Чтение онлайн

– Вот тут тебе, Трошин, уголок лесного язычка вырубить, и тогда нормально проедешь с любыми навесками, намечает решение Заяса.

– Я несогласный, - это уже "истец".
– Там самый лучший орешник, и ребятишки пасутся в нём. А вот тут у них место с халабудой, где они в вигвам играют.

– А коли ты несогласный, тогда отодвинься от этого места, не унимается "судья".

– А тогда я сам вот в этом углу не развернусь, у меня тоже имеется радиус разворота.

– Ну, тут всего-то сотки три-четыре теряется, неужто их в другом месте нельзя отхватить от Трошина?

– Так в этом углу как раз и растёт лучше всего, сюда сходятся склоны и скапливается влага. Мы даже удобрения здесь не вносим - их сверху стягивает вода.

Детский вопль, раздавшийся неподалеку, вызвал мгновенное испарение хозяев, за которыми быстро проследовали остальные участники "межевой тяжбы". Младшего сняли с ветки и, смазав локоть йодом, вернулись обратно к остывающим кружкам. Разговор изменил характер - пошёл поиск решения. А для его реализации предлагались и сдвиги границы, и вырубка лесополосы на кромке поля, но, в конце концов решили заехать встречной дугой в поле ответчика - тогда техника во всё вписывалась, и оставалось только почаще расставить реперы в зоне исчерпывающегося конфликта.

– Так Вы, Заяса, мировой судья, - поинтересовался военный.

– Бывает. Когда наскандалятся до мордобоя, жёны их отправляют искать справедливости. Тут-то техническое решение проканало, а бывает, что кому-то нужно уступить или извиниться - вот тогда чистый ужас. До истерик доходит. Но обычно в таких случаях к здешнему доктору отправляются - она у нас всеобщая любимица, как улыбнётся - мужики сразу потише становятся. Но женщины этого не любят. Потом мужья глупеют и начинают с букетами вокруг больнички отмечаться. Кому смех, а кому ревность.

А через окно было видно, как давешние спорщики уселись в одну драндулетку, к которой привязали мерина, привёзшего сюда одного из них. Мужчины разговаривали.

– А как решаются уголовные дела?

– Да как у всех. Мы ведь в одной стране живём, под одним законом ходим. Не писать же другой кодекс!? Хотя под карающую десницу официальной Фемиды сдают обычно только тех, от кого желают избавиться. Ну, когда ни увещеваниями, ни поркой, ни угрозами образумить человека не получается.

– Это напоминает княжий суд, - задумчиво проговорил гость.
– Только князь у вас тут не один, а для каждого дела выбирается подходящий. И публичности никакой нет.

– С публичностью как раз порядок. Тут и камера и микрофоны - всё имеется. Так что через сетку, кому интересно, процесс разбирательства наблюдали. Жёны - точно. А большой толпой мы собираемся редко - у каждого полно своих забот.

Гость - человек военный, привык соблюдать определённый режим и вставать всегда в одно и то же время. Когда он спустился вниз из отведённой ему спаленки, на кухне шла бурная деятельность. Детишки готовили завтрак. Два мальчишки - старший дошкольник и младший школьник - пекли блины на тяжелой чугунной сковороде, установленной на электроплите. Тот мальчик, что старше, утвердившись на поставленной под ноги низкой скамейке, смазывал дно птичьим пером, которое обмакивал в горшочек с растительным маслом, потом выливал туда же полповарёшки жидкого теста, которое распределялось настолько ровно, что никакого сомнения в строгой горизонтальности применяемого оборудования просто не возникало.

К чести юного повара следовало отметить, что и выливал он тесто не в одно место, а по дуге, что тоже способствовало правильному распределению толщины блина по площади. Переворачивал двумя лопаточками - деревянной и пластиковой, никаких перемещений тяжёлой для него чугунной сковородки он не производил - нет у парнишки сил для этого.

