Живу с любимым. Хорошим. Точно!
Шрифт:
Но сегодня в лифте он был до крайности несдержан. Не знаю уж, что его так возбудило: мое злобное настроение или моя белая норковая шуба? Или и то, и другое, и все, что под моей верхней одеждой было так хорошо спрятано? А может, его озабоченное хозяйство сильно взбудоражил тот факт, что в лифте мы по чистой случайности оказались исключительно тет-а-тет? Теперь никто не мог помешать ему начать активные действия, которые, судя по всему, он давно планировал и вынашивал. Он неожиданно полез целоваться, причем без всяких предисловий и разрешения с моей стороны – просто прижал меня к стенке лифта и поцеловал в губы. Я была настолько потрясена внезапностью его действий, что впала в полный ступор, когда он меня лобызал.
Но самое ужасное заключалось в другом – как выяснилось на экстренной практике, целовался Роман просто фантастически! И это при том, что я на его лобызания отвечала только стойким параличом всей челюсти. Но даже этого мне хватило, чтобы понять, какой мне нежданно-негаданно достался опытнейший партнер. При всех моих самых искренних и нежных чувствах к Тёмочке ему, конечно, многому чему надо было поучиться у Романа. Эх, жаль их нельзя познакомить с такой низменной целью! (Ну что за жизненная оказия такая?! То ни одного мужчины рядом со мной не было, то почти два сразу нарисовались и образовались!)
Окончилось наше непредвиденное чмоканье с темпераментным сотрудником тем, что у меня заработал мозг, и мои руки, доселе находившиеся в полном покое, пришли в движение и оттолкнули прилипшего к моим губам Романа. Но его нисколько не смутил такой исход. Он только посмотрел на меня с ухмылкой и по старой традиции за секунду раздел взглядом (и как ему только не надоело со мной такое вытворять день ото дня?). А потом двери лифта наконец-то открылись, и я мгновенно смылась с места волнительных событий. Но на бегу я вдруг столкнулась с Ниной Степановной – конечно, не лоб в лоб, но приятного тоже было мало!
Судя по всему, именно в этот роковой момент мы с директрисой стали намного ближе друг другу, потому что она первый раз в жизни перешла со мной на «ты» и в свойственной ей манере прорычала:
– Куда это ты так торопишься?
Ну не могла же я ей раскрыть всей правды о том, что со мной приключилось в лифте, и что теперь я срочно улепетываю с горячего места происшествия?! Поэтому пришлось мне найти еще одно, вполне разумное объяснение такой утренней пробежке:
– На работу спешу!
Да, вот с этим прелестным высказыванием моя вездесущая руководительница поспорить никак не могла. В кои-то веки она не надавала мне моральных лещей, и посему просто зашагала прочь без дальнейшего употребления гневных выражений в мой адрес. А я продолжила свой бег, так как хотела поскорее поделиться с подругой Мариной всем, что со мной случилось за последние несколько дней. Ведь я же еще никому не сообщила прекрасную новость, что ко мне переехал Артём, потому что боялась сглазить! (Да, во мне сидит этот странный первобытный страх, что стоит только кому-то просто ляпнуть о будущем приятном событии, как оно обязательно не произойдет.) Но поскольку у меня уже все свершилось, то теперь об этом можно поведать миру. И начать я решила именно с Марины. К тому же я хотела рассказать ей об утреннем лобызании с Романом и спросить, считается ли это изменой. Неужели и я совершенно случайно вступила на эту шаткую тропу раздачи рогов любимым людям? И как мне теперь с таким тяжким грузом на губах жить дальше? Смогу ли я спокойно есть, пить, спать и выйти замуж за другого, если позовет? И надо ли меня приговорить к расстрелу за то, что мне уж очень понравился поцелуй Пятакова?
Что удивительно, подруга за меня порадовалась! Точнее, в этом-то не было ничего дивного, а поразило лично меня то, что Марина заценила и мое незапланированное чмоканье с Романом в лифте. Я думала, что мне сейчас влетит от нее по тридцать первое число, а ее эта ситуация только позабавила. Она пожелала мне просто расслабиться и наслаждаться жизнью, а не корчиться от запоздалых мук совести. Я стала эмоционально доказывать ей, что такое сильное сближение моих губ с губами озабоченного сотрудника не есть хороший поступок.
