Чтение онлайн

И Он вернулся: Он ласкал Ее тело с прежней страстью, начиная с маленького рта и нежных сосочков на груди и кончая пальчиками Ее ног. Она с готовностью отвечала на ласки, но Он не знал, – чего никогда не было раньше! – доставляет ли это Ей удовольствие. Как будто бы Все, что Он делал, происходило как бы вне Его. Нет, наоборот, все Его чувства обострились до пронзительности, – Он обнял Ее и слился с Ней, а Она скрестила ноги на Его спине, и Они задвигались в одном ритме, – но все это Он видел как бы со стороны: Ему казалось, что здесь, в этой комнате, на этой постели находится только одна Его часть, а другую Его часть несет где-то бурным течением по руслу гигантской черной реки, и Он не в силах противостоять этому потоку.

Он понимал, что и Она испытывает нечто подобное, – казалось, что внутри Ее что-то остается безучастным к Его самым нежным ласкам: Она стискивала его с ответной силой, Она целовала Его тело, их ноги и руки переплетались подобно гибким лианам, – но Она молчала… И даже в тот миг, когда их тела слились в одно целое и Она вдруг выгнулась дугой, Она не издала ни единого звука и потом только бессильно откинулась на подушки, закрыв глаза…

И тогда Он тоже лег на спину и закрыл глаза.

…Он очнулся от прикосновения Ее ладони, которой Она нежно водила по Его обнаженной груди. («Она делала все, чтобы доставить мне наслаждение, но сама едва ли хотела этого. Зачем же Она пришла? Чтобы проверить себя?… Или меня?…»)

И в этот миг Он понял, что никого не любит.

– Неужели Ты больше не любишь меня? – вырвалось у Него, и Она почувствовала изумление в Его голосе: кажется, Он удивлялся самому себе.

Вместо ответа Она лишь обняла Его и положила свою голову на Его грудь.

– Как же мне разомкнуть эти прекрасные уста? – сказал Он, с усилием улыбаясь. – Давай, я разомкну их поцелуем. – Он снова впился губами в ее полуоткрытый рот. – Ну вот. А теперь скажи что-нибудь… Как давно я не слышал твоего голоса! Ну, Ты больше не любишь меня… Тереза?

Она молчала.

– Ты не любишь меня? – повторил Он в третий раз.

Она грустно улыбнулась.

– Теперь я должна возвращаться, – сказала Она вместо ответа.

Он отвернулся, чтобы Она не заметила его раздражения – так подействовал на Него Ее голос. («Все напрасно, неужели Она уже жалеет о том, что произошло? А я? Я жалею?»)

– Подожди, мы же еще ничего не сказали друг другу, – сказал Он, обнимая молодую женщину. – Теперь ты так просто не уйдешь. Ты дашь слово, что напишешь мне письмо и что теперь ты постоянно будешь писать Мне. – Он говорил это, пытаясь ласковым тоном скрыть фальшь в своем голосе. – Ему не нужны были эти письма, и Она не будет писать, Он понимал это, – но Она поняла тоже. – Ее улыбка стала казаться вымученной, в глазах заблестели слезы. И все равно Он не выдержал и спросил:

– Почему Ты так печальна?

– Потому что если бы Я написала Тебе, разве Ты не попытался бы избежать встречи?

– Ты печалишь напрасно, – сказал Он сухо. – У меня могло быть другое будущее, если бы не Твоя свадьба. Это судьба. Мы должны были расстаться. – Она молчала. – И сейчас Мы тоже должны будем расстаться. – Она продолжала молчать. – Ты совсем не думаешь о своем будущем, – продолжал Он уже раздраженно. – Почему Ты не пришла раньше еще осенью? Ведь Ты же рассталась со своим мужем? Ты ведь жила в гостинице «Тюильри» и не пришла ко Мне?

– Ты знал…

– Знал. Мне сообщил Тюилье.

– И тоже не пришел…

– Потому что понял…

– Что Тебе все равно…

– Тогда Я ответил бы Тебе то же, что сказал сейчас…

– Что у Нас нет будущего. Я знала это, вот и не пришла. Вот почему Я больше не думаю о будущем – мне все равно, что будет.

– Если Тебе все равно, откуда эта печаль? Послушай Ты Меня тогда раньше…

– Ты хотел, чтобы Я оставила своего мужа. Я не могла решиться на это тогда. Я и сейчас не знаю, могла ли я вот так просто следовать за Тобой.

– Я знаю, – отчуждение в Его голосе поразило Ее. – Никто из вас никогда не мог идти за мной. Ты пришла к своему Луи Антуану? Будем мужественны – Его уже давно нет. И Он тоже потерял Луизу-Терезу давным-давно. И теперь Они должны забыть друг друга. Постой! – Он властным жестом остановил Ее. – Избавим друг друга от новых переживаний… – Неожиданно Он привстал: – Ты ведь пришла проститься? – вдруг осенило Его. Он побледнел и сжал губы. – Так вот почему ты такая безучастная. Ну что же: тогда – прощай.

Она сделала попытку привстать.

– Подожди! – он снова остановил Ее. – Чтобы ты утешилась, Я скажу, что если у меня будет женщина, Я выберу Ее, похожей на Тебя. – Он чувствовал, что каждое слово причиняет Ей боль, но продолжал говорить с каким-то ожесточением: – Да-да, она будет очень похожа на Тебя, и Я буду вспоминать Тебя, глядя на нее. И потом, когда у нас будут дети, я приведу их к Тебе, и тогда…

Как все это глупо, подумал Он, потому что в этот момент явственно ощутил: никакой больше женщины, никаких детей и никакого собственного маленького домика где-нибудь на берегу тихой речки у Него никогда не будет. Но ведь надо же было что-то говорить!

Она заплакала, а Он вдруг совсем успокоился.

– Преодолеем нашу слабость, – совсем уже бесстрастно сказал Он. – Мы уже столько пережили. Ты не должна ревновать Меня. Ты не ревнуешь?… («Нет», – ответила Она.) И ты любишь меня?… Любишь… («Я люблю тебя», – прошептала Она.) Но мы должны забыть об этом. Мы расстанемся, чтобы больше никогда не увидеться… – Он вновь нагнулся, чтобы поцеловать Ее, но на этот раз Он уже точно ничего не почувствовал.

…Когда пришло время прощаться, Они поняли, что собственно еще ничего не сказали друг другу. Накидывая на Ее плечи плащ и поправляя складки, Он совершенно механически повторил, что всегда любил только Ее одну и, забывая о своем намерении больше никогда не встречаться, почему-то взял с Нее обещание прийти послезавтра.

– Может быть, в следующий раз ты больше доверишься мне.

Она промолчала. Обнимая ее на прощание, он ощутил, что обнимает статую.

– Ты уносишь с собой секрет своей печали, – проговорил Он Ей вслед, – и ты права. – И добавил еще одно слово, которое Она уже не услышала: – Прощай.

Дверь закрылась.

Оставшись один, Он почувствовал облегчение. Он вновь становился самим собой. И это было хорошо.

Он преодолел это искушение. Больше Он не попадет и в эту, последнюю из всех, ловушку. Потому что все Они – зло…

[22]–

вспомнил он собственные стихи, написанные им еще до встречи с Нею, когда Он был только неопытным юнцом, пытавшимся философствовать лишь на основании всяких умных книжек, но вот, поди же! – оказался сущим пророком.