Чтение онлайн

Татары проснулись от этого шума, но, не видя и не слыша ничего, кроме пламени, носящегося по долине (в темноте страх возрастал оттого, что лошадей не было видно), и, думая, что огонь ниспослан с небес, обезумели и побежали в беспорядке. Увидев это, черкесы бросили все свое оружие, кроме мечей, и стали убивать каждого, кто попадался им. Когда наступил день, черкесы собрали почти 10 000 лошадей противника, потеряв едва 5 человек, и вернулись назад с триумфом.

Каплан-Гирей убежал с горстью своих людей в Крым, бросив позади себя 40 000 убитыми и остальных рассеянными» [16] . Вот такое несколько романтизированное описание Канжальской битвы. Другие здесь приводить вряд ли стоит. Всех интересующихся отсылаем к уже упомянутой выше работе Валерия Сокурова, основные положения которой можно свести к следующему – поход ханского войска, состоящего из 20–30 тысяч крымских и турецких солдат, ногайцев и темиргоевцев, начался весной 1708 года, достигло оно Кабарды в самый разгар лета – в пору созревания хлеба, и состоялась знаменитая битва. Как повествует предание «О свержении кабардинским народом ига крымских татар», «войско хана… расположилось в местности при впадении р. Кичмалки в реку Малку… татары не выдержали первого дружного натиска кабардинцев и отступили; кабардинцы погнали их по хребту горного кряжа Аурсентх, вплоть до горы Кинжал-Инал, где бой и прекратился» [17] .

«Алеготову скалу», с которой открывается вид на пропасть глубиной в сотни метров, стоит обязательно посмотреть, как и проехать на знаменитые летние пастбища Аурсентх – той самой дорогой, которую назвали кровавой. Ведь Канжол в переводе с тюркского означает именно это – «кровавая дорога».

Эта земля в прямом смысле пропитана людской кровью, кровью воинов, участвовавших в многочисленных битвах и сражениях. Особенно в годы Кавказской войны. Вот как описывает одно из них Платон Зубов в своей работе «Подвиги русских воинов в странах кавказских с 1800-го по 1834 год»: «11 марта (речь идет о 1822 годе. – Авт.) подполковник Коцарев выступил с отрядом из лагеря при реке Баксане, соединясь с отрядом, на реке Малке находящемся. …Коцарев следовал к горам по ущелью Баксанскому. Сколь было скрытно движение его, но ехавший для разбоя на линию с партией владелец Тау-Султан Атажуков открыл его и немедленно разослал людей своих предупредить кабардинцев о приближении отряда, дабы успели они скрыть табуны свои и скот в ущельях гор. Находившиеся в авангарде казаки, прибыв на рассвете 12-го числа к реке Гунделен, имели наблюдение за партией Тау-Султановой; но многолюдство собравшихся кабардинцев препятствовало им сделать решительное нападение. В полночь на 13-е число батальон кабардинского полка и 50 казаков посланы были за реку Баксан к ущелью Лоискатов, а две роты Тенгинского полка с артиллерией, переправясь реку Гунделен, следовали до аула Хутатова, по коему был открыт огонь из орудий для отвлечения внимания неприятеля до тех пор, пока батальон займет высоты, над ущельем Лоискатов лежащие. Тогда роты с артиллерией обратились туда же и, под прикрытием пушечного огня, вошли в оное. Аул, принадлежащий владельцам Касаевым, был сожжен; не успевшие скрыться кабардинцы были переколоты, и много скота и лошадей отбито. 14-го сожжен аул узденя Хутатова; 15, 16 и 17-го на высотах гор Арталка и Ергиока сожжены многие аулы и хутора, принадлежащие узденям владельцев Тау-Султана-Атажукова, и Мисоустовой фамилии владельцев, Касаевых и Наврузовых…» [18] .

Кавказская война – особая страница в истории Кавказа. Продолжавшаяся почти 150 лет, она закончилась в 1864 году выселением около полумиллиона горцев, прежде всего адыгов, в пределы Османской империи. Еще в XVIII веке «границы Кабарды на западе простирались до рек Большой Зеленчук (приток Кубани) и Кумы, а на востоке – до Сунжи»; «под колониальным нажимом кабардинцы были вытеснены из района Пятигорья – традиционного центра Кабардинских земель». «Население, составляющее к середине XVIII века около 300 тыс. человек, к последней четверти XIX века насчитывало всего 35 тыс., т. е. оно сократилось в девять раз» [19] .

