Чтение онлайн

— Ты права, Грэйс. Я просто расстроена из-за Эммы.

«Кто-то должен быть расстроен за Меррика», — подумала я про себя.

— Ладно, ты оставайся здесь и распаковывай вещи. Я съезжу в город и закажу нам пиццу у Деб. Хочешь что-нибудь особенное?

— Нет, что бы ты ни заказала, будет вкусно, мама.

— Хорошо, дорогая. Скоро буду.

Я втащила чемоданы в свою старую комнату, расположенную в углу дома. Эта часть дома определенно изменилась с тех пор, как я уехала. Мама и папа переделали ее в комнату для гостей. Она была скучной со своими белыми стенами и нейтральными цветами. Кровать была новой и гораздо больше, чем двуспальная кровать, на которой я спала много лет. Ковер тоже был новый.

Я выглянула из бокового окна, которое выходило на дом Тэтчеров. Меррик всегда был ближе ко мне, чем он когда-либо мог представить. Если он, конечно, вообще когда-то придавал этому значение. Наши комнаты были прямо напротив друг друга. В нашем квартале дома были построены близко друг к другу, так, что между нашими комнатами было свободное пространство всего в восемь футов (прим. ок. 2,5 м). Было легко увидеть его открытый шкаф сквозь шторы.

Интересно, увижу ли я его когда-нибудь, хотя бы мельком. Возможно, увижу, как сильно он ранен, а сейчас я молча надеюсь, что ему скоро станет лучше.

Надежда — забавная вещь. Никто на самом деле не обращает внимания на способность людей надеяться, пока это все, что у них есть. И даже при другом раскладе это ничего не гарантирует.

Я бросилась на кровать и закрыла глаза.

Этот последний год негативно на мне сказался, но я решила взобраться на вершину. Мама была права, когда, наконец, приехала и забрала меня домой.

— Твоя малышка не хотела бы, чтобы ее мама потеряла себя. Может быть, она тебя и не видела, Грэйс, но она слышала тебя каждый день. Будь уверена, что ты все еще та самая женщина, которой ты была, когда ты она была внутри тебя.

Я собиралась стать лучше ради дочери, и она бы смотрела на меня и видела, что я люблю ее больше, чем что-либо на земле. Что те несколько минут, пока я держала ее неподвижное тело в своих руках, я любила ее с каждым вздохом. Все еще люблю.

Если бы она выжила, познала ли бы она безоговорочную любовь? От меня — да. От Джейсона? Понятия не имею. Он не любил меня безоговорочно, но ребенок — другое дело. Ребенок — часть тебя. Тот факт, что он бросил меня спустя несколько часов после того, как я его потеряла, однако, показал моего благоверного в истинном свете. Ребенку не следует расти в такой семье; с родителями, не являющимися частью друг друга.

Я бы вырастила ее сама, но это мне тоже было не суждено.

Я собиралась усердно работать, зарабатывать себе на жизнь и двигаться вперёд. Я собиралась сделать так, чтобы моя малышка гордилась мной, откуда бы она за мной ни наблюдала.

Я начала клевать носом, думая обо всех вещах, которые мне нужно было бы сделать, прежде чем начать работать на новой работе. Уход на дому был бы неплохой работой. Я была хорошей медсестрой, и ухаживать за пациентами у них дома было немного более личным делом. С личным я была на «ты». Я занималась этим раньше и была готова делать это сейчас. Это именно то, что мне нужно. Мне не пришлось бы видеть страдания, но я могла общаться с кем-то и помогать ему все преодолеть.

Мои мысли обратились к Меррику Тэтчеру, и мне было интересно, смог бы кто-нибудь наладить с ним контакт. Мама сказала, что Эмма, определенно, пыталась. Я представить не могла, каково это — видеть войну и разрушение. Наблюдать, как страдают твои друзья вместе с тобой, и в одночасье лишиться всего после сильнейшего ранения. Всего, чего добился Меррик с тех пор, как закончил школу, теперь не существует. Он служил своей цели, и я уважаю любого человека, кто стольким жертвует ради своей страны. Сколько из них вернутся домой непохожими на прежних себя? Скольких из них будут ждать семьи?

Сколько из них никогда не вернутся домой?

Я продолжала дремать, не осознавая, что провалилась в сон, пока не проснулась полчаса спустя. Я не собиралась спать днем и на мгновение обрадовалась, что чем бы это ни было, оно меня разбудило. Затем я услышала крики.

— Сын, тебе придется прекратить это. Я не смогу позаботиться о тебе, если ты не будешь помогать.

— Мне не нужно, чтобы ты заботилась обо мне. Я в порядке. Просто оставь меня в покое.

Послышалось несколько глухих ударов, прежде чем голоса стали четче и громче. Я старалась не шуметь, зная, что мое окно было настежь открыто. Если бы я двинулась, они увидели бы меня из его комнаты. Ну, Эмма увидела бы.

— Меррик, ты не выходил уже несколько недель, несколько дней не принимал душ, и я не могу сидеть здесь и наблюдать, как ты слабеешь. Тебе нужно есть, тебе нужно спать, и тебе нужно проходить терапию.

В голосе Эммы звучали отчаяние и слезы. Я и представить не могла, как трудно было для матери наблюдать, как ее сын возвращается с войны таким сломленным.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы ты все время подтирала мне зад, мама.

— Ну, когда ты сможешь подтирать свой зад себе сам, я перестану это делать.

— Господи, просто уйди! Хватит обращаться со мной, как будто я какое-то жалкое животное, которого нужно лечить.

— Нет. Я пытаюсь сделать то, что должна сделать, чтобы ты мог жить своей жизнью.

— Я не хочу жить своей жизнью.

Я охнула и прикрыла рот рукой. Слезы жгли глаза, и мне потребовались все силы, чтобы не подняться и не выглянуть в окно. Я слышала тихий звук плача Эммы и еще один глухой удар о стену.

— Меррик, — услышала я, как она говорит тихим голосом, — позволь мне помочь тебе.

— Я сам могу это сделать! Если я врежусь во что-то, кому до этого дело?

Они продолжали кричать друг на друга. Эмма продолжала умолять сына позволить ей помочь ему, слушать врачей и прекратить всех отталкивать. Меррик продолжал настаивать, чтобы она ушла.

Я больше не могла этого терпеть. Я не хотела закрывать окно и тем самым дать им понять, что все это время я подслушивала, поэтому я сделала единственное, что было возможным, чтобы заставить их замолчать.

Я стала петь себе и надеялась, что они продолжат, не замечая меня.

— Где бы ты ни был,

Знай, что я обожаю тебя,

Не важно, как ты далеко.

Я опережу тебя.

Не знаю, почему я выбрала именно эту песню. Я всегда любила Дамиена Райса, но это была первая песня из всех, которую я запомнила, и которая, казалось, соответствовала ситуации. Возможно, потому, что так я видела себя глазами других. Или, может быть, потому, что я знала, каково это, если настоящий друг увидит Меррика.