Животное
Шрифт:
С Авелиной же что-то пошло не так почти сначала. Я не думал, что произойдёт так, как произошло. Девушка повела себя в постели довольно агрессивно. До меня только потом дошло, что у неё были замашки госпожи. Нет уж, увольте! Я был рабом дома, на заводе, а здесь и сейчас мне нужна была бесконтрольная свобода.
И когда сзади на меня опустился самый настоящий стек, я от неожиданности опешил и встал столбом. Спину ощутимо обожгло. Не скажу, что было больно, скорее неприятно и в то же время во мне проснулась злость. Это я должен был сейчас стоять и стегать, а не наоборот. — Давай же, Алёша, опустись на коленки. Полижи меня! — в этот момент меня чуть, правда, не стошнило.
Её слова набатом ударили по голове и потом я уже мало что помнил. ОНО проснулось. ОНО жаждало крови и принятия меня как хозяина. Девчонка ни на того напала и поняла это лишь тогда, когда, харкая кровью, молила разбитыми губами отпустить её. В тот момент я не смог остановить свою вторую ипостась. Безжалостно сдавливая её глотку, я продолжал трахать уже почти бездыханное тело. И лишь когда Авелина издала предсмертный хрип, я кончил, получая дикое удовольствие.
Глава 29
Февраль-Май 2020 года.
Ода.
Поднимая телефон к уху, на выдохе произношу: — Привет. — Ну здравствуй, принцесса! Могу зайти за тобой, — отвечает Серёжа.
И я уже не в силах сдержать счастливой улыбки, только угроза, прозвучавшая в голосе брата, вдруг сшибает меня с неба на землю. Бьёт со всей дури, так что мурашки по коже. — Кто это там, Ода? Отвечай немедленно! — Не стоит, я очень занята. Пока, — радости как ни бывало.
Второпях отключаю звонок и прячу телефон в задний карман джинсов. Брат нависает надо мной со зловещим выражением лица и протянутой ладонью. — Дай сюда свой телефон, — приказным тоном произносит он. — Алёша, что происходит? Ты очень изменился в последнее время, я не узнаю тебя! — попыталась я увести его от опасной темы.
В бледных глазах вдруг блеснула угроза, и я отступила на шаг назад. По спине пробежал холодок. Отчего-то он напомнил мне сейчас нашего покойного отца. — Алёша, — пискнула я, когда он грубо схватил меня за хвост и дёрнул на себя. — Я задал тебе один-единственный вопрос, сестричка. Отвечай, не то я сейчас выйду из себя и тебе это не понравится!
Неужели он всегда таким был? Да нет. Алёшка являлся старшим братом, брал любое наказание на себя, всегда защищал. Он был для меня опорой во всём. Так что же произошло? Что превратило его в незнакомца? — Друг, — выдавила из себя сквозь слёзы. — У тебя появились друзья, а я не в курсе? Не порядок! Я должен знать с кем общается моя сестра. Может ты уже позволила этому другу забраться к себе в трусики? Отвечай, Ода-Евангелина!
Боже, чувствуя, как заалели щёки, поняла, что мне ещё не было так стыдно как сейчас. Алёшка же воспринял всё совсем наоборот. — Сука ты, сестричка! Подлая дрянь! — вынимает одним движением ремень из брюк. — Я ж тебя хранил столько лет, оберегал, а ты!
Признаться, я не понимала о чём он толкует, только и могла, что смотреть в его бледнеющие глаза со страхом и шептать помертвевшими губами: — Алёшенька! Не надо. Ты не такой, как он. Не такой! — Правильно! Не такой. Я не педофил! Но знаешь что, я гораздо хуже нашего папочки. Он любил, когда я звал его именно так, а я потом блевал и отплёвывался!
До меня только сейчас дошло. Ведь я закрывала глаза на всё, что указывало на их сексуальную связь. Мне было страшно поверить в это, страшно было оказаться на месте Алёшки.
Глава 30
Февраль-Май 2020 года.
Ода.
— Алёшенька! Не надо. Ты не такой, как он. Не такой! — Правильно! Не такой. Я не педофил! Но знаешь что, я гораздо хуже нашего папочки. Он любил, когда я звал его именно так, а я потом блевал и отплёвывался!
