Чтение онлайн

Так они и жили, как все, пытаясь пережить нелёгкое время.

Между тем, под руководством народного академика Лысенко начала набирать силу кампания за марксистскую биологическую науку против морганистских - вейсманистких извращенцев. Уже прошла сессия ВАСХНИЛ и газеты всё яростнее нападали на окопавшихся в рядах советской биологии врагов. Выступая с заключительным словом, Лысенко сформулировал окончательный тезис о том, что генетическая теория построена на принципе случайности. Однако истинная советская наука не признаёт случайности ибо построена на познанных закономерностях развития.

Августовская сессия ВАСХНИЛ стала своего рода спусковым крючком, приведшим в действие целую серию подобных же разгромных для науки и практики мероприятий.

Следующей в очереди на заклание стояла медицина. Старая большевичка, участница революции 1905 года Ольга Лепешинская выступила с заявлением об открытии "живого вещества", якобы предшествующего появлению клеток. Как писали газеты:

...Пятнадцать лет назад в скромной лаборатории на Пятницкой улице в Москве началась первая атака на твердыни вирховианства. Атаку возглавила Ольга Борисовна Лепешинская, профессор - большевик,...

Позиция Лепешинской была немедленно поддержана Лысенко и Сталиным. В том же 1950 она стала академиком и лауреатом Сталинской премии. Более 70 профессоров возражавших против её концепции, были изгнаны из университетов и институтов. По всем медицинским учреждениям, включая сельские больницы и поликлиники проводились собрания на которых обсуждалась и поддерживалась теория Лепешинской. Именно на такую конференцию врачебного персонала ИВДЕЛЬЛАГА и собирался поехать отец Ильи.

Поезд уходил вечером и часам к шести к домику где жил доктор приплелась телега с возчиком, чтобы отвезти его на станцию. Отец и Анна Абрамовна, которой было по пути, взобрались на телегу, отец махнул рукой, стоящим на крыльце жене и сыну, возчик дёрнул вожжи и "экипаж" тронулся.

А Илья и мать занялись своими делами.

......................................................................

Подвода медленно катилась по лесной дороге - "лежнёвке" к станции. Справа и слева подступали к дороге старые, покрытые мхом сосны. Низкое солнце окрашивало окружающий лес в оранжево-зелённые тона. Было тихо, только где-то вдалеке куковала кукушка.

– Кукушка, кукушка, сколько лет мне осталось жить?
– тихо проговорила Анна Абрамовна и кукушка залилась долгим нескончаемым кукованием.

– Вот видите Анна Абрамовна - улыбнулся доктор - вам ещё жить и жить, а вы горюете из-за каких-то пустяков...

– А сколько вам осталось, а Борис Ильич?

– О, мне немного осталось, уж подавно меньше, чем вам

– А вот мы сейчас узнаем - задорно воскликнула Анна Абрамовна Кукушка, ну-ка скажи сколько осталось Борис Ильичу? Ну, говори!
– но кукушка молчала и не отвечала ничего.

– Но-о холявая! Больше жизни!
– заорал возчик, лихо подкатывая к станции.

К 12 часам подошёл маленький местный состав (паровоз, четыре вагончика) и к часу ночи доктор уже шёл по деревянным тротуарам этого северного уральского города. Был июнь, стояли белые ночи и весь город со своими деревянными домами, с черёмуховыми палисадниками, с мостом переброшенным через горную речку, как бы тихо плыл в светло-молочном тумане.

А на утро началась конференция. Народу приехало много, было оживлённо, люди радовались встрече друг с другом. Доктор Малкин знал почти всех. Большинство из них неоднократно встречалось за прошедшие годы на раскомандировках, на этапах, в зонах.

