Чтение онлайн

Мы начинаем с sine qua non [27] каждого, кто стремится к интеллектуальному совершенству. Это единственное неотъемлемое качество всех мыслителей Возрождения.

Терри Гросс, истинная женщина новой эпохи Возрождения (уверена: она еще удивит нас не раз), работает ведущей радиошоу «Свежий воздух», транслируемого на «National Public Radio». Терри всегда отличалась любопытством и завидной приверженностью интересным идеям. Писатель Пол Шнейдер высказался о ней: «В эпоху микроспециалистов – второсортных издателей и передовых авторитетов в области сербо-хорватской трансгендерной эпической поэзии, Терри Гросс – яркий светоч, пылающий ненасытным любопытством человека Возрождения. Она напоминает нам, ее аудитории, что в этом огромном мире существует необозримое количество талантливых людей, произведений искусства, достижений и перспектив, и все это доступно и достойно внимания, если только мы будем в достаточной степени любопытными, чтобы искренне ими заинтересоваться».

Конечно, самого знаменитого человека эпохи классического Возрождения, Леонардо да Винчи, тоже влекло любопытство. Он заполнял свои дневники сиюминутными наблюдениями природы; схемами новых механизмов и инженерных проектов – от боевых снарядов до аэропланов; анатомическими чертежами и набросками. Да Винчи был многогранен: художник, скульптор, инженер, астроном, анатом, биолог, геолог, врач, архитектор, философ, гуманист. Истинный виртуоз познания, он легко переходил от искусства к науке и обратно. Такое могло происходить только в условиях культуры, где не существовало строгих границ между двумя сферами познания. Как и многие из его современников, он был уверен, что живопись – наука, которая строится на принципах арифметики и геометрии.

Такое разнообразие интересов объяснялось практическими соображениями. В те времена быть сведущим в разнообразных областях было целесообразно, потому что у работодателей из числа аристократов огромным спросом пользовались мастера, обладавшие, наряду с конструкторскими, инженерными и архитектурными талантами, еще и творческим, и эстетическим вкусом. Впрочем, да Винчи не отвергал специализацию, просто тогда это понятие еще не изобрели.

Эдварда Тафти описывали по-разному: как «Галилея графического дизайна», как «да Винчи статистики», как рок-звезду и так далее. Он защитил диссертацию в области политологии, что не помешало его любознательности и в других сферах. Профессор из Принстона и статистик, хотя это и чрезвычайно сухое описание для того, кто работает с данными из области искусства, экономики и истории (такого рода работы часто называют «информационной архитектурой» или «аналитическим дизайном»), он – мастер информационных графиков, таблиц и диаграмм. Прославился он тем, что раскритиковал неправильное использование программы «Microsoft» – «PowerPoint». Критика Тафти касалась и использования «PowerPoint» инженерами NASA в то время, когда произошла катастрофа шаттла «Kalumba».

Вспомним персонаж фильма «Приключения Баккару Банзая в восьмом измерении». Баккару – человек Возрождения, который хочет знать все «как» и «почему» обо всем на свете: от нейрохирургии и ядерной физики до автомобильных гонок, рок-н-ролла и комиксов. Баккару – последняя светлая надежда человечества. Я восхищаюсь его любопытством.

Как того требует дискуссия о самом главном качестве, которое можно развить посредством перекрестных тренировок ума, представляю вам наследного принца непревзойденного любопытства – Ричарда Фейнмана. Великий ученый, лауреат Нобелевской премии 1965 года, он покинул нас в 1988 году, прославившись не только своими исследованиями жидкого гелия, но и прекрасным чувством юмора и жизнелюбием. Легкость его подхода к жизни сквозила и в его лекциях, которые он читал студентам в Калифорнийском технологическом институте, что превращало процесс учебы в удовольствие. Фейнмана интересовало все! За глаза его называли «шаловливым гением». Он рисовал, спорил, фонтанировал идеями и даже мог бы тягаться с профессиональными шулерами, игроками и взломщиками, опираясь на свои знания в области физики и математики.

«Это так интересно!» – визитная карточка и жизненный девиз Ричарда Фейнмана. Он родился в 1918 году в Квинсе (Нью-Йорк). Как и другие знаменитые физики – Эдвард Теллер, Карл Саган и Альберт Эйнштейн, – заговорил поздно (у его родителей были все основания для беспокойства: трехлетний ребенок с нулевым словарным запасом). В детстве любил чинить радиоприемники, что демонстрировало явный технический талант.

