Чтение онлайн

– Этот поступок был антинравственным по отношению ко мне. - Мягко улыбнувшись, Игнат Витальевич кивнул головой.

– Вот это уже более грамотное заявление. В своём поступке сделать добро для своей сестры, Анастасия пренебрегла твоими чувствами. Но не кажется ли тебе, что для каждого поступка должен быть свой толчок?

– Она не уважает чужие чувства. Ей ничего не стоило написать эту чёртову статью, трахаться со мной, ради того, чтобы я приполз к её сестре, потому что девочка загадала такое желание на свой девятнадцатый день рождения!

– Ты никогда не узнаешь, что руководит поступками других людей, Виталий. Я ещё раз повторюсь: ты выбираешь пути наименьшего сопротивления. Способность увидеть и услышать именно другого человека, а не себя в нём является основой нравственного поведения.

– Я понимаю. Но мне трудно смириться с этим.

– С чем? С тем, какое впечатление ты создал в своей голове об этой девушке?
– Его голос за весь разговор ни разу не повысился, несмотря на то, что сам я уже несколько раз срывался на крик.

– Порой поступки говорят больше, чем чужие слова.
– Обречённо прошептал я, сжимая кулаки на своих коленях.

– Существуют ситуации, которые заводят человека в такие жизненные перипетии, что их поступки полностью противоречат словам и жизненным позициям. Надеюсь, у тебя будет время разобраться с помыслами Анастасии, но чем тебе не угодила её сестра?

– Кристина...- Задумчиво протянул я.
– Меня пугает её чрезмерное доверие. Я боюсь не оправдать её ожиданий. Мне проще отвернуть её от себя, нежели попытаться помочь.

– Всё же проще или правильнее?

– Проще. Она слишком уязвима сейчас. Одно моё неправильное действие и я могу сломать её. Мне словно приходится ходить по минному полю каждый раз, как мы заговариваем.

– Виталий, вопреки твоим убеждениям, спешу тебе напомнить, что люди не игрушки. Ты не можешь сломать кого-то. Как бы сильно не была сломлена эта девушка, твои позиции не убьют её. Людей способны разрушить лишь их собственные мысли. Мы слишком редко прислушиваемся к чужому мнению, чтобы оно было способно сотворить с нами что-то страшное.

– Но я боюсь, что кто то увидит насколько я мёртв внутри, если подпущу их ближе.
– Я не хотел произносить эти слова. Они делали меня уязвимым. Но я слишком устал носить их в себе. Мне нужен был свежий взгляд со стороны.

– Что заставляет тебя думать в этом направлении?

– После смерти родителей, я словно потерял внутри какую-то важную часть мозаики, которая делала меня полноценным человеком. Я ничего не чувствую, кроме сожаления и стыда.
– Так откровенно я ещё никогда ни с кем не говорил. Меня часто обвиняли в скрытности, и прямо сейчас я был не в состоянии остановить себя. Мне хотелось выпустить часть своих смятений.

– О чём ты сожалеешь?
– Я не смотрел на доктора, но был уверен, что Игнат Витальевич внимательно рассматривает меня, пытаясь разобраться в моих проблемах вместе со мной. Его взгляд никогда не нравился мне. Слишком пристальный и глубокий. Я был словно мелким насекомым под микроскопом.

– Обо всём, что было. О том, что не могу изменить своего прошлого.

– А чего ты стыдишься, Виталий?

– Того, на какие поступки повело меня моё отчаяние. Мне стыдно за то, что я постоянно не оправдываю чьих-то надежд. Родителей, Анны. Я подвел их.
– Я слышал как открылся блокнот доктора, как его шариковая ручка писала в унисон моим словам. Мне было страшно говорить правду. Я привык прятаться за маской сильного человека, но внутри мы все были одинаковые. Одинокие, сломленные, потерянные.

– Ты говорил мне, что не винишь себя в смерти Анны.

– Я солгал.

– И какие цели ты преследовал этим?
– Что-то в его голосе насторожило меня, и я украдкой бросил взгляд на Игната Витальевича. Его светлые глаза пристально смотрели на меня, заставляя ворочаться на месте.

– Я не дурак. Мне не хотелось выставить себя психом. Я хорошо знаком со всеми стадиями утрат. Отрицание, депрессия, смирение. Я не хотел быть в ваших глазах слабаком, который снова завис на первой стадии.