В 1994 году, к 130-летию окончания Кавказской войны, авторами этих строк, работавшими тогда в издательском центре «Эль-Фа» (название это представляет собой стяжение первых слогов слов «Эльбрус» – не столько вершина, как журнал, редактируемый одним из авторов, и «Фатум» – книжной серии, с какой центр как таковой и начался), была задуман выпуск сериала «КЛИО». Долго бились над его названием, пока четыре буквы, составляющие имя греческой музы истории Клио, не получили новую расшифровку – «Кавказский литературно-исторический Олимп». Предполагалось собрать все лучшее, интересное, познавательное, написанное учеными, писателями, путешественниками мира о Кавказе, Кабардино-Балкарии, опубликовать работы, неизвестные современному читателю, не дошедшие до него в основном по идеологическим соображениям.

В процессе подготовки открылась картина поистине потрясающая: оказалось, что из многих сотен имеющихся по означенной тематике книг в советский период были переизданы лишь единицы. За короткое время энтузиастами (всю работу осуществляли Рашад Туганов – научный редактор, авторы этих строк – составление, литературное редактирование, и художник Михаил Горлов – оформление) были найдены, выверены, переведены тексты, открывающие широкой публике не просто новые имена, а скорее неизвестный взгляд живших до нас на современную историю, нравы, духовную историю народов Кавказа. К трем задуманным разделам – «История», «Литература», «Этнография» – через два года добавились еще два – «Архив» и «Библиография».

Редакторская работа – это «невидимые миру слезы»: ночные сверки наборов с оригиналами, многочасовые сидения в архивах и библиотеках, бесконечные переговоры с владельцами текстов, авторами комментариев и предисловий, настоящие бои с идеологическими противниками… Чего стоила одна кампания, развернутая против литературного редактора после публикации книги Теофила Лапинского «Горцы Кавказа и их освободительная борьба против русских», выход которой совпал с началом событий в Чечне. Каких только обвинений не довелось выслушать – в подрыве целостности России, в пропаганде национализма, в стремлении дестабилизировать мирный процесс на Кавказе. Именно так оценивалось желание воссоздать подлинное историческое прошлое народов, проживающих в республике и регионе Северного Кавказа, раздвигающих привычные рамки представлений о них, углубляющих знание их менталитета. Но все удалось пережить. Совместными творческими усилиями вскоре серия набрала необходимый вид и вес, чтобы стать явлением не только полиграфического, но и историко-познавательного, духовного плана. Эти книги в строгой темной «одежке» востребованы, на них ссылаются, их изучают, о них говорят, спорят, пишут. Причем те, кто продолжает выпуск, даже не упоминают имен тех, кто выпустил первые 20 книг серии и подготовил к печати еще с десяток (всего вышло 50 томов) [20] . Печально, конечно, но главное все же видится в другом: с помощью книг, вышедших в «КЛИО», история Кабарды и Балкарии стала куда более полной и объективной. О той же Кавказской войне, ознакомившись с рядом томов – Т. Лапинского, М. Кандура, Ф. Торнау, В. Н. Немировича-Данченко, И. Бларамберга, – можно узнать все или практически все.

