Чтение онлайн

…О, как!.. А пусть сама звонит, если, конечно, с похмелья вспомнит, где оставила свое барахло… посмотрим, что там у нее хорошего?.. – объехав от заправки, он вытряхнул содержимое на сиденье и уставился на образовавшуюся пеструю кучку. Первым желанием было оставить себе тонкий, совсем как в рекламе, мобильный телефон, но потом он решил, что будет просто некрасиво, если Вика увидит его. …Вдруг там есть какая-нибудь известная только ей царапинка? Стыда не оберешься; вот, деньги – другое дело. Должен же я получить компенсацию за то, что убил на нее столько времени? Настроения, блин, у нее нет… а у меня есть настроение на халяву катать ее?..

Миша раскрыл пухлый, скорее мужской, бумажник и аж присвистнул – кроме нескольких помятых, сунутых впопыхах сотен, отдельно лежало пять новеньких тысяч и еще доллары.

…А ты, оказывается, богатенькая, сука! С виду не скажешь. Сколько встречались, хоть бы раз заплатила за что-нибудь; и мать в три смены пашет… жлобиха хренова!.. Но ничего… – с чистой совестью он вытащил деньги и спрятал в карман, оставив только мелочь. Процесс занял секунды, но какое удовлетворение это принесло! Вроде, наконец-то восторжествовала справедливость.

Тут Мишино внимание привлекли визитки, лежавшие в специальном отделении – все они почему-то принадлежали Волошиной Таисии Николаевне – хозяйке студии загара «Гондурас». …Идиотское название… а откуда они у Вики?.. Миша раскрыл, лежавший рядом паспорт.

– Волошина Таисия Николаевна, – растерянно прочитал он и уставился на фотографию. Если ее немного состарить, изменить прическу, подпоить и сунуть в рот сигарету, получалась в точности его пассажирка. Миша поднял глаза, вглядываясь в мельтешение снежинок. …Как можно было так обознаться! Значит, это вовсе не Вика, а лишь чуть-чуть похожая на нее девица, которую я… нет, я не ограбил ее – она сама все бросила!.. А если у этого «Гондураса» реально куча знакомых ментов?.. А если она запомнила номер?.. Да и зачем запоминать, Вовка-то видел, как она садилась в мою машину… – Миша попытался успокоиться, прокручивая вновь всю цепь событий, – …я же ничего не сделал! Я ни в чем не виноват – я попросил ее толкнуть машину, а она убежала!.. С другой стороны, это как повернуть дело – можно ведь заявить, что она спасалась от грабителя или насильника…

Ночь за окном мгновенно ожила, наполняясь пока невидимыми, мстительными существами; еще минута… ну, две, и раздастся стук в стекло, которое перестанет быть защитой, потому что у этих существ есть пистолеты, дубинки, красивые красные удостоверения; они потащат его в тюрьму, и все – жизнь закончится.

Машина резко сорвалась с места. Единственной реальной целью было добраться до дома, затаиться за железной дверью и никогда-никогда не покидать убежище.

То ли пурга, то ли везение помогли Мише проскочить незамеченным. Хотя, может, его пока еще никто не искал, но, тем не менее, загнав машину в гараж, он почувствовал себя уверенней; оставалось разрешить очень важный момент – что делать с сумочкой. …Выбросить?.. Но тогда я не смогу доказать, что собирался вернуть ее. Оставить?.. А почему тогда не вернул, ведь там есть паспорт с пропиской?.. А я не обязан это делать посреди ночи! И, вообще, утро вечера мудренее…

Спрятав добычу под куртку, Миша прокрался в свой двор. То, что там не выли сирены и не бегали люди с автоматами, успокоило его. …Может, все это сон? Завтра проснусь и ничего не вспомню… как мои встречи с Викой. Во, будет здорово!..

Оказавшись в подъезде, он услышал наверху шаги и чуть не ринулся обратно на улицу, но вовремя сообразил, что ничего страшного не происходит, да и идти-то ему больше некуда.

…А вещи ее, вот они. Завтра с утра я их верну. Она ж была пьяная – потеряла б еще… Я не сделал ей ничего плохого, и мы оба знаем об этом – она сама ломанулась; на что ей обижаться? Если только она сволочь по натуре?.. А все бабы сволочи!.. Была б моя воля, я их всех затрахал до смерти!..

