Чтение онлайн

Ратмир целовал мои холодные, дрожащие руки, снимал губами слезы с моих щёк, прижимал к себе так сильно, что казалось наши сердца стучали одновременно, пытаясь замкнуть связь между нами. Чтобы она больше никогда не обрывалась так глупо. Не знаю, сколько прошло времени, очевидно, оно остановилось для нас и мы очнулись, лишь когда уже стемнело, а в дверь настойчиво стучала хозяйка Лайта с просьбой подать, наконец, ужин.

— Алёна… — внезапно вымолвил Ратмир, и я поняла, что он пришёл в себя. Круг наших жизней замкнулся, и мы ощутили небывалый прилив свободы. Наверное, я многому научилась с того раза, с той жизни… Ведь, став Алёной, я была готова когтями бороться за свои желания и выгрызать куски независимости, несмотря ни на что. Ирония превратилась в двигатель моей жизни, я смеялась даже тогда, когда стояла на пороге жизни и смерти.

— Алёна! — снова позвал Ратмир. Теперь он отчетливо смотрел мне в глаза, взгляд стал уверенным и концентрированным.

— Ратмир!.. — отозвалась я и, не выдержав, прильнула к его груди, смущаясь своих слез. Леший его побери, мне кажется, я никогда не страдала сентиментальностью.

— Я тоже соскучился!.. — послышался знакомый смешок.

— Ты меня напугал! — буркнула я, рукавом утирая нос.

— Ты тоже меня не порадовала, когда второй раз решила залезть в пекло! — хмыкнул муженек, а я даже не обиделась. Наверное, сказалась долгая разлука.

— Я не специально! — глупо оправдалась я. — Все было сделано с благими целями…

— Угу, — не стал комментировать мои глупости он. — Будем считать, что я пострадал по твоей вине. И ты мне кое-что задолжала… — сказал хитрец, выразительно заглядывая в вырез открытого платья. Матушка сумела всунуть его мне на прощанье, вместо тех тряпок, в которые превратилась моя одежда за время приключений. Теперь я понимала, почему мужчин сравнивают с животными. Едва придя в сознание и лежа в бинтах на кровати, он не препятствовал мыслям, катящимся как шары по наклонной поверхности в сферу примитивных желаний.

— Ты еще не поправился! — нахмурилась я и осеклась, ощутив животом эти самые желания. Я до сих пор обнимала Ратмира в порыве своей сентиментальности и, вышло так, совершенно ненамеренно, что уже и возлежала на нем. Но мужчина оценил мою чувственность иначе. Словно пугливая лань, я сделала попытку резво отпрыгнуть в сторону, подальше от всего примитивного. Но не успела.

— Может быть, я еще и не поправился! — согласился нахал, резко заграбастав меня руками. — Но что-то во мне — точно да!

Довольно резво для тяжелобольного он опрокинул меня на спину и, потягивая затекшие конечности, наполз сверху. Ну что ж, я решила побыть правильной женой, делающей все для выздоровления мужа. И пока некоторые его части старались показать, насколько соскучились по мне, своим частям я тоже не мешала. На сей раз обнаружить обещанный книгами океан блаженства оказалось не сложно и вскоре мое сознание окончательно пало под натиском незатейливых потребностей.

Обнаружив себя через некоторое время совершенно без мыслей (ровно как и без какой-либо одежды) под прицелом самодовольно улыбающегося Ратмира, я все-таки призвала разум к порядку и вытащила спрятавшиеся по углам мысли. Мой несдержанный язык тут же ляпнул:

— Неплохо для твоего возраста, не так ли?

— Алёна!.. — нахмурился Ратмир и тут же отстранился, изучающе глядя на меня. Я пожалела, что завела этот разговор именно сейчас. — Ты же знаешь… Конвалюция, что в переводе означает оживление… Лес меняет наши свойства. Наша душа начинает сильнее подпитывать тело, и оно становится выносливей. Это не означает, что оно перестало стареть. Просто другой темп… Судьба лишь позволяет нам узнать больше за одну эту жизнь, всего лишь…

— Все равно!.. — не хотела сдаваться я. — Мог бы мне и рассказать. И сколько же тебе лет, Ротер? Сто или может быть тысяча?

