Чтение онлайн

— Что видишь? — спросила я простодушно.

— Ты влюблена в моего брата.

У меня глаза расширились, сердце глухо стукнуло и остановилось, прежде чем я снова заставила его биться глубоким вдохом и большим глотком пива. Я избегала его пристального взгляда.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что это правда. Только тот, кто влюблен в моего брата, выдержал бы так долго рядом с такой ворчливой задницей. Только тот, кто влюблен в Меррика, был бы единственным, кто вытащил его из дерьма, с которым он имел дело.

— Я ниоткуда его не вытащила.

— Нет, вытащила.

Я покачала головой, и внезапно у меня пропал аппетит. Усталость, с которой я боролась, сильно навалилась на меня. Я бросила то, что осталось от куска пиццы, на тарелку и снова села на стул.

— Грейс, — мрачно сказал Мика. — Не знаю, знаешь ты или нет, но Меррик упрямый.

Я фыркнула.

— Ха! Ты думаешь?

Он улыбнулся мне и добавил:

— Все знают, что у этого парня голова тверже гранита, но также все знают, что у тебя сердце мягче перышка. Вы двое подходите друг другу, и если не верить чужим словам, а верить своим глазам, значит, думаю, я верю.

Я открыла рот, чтобы сказать, но ничего не пришло на ум, потому что я понятия не имела, что сказать. Отрицание этого только привело бы к разочарованию, потому что Мика был прав.

Как я поняла вчера ночью, я была сильно влюблена в Меррика и с каждым днем только сильнее влюблялась. Но как насчет него?

— В жизни Меррика столько всего происходит, чтобы он думал о...

— Правда? — вмешался Мика. — Ты на самом деле думаешь, что он такой слепой?

— Я... я не знаю.

Его брови сдвинулись вместе, а уголки губ опустились вниз.

— Ни один из вас не видит себя очень ясно, да? Это очень плохо, а еще на самом деле грустно. Возможно, вам обоим нужен сигнал тревоги.

— Мика.

— Ты любишь моего брата?

— Мика.

— Ты. Любишь. Моего. Брата?

Мои глаза закрылись, в то время как на сердце стало легко.

— Да.

— Хорошо, — он подождал, пока я не открыла глаза, потом настойчиво попросил. — Не переставай.

Он сложил еще один кусок пиццы, и на этом всё. Разговор был закончен, и я не могла ничего придумать, о чем поговорить.

Я прокручивала идею о Меррике и обо мне в голове. Меррик говорил вещи, которые заставляли меня думать, что он ко мне что-то чувствовал, но было очевидно, что он не думал, что способен на эти чувства. Вчера он впервые вел себя так, будто он, наконец, понял что-то. Будто его раны больше не принимали решения за него.

Целый день было легче, пока у него не начался жар. Даже тогда Меррик пришел к выводу. В то время для меня это было очевидно, но на самом деле я не думала об этом до того разговора с Микой.

Меррик снова хотел жить, а я собиралась удостовериться, что это так.

***

Я видела сон.

Должно быть, я спала, потому что Меррик глазел на меня своим многозначительным взглядом. Взглядом, который у него был, кода он говорил о своей семье или когда он говорил мне о... ну, обо мне. Его глаза сверкали от голода, когда он медленно сжигал мое тело взглядом сверху вниз, а потом обратно. Затем я оказалась в его руках, и он стал целовать меня, и все мое тело ощущало тепло и возбуждение.

— Грейс.

Я отстранилась и улыбнулась.

— Грейс.

Меррик во сне был не единственным, кто называл меня по имени, хотя звучало точно, как он. Его губы не шевелились, но он улыбался мне, и я все равно только что не таяла в его руках.

— Мне жаль делать это, но ты должна проснуться, Грейс.

Я распахнула глаза и обнаружила Меррика, сидящего на кровати, лицом ко мне. Ухмылка на его лице была подозрительной, но, черт, он был таким сексуальным.

— Прости, я проснулась, — сказала я, протягивая руки над головой. Боль у меня в шее и спине была явным показателем того, что стул Меррика был не очень подходящим для сна.

— К сожалению, — засмеялся он тихо.

— Прости?

— Кажется, тебе нравилось то, что тебе снилось.

Я застыла. О, черт.

— Хммм.

Он засмеялся и покачал головой.

— Что бы это ни было, это сводило меня с ума. Я был вынужден разбудить тебя.

Я не могла сказать, раздражало ли его это безумие, о котором он говорил, или это было безумие, которое я чувствовала каждый день от чрезмерного волнения.

Боже, пожалуйста, пусть это будет последнее.

— Прости?

— Не надо, — пробормотал он хриплым голосом.

Ладно, значит, возможно, последнее.

С другой стороны, его голос, вероятно, был хриплым ото сна. Затем я, наконец, заметила, что он был одет, и его лицо было радостное и бодрое. По всей видимости, он встал и какое-то время ходил.

— Ну, я на самом деле помню немного, но знаю, что был в отключке, по крайней мере, день, — заявил он. — Ты ведь не была здесь все время, да?

Я рассеянно кивнула, не осознавая, что он не может видеть меня, пока я не почувствовала себя дурой.

— Была. Я не хотела оставлять тебя одного, и у Мики была ночная смена пошлой ночью, поэтому он не мог остаться.

— Мика был здесь? — спросил он с долей паники в голосе.

— Да.

— О, ммм, что он сказал?

Много всего, но я не скажу.

— Немного. Мы просто следили за твоей температурой, и он принес еду.

— О. Ладно. Хорошо.

Странно.

— Ты голоден? — спросила я, вставая, чтобы пройти перед ним. Я была чуть выше уровня его глаз, когда потянула руку, чтобы потрогать его лоб. Он был еще немного теплым, но жар почти прошел.

Вместо того, чтобы ответить мне, он поднял руки и положил их мне на талию, сделав глубокий вдох. Он закрыл глаза, и я не могла устоять перед искушением запустить пальцы в его волосы. Я даже не осознавала, что делаю, пока он тихо не застонал.

— Грейс...

Его дыхание было мятным, и я закрыла рот, надеясь, что мое не было неприятным.

— Как приятно, — пробормотал он.

— Я рада, что тебе лучше, — сказала я, немного затаив дыхание.

Его глаза оставались близко, когда продолжала пальцами ерошить его волосы надо лбом, спускаясь к его щеке. Щетина царапала мне пальцы.