Когда Миша добрался до третьего этажа, наверху наконец-то хлопнула дверь. Взбежав на свою площадку, он замер; прислушался – не у него ли засада, но голоса доносились из соседней квартиры.

– …Антош, ну, где ты так долго? Я уже волнуюсь…

– У ребят в ГУВД был. Тут жуткие вещи творятся, но они просили, пока не писать об этом. Представляешь, в городе появился маньяк. Два трупа в один день – обе молодые женщины, обе зарезаны одним и тем же ножом, обе в Северном районе. Одна в подъезде девятиэтажки; ее, похоже, он пытался изнасиловать, а вторую нашли в лесополосе. Знаешь, как через СХИ ехать, так называемая, «пьяная трасса»?

– Ужас какой! А я завтра вечером к Ольге в гости собиралась.

– Анют, береженого бог бережет. Пообщайтесь лучше по телефону, а если …

Голоса сделались тише; потом зашумела вода, и больше Миша ничего не смог разобрать.

…А если убили Таисию?.. Ведь это могут повесить на меня, запросто! О, боже!.. Миша вышагивал по квартире, сцепив руки за спиной и глядя в пол – ему казалось, что это поможет сосредоточиться, но мысли разбегались, и только страх оставался; его приходилось таскать за собой, словно гирю. Колени дрожали от непосильной тяжести, и очутившись в спальне, Миша плюхнулся на кровать; взгляд вольно или невольно уперся в зеркало, откуда смотрел единственный человек, способный его понять.

– Я не убивал ее… – прошептал Миша, но визави не ответил и пришлось повторить, – не убивал, слышишь!!.. – он стучал кулаками по постели, запрокинув голову и зажмурив глаза, – я же помню, как все было! Она сама побежала! Чего испугалась, дура?!..

Яркая вспышка, озарившая сознание, вызвала мгновенную боль, вроде, голову раскололи надвое. В ужасе, что кровеносные сосуды сейчас лопнут, Миша замер, стараясь не нарушить шаткое равновесие, сохранявшее ему жизнь; в глазах потемнело… и темнота эта двигалась! Картинка, то ли возникла в его пораженном болью сознании, то ли отразилась в зеркале – он бежал, ощущая, как морозный воздух врывается в легкие, а впереди маячил силуэт, который во что бы то ни стало, требовалось догнать.

Миша сдавил руками виски, но изображение не пропало; наоборот, оно окончательно перебралось в зеркало, сделавшееся экраном, принимавшим трансляцию неизвестного передатчика. С этим Миша уже ничего не мог поделать – от собственных видений еще можно избавиться, но объективно существующую реальность уничтожить нельзя; тем более, если она притягивает настолько, что ты перемещаешься в нее со всей своей прошлой жизнью. Сознание способно только выдвинуть тысячу аргументов, чтоб запретить просмотр «крамолы», но внутренне-то ты чувствуешь, что это твой фильм и твоя самая главная роль.

Боль отступила, и раскрыв рот от восторга и изумления, Миша наблюдал, как фигуры сблизились. Развернув к себе жертву, преследователь ударил ее, потом еще и еще. Липкая жидкость, невидимая на одежде, быстро образовала в снегу темное пятно…

«Фильм» кончился, но вместо ужаса Миша испытал прилив радости, хотя данная конкретная девушка даже не была ему знакома. Он просто исполнил миссию, избавляя своих слепых и слабых собратьев от рабской зависимости. Он дарил им свободу, и неважно, хотят они этого в данный момент или нет – они пока просто не понимают его великого дара, как не понимал и он сам неделю назад.

Миша услышал звонок в дверь и замер с протянутой к пульту телевизора рукой; он хотел посмотреть новости, а, оказывается, они уже пришли сами. …Неужто так быстро?.. Нет, я не открою – меня нет!.. Он аккуратно прикрыл дверь в комнату. Звонок не прерывался и, в конце концов, открылась соседняя дверь.

– Ну что вы звоните? – раздался возмущенный голос соседа, – у человека жена умерла! Ему сейчас, точно, не до вас! Уходите!

…Ментов бы он так не попер… хотя почему нет, если в ГУВД он свой человек?.. Может, он с генералом водку пьет?.. Миша затаился, стараясь не вслушиваться в происходящее, словно кто-то мог вычислить его по одним мыслям. …Молодец, журналист! Гони их на фиг, а завтра я что-нибудь придумаю… я не хочу в тюрьму…