Писатель Кей Редфилд Джеймсон, рассуждая о Фейнмане, с уважением отзываясь о его натуре, заметил, что жгучее любопытство к науке и к жизни вообще было следствием его пронзительного интуитивного интеллекта. Фейнман понимал, что если для всех людей мир – это сцена, то его мир – лекционный зал. Он был лектором-лицедеем. Выступая перед аудиторией, он не только делился знаниями, но и устраивал драматическую феерию, однако при этом он никогда не допускал той ошибки, когда информацию заменяет впечатление. Он побуждал студентов составить собственное мнение на тему, формировать свое мировоззрение, создавать уникальную вселенную идей. Отец Фейнмана, Мелвилл, передал ему ген любопытства, в котором нет места ортодоксальности. И все же дело не только в уникальном таланте Ричарда, ему нравилось перескакивать с одного на другое, и, надо сказать, это весьма его забавляло. Физик Фриман Дайсон заметил: «Я не знаю случая, когда на лекции он не заставил бы аудиторию смеяться». Однажды у Фейнмана спросили, сколько времени он работает каждую неделю, и он не смог точно ответить, потому что никогда не знал – когда он работает, а когда развлекается. «Наука не может не вызывать радостного возбуждения от сделанного открытия», – говорил он, и это утверждение красной нитью проходит через всю его книгу «Смысл всего на свете: размышления городского ученого». «Для меня представляется почти невозможным передать в лекции этот важный аспект, эту волнующую составляющую, истинный мотив моего увлечения наукой», – сокрушался ученый и добавлял, что невозможно понять науку, «пока вы не поймете и не оцените самое увлекательное в мире приключение… Это величайшее приключение – безумная и восхитительная страсть».

Жизнь Фейнмана была невероятной погоней за Истиной, Красотой и Радостью, подтверждающей: да, исследование приносит удовольствие, а удовольствие, в свою очередь, заставляет стремиться к новым открытиям, ибо удивительные загадки манят человека «проникать еще дальше, переворачивать каждый камушек в поисках невообразимых тайн, что ведут к еще более удивительным вопросам и тайнам. Поистине, это великое приключение!» Фейнман ослеплял слушателей, устраивал интеллектуальную корриду, заставлял их, не отрывая глаз, следить за его остроумием и энергией, и слушателям передавалась его радость открытия «природной красоты».

Как человек свободный и настоящий оригинал, Фейнман азартно увлекался всевозможными занятиями: биологией, искусствоведением, расшифровкой иероглифов, рисованием, жонглированием, игрой на бонгах, дружескими розыгрышами. Он раскрыл комбинацию сейфа с секретной документацией, используя числа, которые мог бы использовать только физик (27–18–28, в форме натуральных логарифмов). Как-то раз он отправился в горы, чтобы на безлюдном плоскогорье поиграть на барабанах индейские мелодии и «может быть, потанцевать и попеть немного». Эта его выходка не осталась незамеченной, и по округе поползли слухи о таинственном индейском барабанщике по имени «Индеец Джо». Дайсон написал, что Фейнман был «наполовину гением, наполовину шутом», но после поправился: «абсолютным гением и абсолютным шутом». Как на протяжении всей своей жизни, так и после смерти Фейнман как был, так и остается одним из самых широко известных ученых в мире.

Фейнмана иногда называли «великим толкователем», поскольку он очень заботился о том, чтобы его научные объяснения были понятны студентам, и считал своим моральным долгом делать доступной каждую тему. Его принцип заключался в следующем: если предмет нельзя объяснить студентам-первокурсникам, значит, он еще недостаточно изучен.

Фейнман часто говорил о своем желании побывать в России, конкретно в Туве, и даже, пытаясь преодолеть бюрократическую систему, провозгласившую Туву запретной зоной, писал в Советский Союз письма, используя англо-русский и русско-английский словарь.

Хотя предметом его профессионального интереса была физика, Фейнман любил искусство и дружил с творческими людьми. Результатом его интереса к рисованию, например, стала выставка его работ, подписанных псевдонимом «Офей» [28] . В результате увлечения игрой на барабанах и упорной практики он научился играть в стиле самбы. Его музыка была далека от оркестровых стандартов, но у него было такое сильное врожденное чувство ритма, что его мозг, казалось, работал как хронометр; он в любой момент мог совершенно правильно ответить на вопрос «сколько времени?» инстинктивно, не глядя на часы. Что касается арифметических уравнений, говорят, что он в некоторой степени обладал смешанным чувственным восприятием, или синестезией, когда черно-белые буквы и числа в некоторых математических формулах представлялись ему в цвете.