Чтение онлайн

— Я уже привыкла.

Они выпили кофе, поболтали, и Уилли ушел на встречу с обозревателем журнала «Искусство в Америке». Тот делал материал о предстоящей выставке.

Зазвонил телефон. Кейт подождала, пока сработает автоответчик, но, услышав голос доктора Бриллштайна, быстро сняла трубку.

— Я вспомнил. Это конкретное социологическое исследование. Подростка-дальтоника госпитализировали в середине девяностых. Его лечащим врачом была Марго Шиллер. Позднее она написала об этом пациенте статью в психиатрическом журнале. Если хотите, могу передать ее по факсу. Думаю, она заинтересует вас.

Через несколько минут Кейт вынула листы из аппарата и устроилась на диване.

«Тони Т., пациент психиатрического центра «Пилигрим-стейт», полный дальтоник…»

Она начала читать, пропуская технические подробности:

«…пациент страдает от тяжелой формы паранойи… …многократное раздвоение личности… …разговаривает и советуется с воображаемыми друзьями… …прежде убивал насекомых, теперь грызунов… …убежден, что в момент убийства к нему возвращается способность видеть цвет…»

Удалось ли вылечить пациента и вообще жив ли он — об этом в статье ничего не было сказано.

Кейт ожидала увидеть сухую мегеру, но доктор Марго Шиллер оказалась симпатичной пятидесятилетней женщиной. На веках тени, ухоженные волосы, искрящиеся глаза, звонкий приятный голос, в котором прорывалось что-то детское. Она привела Кейт в комнату с огромным окном, откуда открывался вид на Пятую авеню до Эмпайр-стейт-билдинга.

Кейт сразу перешла к делу.

— Меня интересует Тони Т. Прошу вас, расскажите о нем все, что помните.

— Его настоящие имя и фамилию выяснить так и не удалось. В том числе и в полиции. Он называл себя Тони Тигренок или просто Тони.

Кейт напряглась. Тони — это одно из имен, какие маньяк писал на краях своих картин.

— Он не скрывал, что взял себе такое имя, — продолжила доктор Шиллер. — Утверждал, что своего настоящего имени не помнит. Но определить, врет он или говорит правду, было невозможно. Не исключено, что он даже не знал своего имени. Мальчик часто прерывал речь на половине фразы. Уверена, он слышал голоса. То есть имел слуховые галлюцинации.

— Как Дэвид Беркович, Сын Сэма?[90]

— Возможно. В любом случае вытащить из него правду было очень трудно.

— А что с его детством?

Доктор Шиллер усмехнулась.

— Он заявлял, что родителей не помнит, вырос на улице, но однажды вдруг сломался и подробно рассказал о своем ужасном детстве с леденящими кровь подробностями. Однако на следующий день заявил, что все это выдумка и так научил его говорить один из приятелей. — Она пожала плечами. — Я склонна считать, что его рассказ об ужасном детстве был правдой.

Кейт кивнула. Работая в полиции, а потом в фонде «Дорогу талантам», она насмотрелась такого, что ничему не удивлялась.

— Сколько ему тогда было лет?

— Трудно сказать. Мы не располагали никакими данными. Полагаю, ему было лет двенадцать-тринадцать. Возможно, чуть больше. Свой день рождения и возраст он менял каждые несколько недель. Во многих случаях вел себя как маленький ребенок, но порой проявлял качества, присущие взрослому. — Доктор Шиллер посмотрела в окно, словно заглядывала в прошлое. — У него были потрясающие голубые глаза, но какие-то… мертвые. — Она посмотрела на Кейт. — Я встречалась с ним два раза в неделю почти год, но так и не узнала его. Разумеется, нигде не учился, но был очень смышленый от природы. Настроение менялось каждую минуту. Только что был сама доброжелательность, и вот уже сидит угрюмый и злобный. Но очень… красивый. О чем прекрасно знал. — Доктор вскинула аккуратно подведенные брови. — Он часто флиртовал со мной совершенно неподобающим образом. Многие несчастные дети становятся чрезвычайно сексуальными. Он тоже пускал в ход свою привлекательность, если хотел чего-то добиться. — Она вздохнула. — Думаю, на подсознательном уровне он искал любви, хотя сомневаюсь, что принял бы настоящую любовь или даже привязанность. Это было существо, испорченное до мозга костей. С огромным самомнением. Настоящий социопат, склонный к антиобщественным поступкам. В нем одновременно было что-то пугающее и трагическое. Он сторонился любого общества. Оставшись один, часто шевелил губами, говорил разными голосами. Разумеется, когда не знал, что на него смотрят.