Тянущаяся дорожка масляных капель являла собой яркое свидетельство несовершенства навыков кулинара. А если у кого-то возникало хотя бы малейшая неуверенность в этом обстоятельстве - состояние пола и стола не оставляли никакого сомнения - они были уляпаны тестом настолько, что второй участник процесса оказался надёжно и на длительную перспективу трудоустроен с далеко не полным ведром воды и тряпкой. Разобранный и сложенный в раковину миксер дополнял картину.

Улыбнувшись, офицер проследовал в туалет, а потом хорошенько размялся во дворе. Закончив утренние ритуалы, вернулся на кухню.

– Садитесь завтракать, товарищ полковник!
– это старший из ребятишек зовёт к столу. Горка блинов, пиалушка сметаны.
– Мы молоко пьём, но кофе или чай можем для Вас сделать.

– Давайте и мне молока, - гость не заставляет себя упрашивать. Блины съедобны, но чего-то в них не хватает. Однако со сметанкой идут хорошо. Следы юношеского творчества удалены с поверхностей пола и мебели небезупречно - на полу наблюдаются характерные для неумелого мытья разводы, а на деталях вымытого миксера очевидны пропуски. А мальчишки подсаливают блины, перед тем, как свернуть их трубочкой и макнуть в пиалушку.

– А что, родители ещё спят?
– интересуется военный, поднимая кружку из лужицы, которую старший из мальчиков пытается вытереть тряпкой, настолько пропитанной тем же молоком, что только развозит лужу.

– Не. Они по тревоге убежали, - взмах рукой в сторону экрана, на котором замер текст: "Сбор у Лискиных", - видимо это финальная часть какого-то сообщения.

– Так тревога-то боевая или учебная?
– интересуется гость.

– Это только потом будет понятно, - ответствует младший.
– Кто-то всполошился, а почему - в этом ведь нужно разобраться. Может - кабаны плетень свалили, а, может, у кого-то сарай загорелся, тогда, пока все следы вокруг не обследуют - не разойдутся.

"Отбой тревоги", - на табло появилась новая надпись, привлёкшая к себе внимание четким звуком. Младший мальчишка вытянул из-под края столешницы полочку с клавиатурой и мышкой, и "наколдовал" мультфильм. Завтрак продолжился в молчании. Потом старший мальчик написал записку и прилепил её магнитом к холодильнику.

– Мы к Лукиным ушли, там кошка недавно окотилась, так выберем себе одного, пока они их не раздали.

– А что, всех раздадут?
– полковнику всё интересно.

– Конечно. Их Мурка знатная крысоловка и котята у неё обучение проходят по полной программе. Их с руками отрывают.

Через окно было видно, как мальчишки, вооружённые луками, ушли по диагонали через поле, даже не предложив гостю ничего сладенького. Мальки! Мужчина покопался в шкафчиках и соорудил себе кофе. Досмотрел мультфильм, и ещё два, последовавших за ним без постороннего вмешательства. А тут и взрослые вернулись. Анита и её Заяса, повесив на гвоздик карабины, набросились на блины с сосредоточенностью крепко проголодавшихся людей. Гость и им кофейку спроворил. Глаз хозяйки скользнул по следам не до конца удалённых загрязнений:

– Лучше убрали, чем когда оладьи пекли, - сказала она с видимым удовольствием.

– А Вам не страшно, что детки в таком возрасте стряпнёй занимаются?
– военный заинтригован.

– Страшно, - признаётся Анита.
– Обжечься могут очень серьёзно. Но без доверия с нашей стороны невозможно разрушить сложившейся в подкорке стереотип зависимости статуса от возраста. Дети должны чувствовать уважение к себе, без этого их уважение к окружающим окажется не искренним, а вызванным страхом наказания или неудачи. Мы или вырастим из них ответственных думающих людей, или система отношений, царящая в окружающем мире, просто поглотит наши потуги, как это бывает сейчас в городах, когда возраст взросления отодвигается на неопределённый срок.