Живой. Весна
Шрифт:
– Даша часто приходит, – спохватился Петрович, как будто забыл о чем-то важном. – Уколы делает от давления, по дому помогает, а на двор ее, ясное дело, не хватает, за детьми надо смотреть, муж-то в прошлом году погиб.
– Николай?
– Да, жалко, конечно, но что тут сделаешь, несчастный случай, – развел руками председатель.
– Ладно, пойду, буду ждать тебя вечером.
Как только он вышел из машины и выпрямился в полный рост, с крыльца дома напротив послышался шепот и недовольное цоканье языками. Девочка ойкнула. Максим заметно напрягся, втянул голову в плечи. Это было неприятно, грязно, как-то низко, но Тимофей словно и не замечал косых взглядов. Подошел к калитке, с легкостью вытащил ее из единственной уцелевшей петли и положил рядом с забором. Мужчины заохали, девочка прикрыла рот ладошкой. Цирк им, что ли? Максим нахмурился.
Петрович снова завел мотор, развернул машину, и они поехали к нему домой.
В доме, где Тим провел первые десять лет своей жизни, пахло все также: отсыревшим деревом, печеными яблоками, мамиными духами с ароматом сирени и свежей сдобой. Мама обожала печь сладкие лепешки – бесхитростные, из постного теста, посыпая сверху сахаром. Они всегда казались ему самым вкусным лакомством.
– Дашенька, ты? – позвал слабый женский голос из кухни.
– Это я, мам, – ответил Тим, снимая свои ботинки у дверей, где стояли лопаты, ведра и грабли, должно быть, еще с осени.
Женщина ахнула, что-то упало, послышался шорох и какая-то возня.
– Ой, Тимоша, – пролепетала она, поспешно натягивая на ноги валенки, в которых проходила всю зиму. Слишком суставы ломило от сквозняков.
Тим вошел в просторную кухню с широким окном.
Мать сидела в кресле у печки, с книгой в руках, на деревянном столе с выцветшей клеенкой стояла тарелка с супом и кружка чая, уже остывшие.
– Ты что это ничего не ешь? – нахмурился Тим, не решаясь подойти к ней ближе.
– Совсем аппетита нет, – пожала она худыми плечами. Некогда каштановые волосы ее поседели, сама как-то высохла, сильно постарела за последний год.
– Ой, что это я сижу! – всплеснула руками. – Тима, хочешь чай? Я твоих любимых лепешек напекла, как знала, что ты сегодня приедешь…
Старушка медленно поднялась с кресла, провела ладонью по волосам, как будто проверяя, не выбились ли локоны из прически – привычка с молодости. У нее всегда были густые и непослушные волосы, слегка вьющиеся и блестящие, настоящая гордость для самой Нины и зависть для ее соседок и подруг.
– Мам, не суетись, – Тим сам подошел к плите и поставил чайник на конфорку. – Ты бы поела лучше!
Но она лишь всхлипнула и прикрыла рот руками, из уголков ее голубых глаз в мелкой сеточке морщин покатились слезы.
– Ой, Тимочка, я так рада, что ты приехал, бедный мой! И досталось же тебе, как несправедлива жизнь, как несправедлива!
Ну вот, приплыли. Этого он и опасался, сейчас попробуй, успокой!
– С калиткой-то что случилось? – он постарался как-то отвлечь ее.
– Да петля проржавела еще осенью, Сережка там возился с ней, да так и не смог починить, – старушка утерла лицо узловатыми пальцами.
Тимофей коротко кивнул – работы невпроворот. Нужно было достать из сарая папины инструменты, починить калитку и забор, выкорчевать репейники, пока еще земля сырая, перекопать огород.
Мама смущенно куталась в шаль, не зная, о чем поговорить с сыном, но, кажется, нервничала больше обычного. Села за стол, обвила пальцами чашку с горячим чаем, которую ей налил Тим, вздохнула, нахмурилась, глядя куда-то в сторону.
– Тима, я так виновата перед тобой, – вдруг сказала она.
– Не надо, мам, ты ни в чем не виновата, я же понимаю, что же сделаешь, раз так сложилось…
Но старушка мотнула головой, как будто не об этом речь.
– Тимочка, ты не понимаешь, – шепотом сказала она. – Я-то и сама не знала, поначалу, отцу не верила, а он пытался меня переубедить, нужно было слушать его. А я! Ну что, дуры мы, бабы! Теперь мне уже недолго осталось, а ты, пожалуйста, будь осторожен. Лучше тебе вообще уехать!
Снова здорово! Что это с ней? Память что ли отказала?
– Так я уеду, мам, не волнуйся, мы с отцом дом построили, помнишь? Я там и живу, в лесу.
– Не туда, – мама с тревогой уставилась на его капюшон, как будто в самые глаза смотрела, сквозь плотную ткань. – Там опасно, нужно совсем тебе переехать, понимаешь?
Да что с ней такое сегодня? Тим даже выпрямился от неожиданности.
– Ох, это я во всем виновата, – усмехнулась с горечью. – Какая же глупая я была! А под конец жизни глаза-то открываются, теперь все как наяву вижу! Люди трусливые и глупые не того сына предлагали мне…
Договорить она не успела. Дверь скрипнула, и мама тут же прижала дрожащие пальцы ко рту.
– Тетя Нина? – позвал женский голос.
Тим быстро встал и отошел в угол, чтобы ненароком не испугать девушку. Но когда Дарья вошла в комнату, то все равно вскрикнула и прижала руки к груди. В детстве она часто играла с его братьями, он прекрасно ее помнил: рыжая коса, веснушки, острый подбородок и пухлые губки бантиком. Не девочка, а кукла. Она и сейчас была красивой, только какой-то измотанной, уставшей, глаза больше не светились беззаботностью, кисти рук в узловатых жилах, как от тяжелой работы.
– Ох, прости, Тима, не ожидала, – она смущенно отвела взгляд и поставила на стол сумку с продуктами. Даже пальто снять не успела.
– Что это вы не едите? – строго спросила она. – Нельзя так, Нина Анатольевна, вы же не маленькая, должны понимать!
– Да я… это…
Мама замялась, не зная, как оправдаться.
– Не вкусно? Пересолила, что ли?
Даша принялась доставать из сумки продукты: апельсины, яблоки, пакет риса, пачку масла, какие-то консервы.
– Спасибо, что заботишься о ней, – пробурчал Тим, как обычно краснея и заикаясь при девушках. – Петрович рассказал про Николая… Что случилось?
– Говорят за оголенный провод случайно схватился… До сих пор не понимаю, он же электриком пятнадцать лет отработал, ерунда какая-то!
– Мне жаль.
Девушка кивнула, подняла на Тимофея лицо и грустно улыбнулась.
– Трудно было первое время без него, сейчас уже привыкаем, дочка первый класс закончила, представляешь?
– Да, быстро время летит, – вздохнул Тим.
В старших классах Даша встречалась с его братом Сергеем, как раз в то время, когда Тим ушел с отцом в лес. Почему-то он не сомневался, что они поженятся, а потом вдруг услышал про какого-то Николая, приехавшего на работу из соседнего села. Дескать, быстро у них все закрутилось, любовь с первого взгляда. Сергей так переживал, что пить начал, потом вроде взялся за ум, но так и не мог жениться до тридцати двух.