— Воображаемые друзья?

— Видимо, да. Хотя он ни разу не признался, сколько его ни спрашивали.

Кейт подняла глаза от блокнота.

— Он был дальтоник?

— Полный. К нам его перевели из клиники, куда он попал с травмой головы.

— Может быть, вы вспомните фамилию кого-нибудь из врачей?

— Очень легко. Дело в том, что сюда Тони направил мой приятель, доктор Уоррен Вайнберг, который наблюдал его в госпитале Рузвельта.

— И почему он решил перевести мальчика в психиатрическую клинику?

— Утратив способность видеть цвет, мальчик впал в тяжелейшую депрессию. Доктор Вайнберг надеялся, что мы поможем ему. Кстати, факт дальтонизма мальчик категорически отрицал, хотя налицо были все симптомы церебральной ахроматопии. Очень слабое зрение и острая чувствительность к свету. Он постоянно носил темные очки. Говорил, что хочет выглядеть крутым. Всячески пытался доказать, что он не дальтоник. Любил делать комплименты по поводу одежды. Например, говорил при встрече: «Какая на вас сегодня красивая розовая кофточка» или что-то в этом роде. Большей частью ошибался в цвете. Если его поправляли, злился. Однажды какому-то санитару захотелось подразнить его. Мальчик так свирепо набросился на него, что еле оторвали.

— Но из вашей статьи не ясно, удачно ли прошло лечение.

— К сожалению, психотропные препараты на него эффективно не действовали. Пришлось применить ЭШТ.

— Что это такое?

— Электрошоковая терапия.

Кейт удивленно вскинула брови:

— Я не знала, что ее до сих пор применяют.

— Почему же? ЭШТ — довольно распространенный метод лечения тяжелобольных. С ее помощью удалось излечить уже свыше ста тысяч пациентов. Я понимаю, после фильма «Пролетая над гнездом кукушки» в обществе сформировалось представление об ЭШТ как о каком-то варварском методе лечения. Уверяю вас, после сестры Ретчет методика применения электрошоковой терапии существенно изменилась. Пациентов не приковывают к каталкам. Сеансы ЭШТ проходят под наблюдением анестезиолога, кардиолога и других специалистов. — Доктор Шиллер вздохнула. — Считается, что ЭШТ весьма эффективна для лечения больных, страдающих тяжелыми формами депрессии или суицидными устремлениями. Когда медикаменты не действуют.

— И как отреагировал на эту терапию Тони?

— Кажется, он перестал слышать голоса, успокоился. Но только на время. К сожалению, лечение продолжить не удалось, потому что он исчез.

— Что, просто взял и ушел?

— Миссис Макиннон, он содержался у нас не как преступник. Его собирались перевести в другую клинику, с более строгим режимом, но не успели. Его, конечно, искала полиция, но безуспешно. Ведь у них не было абсолютно никаких данных. Кроме, возможно, состояния зубов, но это не помогло. Тут следует упомянуть одно тяжелое обстоятельство. За день до его исчезновения у нас погибла сестра. Убита, зверски изувечена. Преступника так и не нашли. Доказательств, что это сделал Тони, не было. Но подозрение осталось.

— Вы не запомнили имя сестры?

Шиллер задумалась.

— Кажется, Линда или нет… Белинда. Фамилию не помню. Ведь это случилось десять лет назад.

— Вы и так довольно много вспомнили.

Доктор посмотрела на Кейт:

— Некоторых пациентов забыть не удается никогда.

— Доктор Шиллер, я уже упоминала, почему меня заинтересовала ваша статья. Серийный убийца, которого мы разыскиваем, скорее всего, дальтоник. Мне хотелось бы услышать ваше профессиональное мнение об одном предложении.