До меня только сейчас дошло. Ведь я закрывала глаза на всё, что указывало на их сексуальную связь. Мне было страшно поверить в это, страшно было очутиться на месте Алёшки.
Прикрыв на миг глаза, вспомнилось, что брат несколько раз в неделю подолгу задерживался в спальне у отца. С учётом наших взаимоотношений, конечно, это было довольно странно. Я даже как-то раз спросила у него, чем они занимаются. Алёша тогда густо покраснел и резко вышел из моей комнаты, хлопнув напоследок дверью настолько сильно, что мне показалось ещё немного и слетят петли. После этого, эту тему я больше не поднимала. Было ещё несколько моментов, которые теперь уже подтверждали его слова. Всё встало на свои места и мне стало страшно как никогда.
Внезапно Алёша отпустил меня и рассмеялся. Каким-то диким смехом. Пробирающим до самых косточек. — Вы все были слепы по отношению ко мне, — горькая усмешка появилась на его красивом лице. — Почему ты молчал? Почему не сказал? — всхлипнула я, зажимая свободной рукой рот. — Почему? — переспросил он. — Потому что я оберегал тебя, дура! А ты уже легла под другого!
Видя по моему выражению лица, что я ничего не понимаю, он продолжил:- Наш папаша шантажировал меня тем, что растлит и тебя тоже. Ты была единственной из всех, кто меня любил, Ода. Я защищал тебя как мог. И так было всегда!
Всего на миг мне показалось, что в случившемся он винит меня, но нет, этого просто не могло быть. Пусть сейчас передо мной и стоит незнакомый человек, но того Алёшку я точно знаю и он бы никогда не посмел даже в мыслях меня обвинить. — Почему ты ненавидел нашу мать? Разве она хоть раз над тобой издевалась? — очень важно было понять его отношение. — ООО, эта женщина никогда не была мне матерью. НИ-КОГ-ДА! — Как ты смеешь так говорить?! — вспыхнула тут же я. — Я смею! Теперь я много чего смею! Повторяю ещё раз, эта женщина не моя биологическая мать. — Что? Как это? Как такое может быть? — Отец привёл меня в ваш дом, когда тебе был всего от роду год. Я плохо помню то время. В память врезались лишь только твои глаза и маленькие ручки, которыми ты вцепилась в меня словно клещами. Это случилось, когда мать работала в своей комнате, а ты в тот момент расплакалась. Я пришёл в спальню и посмотрел в твои глазёнки. Они были полны слёз. Тогда я раз и навсегда понял, что буду тебя защищать. Неважно от кого. Чем больше я проводил с тобой времени, тем чаще мама стала злиться на меня. Ничего плохого я не делал, клянусь. Я просто смотрел и держал твой маленький кулачок в своих руках. Став старше, я, конечно, понял в чём дело. Она просто ревновала. Это стало для меня очевидно. Отец заимел ребёнка на стороне и привёл в дом. Какой женщине это понравится? Я только одного понять не мог. Ребёнок-то здесь при чём?! Но эта женщина стала ненавидеть меня с каждым днём всё сильнее. Мне было так больно, Ода. Я мечтал о матери, я мечтал, чтобы меня обняли и приласкали, сказали доброе слово. В итоге я перестал для неё существовать напрочь. Нет, не так. Меня для неё с самого начала не существовало.
Сглотнув, образовавшийся в горле ком, я продолжала слушать брата. Внутри разлилось чувство вины и безысходности. Я уже, к сожалению, не смогу помочь ему. Сейчас передо мной стоял взрослый, сформировавшийся мужчина, а не мальчик. Он не сможет забыть весь тот ужас и насилие, что сотворил с ним наш отец. Внутри Алёшки не осталось ничего. — Отдай мне телефон, Ода.
После этой фразы я словно очнулась. Испуг, отразившийся на моём лице, дал понять брату, что он движется в правильном направлении. Сильнее сжав телефон за спиной, я мотнула головой и сделала ещё один шаг назад. Глаза брата недобро сверкнули, пугая сильнее всего. — Отдай мне его немедленно! — зарычал парень и в воздухе просвистел ремень. — Я вскрикнула в ожидании удара, но его не последовало. Брат лишь пугал меня. — Остановись, Алёша. Я готова помочь тебе всё забыть. Я буду рядом!