Но в это самое время Пятаков вдруг ворвался ко мне в кабинет! (Что ж мне так сегодня везет на форс-мажоры-то?!) Вот кого вспомнишь, тот и придет! Но самое ужасное, что Роман от нашей директрисы перенял привычку захаживать ко мне без стука, и, вполне возможно, он мог услышать что-то из того, что я докладывала о нем Марине. Ведь я это делала не в меру громко и эмоционально. Ой-ой-ой! Судя по его ухмылке, он явно подслушал что-то, что совсем не предназначалось для его хорошего слуха. И как мне теперь оправдываться? Говорить, что это все было просто шуткой, и не более того? Правда, думаю, это не прокатило бы. Оставалось только напустить на себя вид крайне важной особы и спросить, чего это он ко мне с утра пораньше приперся, что ему еще от меня понадобилось спозаранку. Страстный секс? Или его желания теперь наиболее близки к рабочему процессу?
Однако же загадочный сотрудник ничего объяснять мне не собирался – молча подошел и положил документы мне на стол. И привычным взглядом оставил меня в полнейшем неглиже. Потом он полюбовался на то, что получилось с помощью его бурной фантазии, еще раз ухмыльнулся и вышел. Вот поганец!
А мне оставалось только глубоко вздохнуть, окончить разговор с подругой и засесть за работу. На звонок Свете у меня уже просто не было времени, иначе бы меня ждала трудовая гильотина от нашего палача Нины Степановны. А мне бы хотелось, чтобы голова моя подольше оставалась на моих же плечах, целая и невредимая.
5
Вечером, когда Артём пришел домой и поцеловал меня в губы, я невольно подумала, как же хорошо это делает… Роман! Нет, не сказать, чтобы мой возлюбленный был полным профаном в этом деле, но теперь у меня был живой и ходячий пример того, кто совершает это более мастерски. И что мне делать? Замуж идти за одного, а целоваться с другим? Или сделать полную рокировку партнеров? Но у меня к Роме не было никаких чувств, кроме разве что небольшого физического влечения. Хотя, может, надо дать шанс этому пылкому гномику и узнать его поближе? И лучше бы не только в интимном плане, но и в других, не менее важных и нужных областях.
Вот это я, конечно, вляпалась по самые уши и не знаю даже, как и расхлебывать! Жалко, что амнезию, как вирус, нельзя подхватить на улице и в общественных местах, а она была мне до крайности необходима, чтобы напрочь забыть поцелуй с Пятаковым. И у меня дальше все пошло по нарастающей, со мной чуть не случился страшный и непоправимый казус – во время интимного процесса с Артёмом я чуть не назвала его Романом, потому как о последнем думала непозволительно долго и тщательно. (Ну не отошла я еще от происшествия в лифте, ведь не каждый же день меня так восхитительно целуют в губы! Казните меня без помилования, но ничего я не могла с собой поделать!) В итоге, когда я уже произнесла первую букву его имени, я все-таки спохватилась, и пришлось мне вместо этого изобразить рычание: «Р-р-р-р!» Тёмочку такой странный звук удивил настолько, что весь его возбужденный настрой ниже пояса резко упал. Чтобы хоть как-то оправдаться за свое странное поведение, мне пришлось произнести несусветную чушь вот в таком виде:
– Ты мой тигр!
Для пущего эффекта я снова зарычала: «Р-р-р-р!» Знаю, что выглядело это, конечно, не смертельно, но дико. Естественно, мой возлюбленный не оценил такую идею, и его вялое достоинство тоже. Пришлось нам начинать все сначала, и без необычной озвучки с моей стороны. Зато я теперь старалась максимально фильтровать свой базар и не называть Артёма Романом. И мне это удалось, так что не переживайте!
На следующий день на работе Пятаков вел себя так, как будто между нами никаких близких действий и не совершалось. Не могу точно сказать, к счастью это было или к несчастью, однако же я по-прежнему расхаживала по офису абсолютно голой, так как раздевание взглядом он так и не прекратил. Во вторник у меня было так много работы, что поговорить по телефону обо всем накипевшем со Светой не было никакой возможности. Да и в последующие дни мне тоже особо не везло в связи с большим количеством дел. Моя директриса знала толк в том, как оставить сотрудников совсем без отдыха, устроив им каторжный труд. В этом она была большая мастерица!