– На самом деле этих стадий намного больше. Гнев, торг, переход от острого горя к интегрированному...

– Я не знаком со всей этой терминологией. Я лишь знаю то, через что мне довелось пройти. Я проходил каждую из этих стадий, и сейчас я нахожусь в самом начале. Это как бесконечный день сурка. Я как хомяк в колесе, бегу, но никогда не доберусь до своей цели.

– Спокойнее. Давай посмотрим на эту ситуацию другими глазами. Существует множество стадий, через которые проходит человек, прибывая в горе. Все люди разнообразны по своей природе, и в зависимости от человека эти стадии способны протекать различными периодами. Как ты уже верно заметил, первая стадия - это отрицание. Страх является основной причиной отрицания. Разум человека пытается отвергать реальность. Человек убеждает себя в том, что в его жизни ничего не произошло и ничего не изменилось. За отрицанием появляется гнев. Та буря эмоций, которая захватывает человека без остатка, вызванная ощущением того, что всё вокруг происходящее является большой несправедливостью. Сила этой эмоциональной бури зависит от самого человека, и того, как часто он выплескивает их наружу. За чувством гнева появляется вина. На этом этапе, пережив самый пик рецидива, человек начинает анализировать прошлые взаимоотношения с предметом утраты, и приходит осознание - тут мало уделил внимание, там резко высказался, здесь не сказал, как сильно ценил. С этими мыслями приходит депрессия. Этот этап сложнее всего проходит у тех людей, которые держат все свои эмоции в себе, и стараются не показывая своих чувств окружающим. Таких людей, как ты. Человек теряет надежду на то, что когда-нибудь жизнь вернется в своё нормальное русло. Находясь в глубокой печали, горюющий не хочет, чтобы ему сочувствовали. Он находится в мрачном состоянии и не контактирует с другими людьми. После потери близкого человека, депрессия может стать довольно трудным жизненным опытом, который оставит отпечаток на всех аспектах жизни человека. Но как бы тяжел не был этот этап, мы все в скором времени приходим к стадии - принятие случившегося. Пережив все стадии, пройдя через страх, горе, отчаяние, человек так или иначе приходит к смирению и принятию того факта, что время назад не вернуть. Нужно учиться принимать настоящее и продолжат жить. Несмотря на то, что мир без дорогого тебе человека принять сложно, сделать это просто необходимо. В этот период человек становится малообщительным и молчаливым, часто мысленно уходит в себя. Данный этап довольно продолжительный, и может длиться от нескольких недель до нескольких лет.

– Так получается, я нахожусь на стадии вины?

– Я не был бы так сильно в этом уверен. Бывают такие случаи, когда чувство вины с человеком остается даже после того, как он пережил все стадии скорби.
– Мне было не чего противопоставить его словам. Скорее всего, Игнату Витальевичу было виднее в этом вопросе. Он знал намного больше, чем я.

– Я думаю, что на сегодня достаточно. Ты получил большой объем информации, который тебе предстоит обдумать и осмыслить.
– Поднявшись со своего места, доктор присел за свой стол, раскрывая толстый блокнот. Я больше не видел смылся задерживаться здесь, поэтому поднялся со своего места и направился на выход.

– Виталий, - Догнал меня голос Игната Витальевича, когда я уже подошел к двери.
– "То, что другой человек нам симпатичен или не симпатичен, не исчерпывает его сущности..." , подумай об этом.

***

Тем же вечером я долго всматривался в потухший экран своего мобильного телефона. Внутри меня играли противоречивые чувства. Признав в двенадцать лет свою любовь к анализированию, я больше никогда не упускал возможности поиграть в теорию вероятности в своей голове. Существовала лишь два варианта развития событий.

Первый - я откладываю бредовую идею набрать номер Насти, и продолжаю жить дальше, напрочь забыв этого человека. Это был бы самый простой вариант. Но простой не всегда означает самый правильный. Я не дал ей право голоса в наших отношениях. Я ушёл, основываясь лишь на своём мнении. Моя совесть, вкупе со словами Игната Витальевича не оставляли меня в покое.

Следовательно, вырисовывался второй исход событий, в котором, я, преодолев свои барьеры, набираю её номер. Здесь теория разбивается на два лагеря. Анастасия либо возьмет трубку и нам удастся поговорить, либо она не возьмёт трубку, и на это мои попытки прекратятся.