— Чуть больше ста… — вздохнул муж. — Но чувствую я себя гораздо моложе! — оптимистично изрек он.

— Я заметила… — буркнула я, покосившись на средние части его тела. — Уже двух меня чуть не пережил!

— Это потому что кто-то любопытный все время лезет на рожон! — хмыкнул он. — Придётся посадить тебя под домашний арест…

— В свете последних обстоятельств я бы и сама с удовольствием посидела дома. Приключений мне достаточно, — проворчала я.

— Надеюсь, что ты считаешь лес своим домом, Алёна, — лицо Ратмира приобрело сосредоточенное выражение, зрачки резко расширились, заглядывая в глубину души. — Мне бы не хотелось, чтобы ты когда-либо рисковала собой…

Мы немного помолчали, тишина нас сближала. Стало очевидным, что даже без слов между нами все время продолжается негласный диалог. Каждую секунду я чувствовала этот невидимый поток, связавший наши сердца и соткавший вокруг нас единый кокон. Под дверью раздался нетерпеливый скулёж.

— Ты забрала Рэма, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс Ратмир.

— Ты знаешь?.. — растерялась я, поспешно натягивая платье, чтобы открыть дверь.

— Конечно, — хмыкнул он. — Все твои приключения свалились на меня как снег на голову, когда я мирно проводил время за чтением литературы в библиотеке. Ты научилась звать меня.

— Да, — смущаясь, согласилась я, — хотя меня больше интересует твоя способность долго оставаться молодым…

Я отворила дверь, и Рэм радостно и суетливо набросился на нас, скуля и дрыгая хвостиком, запрыгал на кровати совсем как человеческий ребёнок.

— Ты разве не заметила, что твоё тело изменилось? Думаю, тебе не избежать участи провести свою продлившуюся молодость рядом со мной…

— Мне это будет приятнее делать, если ты уберешь свои деспотические замашки, — хмыкнула я.

— Только, если я пойму, что ты больше не планируешь творить глупости! — Ратмир обезоруживающе поднял вверх руки. Наконец, мы полностью переключили своё внимание на Рэма, тиская и заигрывая с ним.

Ратмир пошел на поправку удивительно быстро, а через неделю, когда окончательно окреп, мы вернулись домой в сопровождении группы волтов, все это время неотступно карауливших нас в окрестностях деревни.

Когда мы въехали в наш лес, мое сердце глухо екнуло. Лес — что с ним стало? Он поменялся… Мрачное ощущение облило нас словно ушатом воды, в воздухе веяло чем-то сухим и опустошенным. Стеклянным. Как будто из бурлящего жизнью пространства вытянули душу и оставили пустую оболочку. И было бы хорошо, если это только плод моей разыгравшейся фантазии в вечернее время, когда солнце сдаёт позиции наступающей темноте. Нет. Ратмир и волты тоже застыли в недоумении, усердно прислушиваясь и пытаясь уловить малейшее движение воздуха. Но ветер молчал, словно придавленный гнетущей тишиной.

— Что с лесом? — не выдержала я грустной паузы.

— Похоже, ему не по душе пришёлся наш отъезд, — мрачно резюмировал Ратмир. — Я говорил… лес резонирует с нами, и все наши злоключения моментально находят отражение здесь. И вроде ничего не поменялось внешне, но каждый из нас ощущает, что изменилось все…

— Прости… Это невероятно! Я до последнего не верила, что это возможно, — криво улыбнулась я, топчась с Ариадной на месте. — Я… я не знаю, что сделать, чтобы это исправить…

Я протянула руку и погладила сухую морщинистую кору ближайшего дерева. Возможно, мне показалось, но я ощутила моментальный отклик — вибрацию, едва пронесшуюся по стволу. Я склонила голову и коснулась его лбом, на мгновение мне захотелось проникнуть, слиться с этим растительным миром и искоренить, взорвать опустошенность тем ярким чувством, что мое сердце испытывало к Ратмиру. Я хотела выпустить его на свободу, чтобы оно разрисовало яркими красками все вокруг.