попадать прямо на кусочек металла величиною в мелкую монетку. Поток этот настолько рыхлый, что материальность его можно установить лишь в высоком вакууме, сквозь который он проходит. Чтобы создать такие условия в лаборатории, пришлось установить целый ряд сложных приспособлений. Путь наэлектризованного луча от камеры, где он возникает, до мишени размером в монетку, составляет не более пяти футов и пролегает сквозь ряд щелей, которые должны уменьшить размеры луча, а также через ряд интенсивных электрических полей, которые должны придавать ему скорость, и все это происходит в полном вакууме. Результаты опыта зависят от того, что произойдет в тот момент, когда луч ударится в мишень. Луч сам по себе очень слаб, и необходимо использовать всю его интенсивность. Значит, надо поместить мишень таким образом, чтобы луч попадал в самый ее центр.

Эрик продолжал излагать свой план. Хэвиленд слушал молча, пока, наконец, Эрик не спросил о его мнении, предложив на выбор два варианта. После некоторого колебания Хэвиленд высказал свои соображения. Эрик стал отстаивать другой вариант и продемонстрировал приспособление, которое он собирался применить. Он передал его Хэвиленду и стал отвечать на возражения, посыпавшиеся одно за другим. Хэвиленд против своей воли увлекся спором и постепенно доказал, что он прав. Эрик кротко принял свое поражение и вмонтировал деталь в прибор, туда, куда указал Хэвиленд. То же он проделал и со второй деталью – и медленно, постепенно, наперекор желанию Хэвиленда, началась сборка прибора.

– Ну, ладно, – сказал Хэвиленд, доведенный до белого каления, – собирайте эту штуку, будь она проклята, и давайте покончим с этим.

Он снял пиджак и галстук и, ни слова не говоря, принялся осматривать остальные секции прибора, нуждавшиеся в проверке. В полном молчании продолжая осмотр, он расстегнул рубашку, а вскоре сбросил ее совсем, потому что от работы диффузионных насосов и приборов высокого напряжения в помещении стало очень жарко. Через каких-нибудь пятнадцать минут после прихода в лабораторию он уже подал сигнал к началу испытания.