Чтение онлайн

Отсюда практический вывод - изучите себя, проверьте свои силы и не беритесь за то, что вам непосильно или чуждо вашей натуре.

Оратор, не способный к искреннему воодушевлению (или при теме недостаточно воодушевляющей) и пытающийся в то же время воодушевить толпу,- впадет в ложный тон, начнет, как это мы часто и наблюдаем, кричать, махать руками, в результате лишь насмешит слушателей и не достигнет того, чего хотел.

Рассмешить толпу, особенно более сознательных слушателей и неискренняя попытка разжалобить их: «плачущий оратор и смеющиеся слушатели - это сцена, пригодная для шутовского представления» (Гаррис).

Особенно часто в эту ошибку впадают лица, заимствующие свои ораторские приемы у других. Помните, что, подражая другому, должно учитывать и свои силы! Не беритесь за то, что вам не свойственно, что вам не под силу!

Скажут, пожалуй, что сухая речь не может быть прекрасной речью. Может быть, это и верно, но речь с ложным пафосом хуже всякой сухой речи!

Для убедительности речи прежде всего нужны очевидные доказательства, прочные факты, без которых бессильны и искренний пафос и искренняя неодушевленность оратора. «Нужны пафос фактов и красноречие фактов; если не будет этого, вы можете с таким же успехом стучать в бубен и воображать себя, оркестром.

Сдержанность в обращении всегда ближе ведет к цели, чем шумливость.

Я не знаю дел, выигранных шумом и треском; в пене нет веса, в яростных словах нет силы» (Гаррис).

А. Ф. Кони рекомендует судебным ораторам «быть сильными в доводах, а не в эпитетах».

Речь, исполненная пафоса, должна сочетаться и с глубиной или очевидностью мысли и с образным языком - иначе она не оставит прочных следов в сознании слушателей.

Не о минутном впечатлении, а о прочном внушении должен заботиться оратор.

Помните: хорош не тот оратор, речь которого вызывает разговоры (быть может, и очень лестные) о самом ораторе: нет - хорош тот оратор, хороша та речь, которая вызывает разговоры и размышления по вопросам, затронутым в речи оратора.

Плохо, если оратор развлекает публику, доставляет ей блеском своих «речей» удовольствие! Оратор актер - горе-оратор! Последний идеал оратора - быть не фокусником, не клоуном, не веселым рассказчиком, не артистом даже, а - вождем! Помните же это!

Вольной или невольной ошибкой ораторов рассмотренного типа является часто, выражаясь мягко, значительное уклонение от истины. Гипербола, раздувание из мухи слона - обычное явление трескучих речей. Громкие слова, сорвавшиеся с языка даже случайно «ужас», «позор», «это преступление», «измена», «предатели» и т. д.
– все такие «страшные» слова нуждаются в подтверждении, и вот оратор начинает громить «измену», «позор», «предательство» - к немалому удивлению не только слушателей, но и самого себя!

Эмоционально-воодушевленные ораторы вообще склонны к преувеличениям. Беспристрастное объективное изложение вопроса - редкое, ценнейшее явление в практике таких ораторов.

Характеристику положительного и отрицательного представителей этого типа находим у Мережковского («Вера»).

«Он юрист, он обожал остроты, был франт, носил фальшивый бриллиант, не знал предмета (речь идет о профессоре), но имел талант, придумывал словечки, анекдоты и пошлости. Сереже этот франт казался неприличным и вульгарным; он впрочем, был довольно популярным».

Но был и профессор, «он говорил, и речь его лилась с волнующей сердца свободной силой, как будто-то бы меж ними (им и слушателями) родилась глубокая невидимая связь,- он знал, что слово каждое входило в их душу молодую глубоко…»

Звучный громкий, приятный гибкий голос - почти необходимое условие для оратора, обращающегося к большому собранию.

Всячески заботьтесь, чтобы вас слышали. «Надеюсь, ты не будешь шептать себе в бороду», - говорит Гамлет актеру. «Дай бог, чтобы твой голос не потерял свою звонкость, как истертая монета» (Действие 1, 2).

Иногда и обладатели громкого голоса теряют от излишней торопливости. Слишком быстрая речь может быть не вполне услышана, а, кроме того, может вызвать и неприятное ощущение слушателей, напрягающих свое внимание, чтобы уловить не только мысль оратора, но и его слова.

Приучайте себя не торопиться в речи, но и не «размазывайте» ее!

Умелый оратор, и не обладая большим голосом, сможет заставить слушать себя. Упомянутый Рудин имел довольно-таки тихий голос.

Если в аудитории некоторый шум, хотя бы от передвижения стульев, ходьбы и пр., то после краткого обращения выдержите паузу. Но чуть на секунду водворилась абсолютная тишина,- пользуйтесь случаем, говорите! Иначе пропустите момент, начнется вновь шум и начало речи пропало.

В рассказе Горького «Тоска» есть следующая поучительная для ораторов картинка:

«Благообразный господин подошел к краю могилы и, проводя рукою по волосам, сказал:

–  Господа!»

Он так это сказал, что мельник даже вздрогнул и уставился на него. Глаза у господина странно сверкали… и пауза между его восклицанием и началом речи была так длинна, что все, кто был на кладбище, успели притихнуть и замереть в ожидании» И вот раздался мягкий, грудной, такой вдумчивый и печальный голос…» Громкий, звучный и гибкий голос не только врожденные свойства - их можно достигнуть и упражнением.

Вспомните упражнения греческого оратора Демосфена на берегу моря, пытающегося заглушить шум морского прибоя.

Ораторская практика развивает и голосовые средства, но лучше упражняться не в собрании слушателей… «Существуют, - говорит Гаррис, - такие места, где оратор волен упражняться сколько угодно: существуют морские берега и широкие поляны. Но самое трудное и, может быть, самое полезное место для упражнения голоса, это - пустая комната».

Жесты и мимика, как и голос, - могучие средства оратора эмоционально-воодушевленного типа.

«Существует множество движений мимики лица, положений и изгибов неуловимых для слова, в которых только и могут выразиться движения души. Игра красок лица и их оттенков высказывает тайны души красноречивее слова и часто именно то, чего оно не может высказать». (Юрьев. Несколько мыслей о сценическом искусстве - Авт.).

Тоже можно сказать и о жестах.

Древние греки до Демосфена избегали жестов. Перикл говорил спокойно, соблюдая величественную позу и лишь изредка поднимая руку для такого же спокойного величественного жеста.

Но вот на трибуне Демосфен. Он весь огонь, весь одно движение. Его блестящие речи - половина его действительных речей, вторую половину составляли жесты.

Ему начинают подражать и другие. Спрошенный однажды, что нужно для хорошего оратора, Демосфен ответил: жесты, жесты и жесты!

К сожалению, мы не можем так ответить читателям. К красивому, убедительному жесту, действительно выражающему мысль и душевные переживания способен далеко не всякий.

Неумелый жест может быть хуже неумелого слова.