А теперь обратимся к книге большого любителя путешествий по Кавказу, автора нескольких путеводителей, вышедших как в дореволюционные годы, так и в советское время, Сергея Анисимова, чье имя ныне, к сожалению, незаслуженно забыто. А ведь его объемный путеводитель «Кавказский край» издавался в двадцатых годах прошлого века трижды; вышедшая в 1937 году и по этой причине, к сожалению, сверхидеологизированная книга «Кабардино-Балкария» [21] тем не менее остается до сих пор одним из лучших путеводителей по нашей республике. Поэтому мы решили привлечь С. С. Анисимова к участию в нашем путешествии по Приэльбрусью и другим достопримечательным местам КБР. И уместно сказать хотя бы пару слов об этом подвижнике Кавказа, для чего воспользуемся сведениями, почерпнутыми из альманаха «Ветер странствий» [22] . Сергей Сергеевич Анисимов родился в 1876 году. Закончил в 1902 году юридический факультет Петербургского университета, работал в Курске, за участие в революционной деятельности был сослан в Тюмень, впоследствии выступал в качестве защитника на многих политических процессах, о чем лучше всего говорят названия написанных им книг: «Бунт в Тобольской каторжной тюрьме», «Как это было. Записки политкаторжанина на судах Столыпина», «Во Владимирке». Но главной его любовью был и остался Кавказ. Будучи студентом, в конце XIX века попал он сюда и был буквально потрясен, о чем свидетельствует его первая туристская книга «Вечный снег и лед» (1901). Чуть ли не каждое лето он проводил в горах, совершил путешествие по Сванетии, исходил вдоль и поперек нашу республику, написал о ней ряд книг, в том числе «От Казбека к Эльбрусу» (1928), «Поход на Эльбрус» (1936). Умер Сергей Анисимов в 1948 году – в Гаграх, у подножия Кавказских гор, а похоронен на Ваганьковском кладбище – его могила рядом с могилой В. И. Даля.

При этом напомним, что описываемое Сергеем Анисимовым соответствует реалиям тридцатых годов прошлого века и нуждается в кое-каких уточнениях и поправках: «На всем пройденном пути долина Баксана довольно широка. Она особенно привольна и просторна в районе селения Заюково и в котловине Гунделена. Но выше она сразу суживается. Здесь шоссе уходит в теснины Скалистого хребта из очень крепких юрских известняков. Кажется, что там нет никакой дороги и горы замыкают всякий путь дальше. …Выше долина Баксана врезывается в горло ущелья, разрезывающего мощную толщу юрских пластов, из которых сложен Скалистый хребет Большого Кавказа. Эта теснина носит название Тотуртар. Прямо над шоссе нависают скалы в виде полутуннеля, и дорога вьется под ними по карнизам, разработанным взрывами аммонала, в обрывах, которые снизу подмывает Баксан. Река ревет. У самых ног разверзается пропасть. Полотно шоссе выглядит жуткой узкой ленточкой, которая извивается змеей и то скрывается из глаз, то вновь показывается на высоких выступах над водами Баксана. Путь совершенно безопасен, так как породы очень тверды и не угрожают обвалами.

Место здесь очень красивое. Ущелье глубоко вырезано водами Баксана в розовых и желтых породах юрских известняков. Над головою поднимаются в самое небо великолепные грандиозные башни и светлые пики.

Основной породой являются светло-серые, крупнозернистые, то розоватые, то желтые сахаровидные известняки. Они располагаются пластами и слоями с общим наклоном на северо-восток в среднем под углом до 35°. Они дают представление о всей грандиозности горообразовательных процессов, поднявших горы Большого Кавказа.

Северный склон всего Скалистого хребта в целом пологий и в верхней своей части покрыт альпийскими, а в более низких местах субальпийскими лугами, которые обильно цветут и поражают разнообразием и роскошью цветов. …В этом замечательном, очень глубоком ущелье совершенно особую прелесть создают лепящиеся по крутым затененным склонам леса и кустарники. Деревья захватывают здесь горные громады до самого верха. А там уже, в недосягаемой выси, виднеются скалистые пики. Внизу же, как на всем пути, ревет и воет мощная река» [23] .

Река Баксан… Она сопровождает нас на всем пути по ущелью. Неистовая, не знающая устали, рвущаяся из узких берегов, она тысячелетиями несет свои кипенно-белые воды. Вот что писал русский историк, автор широко известной шеститомной работы «История войны и владычества русских на Кавказе» (1871–1888) Николай Дубровин: «С правой стороны Малка принимает Баксан, самую значительную реку в Кабарде, вытекающую с южной покатости горы Эльбруса. От истока и до Баксанского укрепления река эта течет то в тесном скалистом ущелье, то в горной долине, а ниже укрепления поворачивает на восток, извивается по Кабардинской плоскости, течет широким руслом в невысоких берегах и разделяется на рукава, которые в низовье своем окружены лесом. Воды Баксана обильны и чрезвычайно быстры, особенно в полноводье; тогда река ворочает большие каменные глыбы, и переправа через нее невозможна.