Конференцию открыл старый доктор Зубин. Под бурные аплодисменты был избран почётный президиум. Затем слово было предоставлено начальнику санитарного отдела - майору Полищуку. Хотя и по бумажке, но довольно бойко, он рассказал о внушительных успехах советского здравохранения, об отличной работе медицинской системы ИВДЕЛЬЛАГА, своевременно и эффективно восполняющей трудовые кадры а потом перешёл к новым задачам в свете теории академика Лепешинской.

– Повидимому вскоре государство сможет, используя "живое вещество" значительно увеличить численность нашего контингента - наклонясь, к сидящему рядом д-ру Якушеву, прошептал Малкин

– Ох, доктор. Вечно вы с вашей иронией. Недостаточно вам было? заворчал осторожный Якушев, оглядывая окружающих.

Малкин смолчал, внимательно вслушиваясь в заключительные слова докладчика.

– Таким образом, я полагаю, что наши медицинские работники обогатятся сегодня мудростью марксисткой теории Лепешинской и...и...(немного сбился он с нечитанного текста) на основе этой теории выполнят свой долг перед родиной!
– немного невпопад, но с пафосом и ко всеобщему облегчению завершил Полищук.

Был объявлен перерыв и все с удовольствием повалили в столовую. Там Полищук приготовил им сюрприз. Вместо всегдашних кислых щей и лапши по-флотски, их ожидал украинский борщ, заправленный сметаной и битки в томатном соусе. Непривычная еда ещё больше подняла настроение и в столовой стоял ровный шум от разговоров, шуток и смеха. Раскрасневшиеся и оживлённые, врачи не спеша стали заполнять большую палату Центральной больницы, подготовленную для продолжения конференции.

Со вторым докладом выступала главврач Центральной больницы доктор Шмидт. В отличие от Полищука, она выступала тяжело и скованно, медленно подбирала выражения, часто обращаясь к газетным вырезкам и цитатам.

После её доклада начались прения. Первым выступила д-р Егорова и без особых мудрствований и литературных оборотов заявила, что она не чувствует себя особенно сильной в микробиологии в их мединституте им читали её только один семестр. Но она полностью доверяет нашей партии и, конечно, будет использовать теорию Лепешинской в своей ежедневной практике. И пошло. Несмотря на молодость Егорова сумела проложить ровное и безопасное направление прений. И все последующие следовали ее путём. Прения ровно катились к благополучному завершению. Д-р Шмидт, сидящая в президиуме, распрямилась и начала улыбаться. И тут случилось неожиданное. Поднял руку д-р Малкин.

– Правильно ли я вас поняла доктор? Вы хотите выступить?

– Совершенно правильно, прошу слова

– Но вы как будто не записывались заранее?

– Нет, но я экспромтом, займу всего три минуты

– Ну хорошо, три минуты, не больше - неохотно согласилась Шмидт.

И д-р Малкин пошёл к трибуне. То что он произнёс в свои три минуты не укладывалось ни в какие рамки разумного поведения. Он подверг сомнению марксистскую концепцию Лепешинской. Он заявил, что насколько он смог познакомиться с описанием теории по специальной литературе, экспериментальный механизм теории слаб и сделанные выводы не соответствуют экспериментальным данным. В комнате повисла мёртвая тишина. Из открытого окна доносилось чирикание птиц. Д-р Шмидт стала белой и вытирала лоб салфеткой.

– Прошу слова!
– раздался уверенный голос и к трибуне

пошёл доктор Цацкин блестящий хирург, работавший когда-то в Институте Бурденко, бывший зэк и местная звезда.

– Доктор Малкин здесь, сейчас опорочил советскую науку! Кто он такой чтобы иметь право выступать с подобными заявлениями?! Мы - советские врачи не позволим...! С д-ром Малкиным надо разобраться раз и навсегда! Я требую...

По мере того как он говорил, Малкин почувствовал нарастающую боль в груди. Он принял одну и тут же вторую таблетку нитроглицерина, но боль становилась всё сильнее. Он начал бледнеть и терять сознание. Чтобы не упасть, он уцепился за руку, сидящего рядом Якушева.