Чтение онлайн

Очнулась она, когда автобус остановился, и с шипением открылась дверь. Это была, так называемая, «остановка по требованию», а если проще – мужик, живший в соседнем с Катей доме, сказал водителю – Славик, тормозни, и Славик тормознул. В окно Катя видела одинокий фонарь, освещавший серые шиферные крыши и тоскливо желтеющие деревья в палисадах, яркую витрину ларька, в котором торговала Ирка, учившаяся в свое время на класс младше нее, а хозяином здесь был Сашка, до того работавший вместе с Володей на заводе – здесь все знали друг друга. …Ненавижу! – подумала Катя и сама удивилась – никогда подобная мысль не звучала с такой яростной категоричностью, – вот, картошку выроем, соберу вещи и смотаюсь!.. На следующий же день!..

С трудом вписавшись в узкую улочку, «Икарус» въехал на площадку перед автостанцией и остановился уже окончательно, на ночевку. Катя вышла – даже воздух здесь был другим! Нет, возможно, он и более чистый, по сравнению с городским, но… но это не тот воздух – просто не тот! Без комментариев!..

Катя привычно посмотрела направо, на серые четырехэтажки, лет тридцать назад построенные для работников механического завода. После свадьбы она переехала в самую крайнюю из них; от нее торчал только угол и не было видно, светятся ли окна ее квартиры, но настроение упало даже сильнее, чем после звонка матери. Повернула голову налево, где среди желтеющих садов прятались низкорослые частные домики; вторым от поворота стоял дом, в котором она выросла, и хотя он не просматривался с автостанции, Катя и так помнила каждый его кирпичик.

Вопрос, куда идти сначала, даже не возник – за год семейной жизни она еще не отвыкла слушаться мать больше, чем мужа; тем более, та, как и раньше, всегда находилась рядом. …И зачем я, вообще, выходила замуж?.. Мысль возникла впервые – до этого Катя была уверена, что по любви; да, в принципе, она и сейчас не сомневалась в этом, только любовь как-то потускнела, в сравнении с огнями большого города. …Так, может, это и не любовь? – она вдруг почувствовала жуткую обиду на саму себя, – ведь меня никто не заставлял – даже отговаривали, и на тебе – добилась своего…

В доме матери светилось окно и ярко мерцал экран телевизора. Катя любила этот дом, но теперь, когда появился новый, этот казался по-деревенски убогим и неуютным. На пороге она выдохнула, до предела ужав грудную клетку. …Надо быть пай-девочкой, чтоб мать не бесилась; как это говорят – усыпить бдительность… и тихонько постучала.

– Явилась, – с поворотом ключа послышался голос матери, словно она заранее знала, что дочь не посмеет ее ослушаться.

– Почему явилась? Я приехала…

Но мать не пожелала разбираться в тонкостях русского языка – повернувшись спиной, она пошла обратно в комнату; уселась на диван, а дочери указала на стул.

– Садись и рассказывай.

– Что рассказывать? – не поняла Катя, но то, что на нее не орали прямо с порога, было уже хорошо.

– Кать, – мать вздохнула, – если б ты пошла в кино или в кафе и опоздала на автобус, я б тебе слова не сказала – всяко бывает, но то, что ты два дня драила эту чертову квартиру, говорит о твоих далеко идущих планах, так или нет?

Катя молча опустила голову – отвечать «да» было слишком рискованно, а врала она лишь в самых крайних случаях.

– Вот и я о том же, – мать снова вздохнула, – тогда скажи, как ты представляешь, например, дальнейшую семейную жизнь? Или никак? Володька ведь никуда отсюда не поедет.

– А вдруг поедет?.. – Катя опустила голову еще ниже, начав погружаться в пучину лжи, – мы пока не говорили об этом.

– Да чего говорить! Будто сама не знаешь! И что? Развод? А не ты ли устраивала мне истерики, что это твоя единственная и вечная любовь; что тебе нужна свадьба, да не абы какая!.. Это что, я залезла в долги, чтоб через год ты вильнула хвостом? Нет, дочь, так не будет – хотела с ним жить, вот и живи. Я тебя, между прочим, предупреждала, что он старше тебя, что интересы у вас разные – он трудяга, хоть и с высшим образованием, а тебе б погулять еще; что это не последний мужчина в твоей жизни. Говорила я тебе? Скажи только, что нет.

Катя удивленно посмотрела на мать – разговор принимал неожиданно конструктивный характер; оказывается, ее готовы были выслушать, только она сама не знала, что сказать, кроме по-детски упрямого – я хочу жить там!

– Ладно, – не дождавшись ответа, мать махнула рукой, – скажи тогда, на что ты собираешься там существовать?

– Работать буду… – ответила Катя не слишком уверенно, – так же пойду сестрой в больницу. Образование у меня есть, какой-никакой опыт тоже…

– Прописки у тебя нет, – перебила мать, – кто тебя куда возьмет? А прописать тебя могут только после вступления в наследство, то есть через полгода.

– Но какая-нибудь работа ж там есть и без прописки! – окрыленная рассудительностью матери, Катя перешла в наступление, – пусть временная, на полгода!..

– А я тебе скажу какая – ноги раздвигать.

– Ну, почему, мам?.. – такая «работа» даже не приходила Кате в голову.

– По кочану!

Из опыта Катя знала – если использовался столь весомый аргумент, спорить дальше не имело смысла; оказывается, несмотря на «конструктивный разговор», решение уже было принято без нее, и в подтверждение этого, мать встала.

– Так что иди к мужу и больше в город ты одна не поедешь. А то, что вернулась сама – молодец, а то я уже с Сашкой Веретенниковым договорилась завтра ехать за тобой; тогда б мы по-другому беседовали, поняла?

– Поняла, – Катя тоже встала и понуро направилась к двери.

Провожать ее мать не пошла, и это было даже хорошо. …Слава богу, не догадалась ключ забрать!.. – подумала Катя по инерции, но вдруг поняла, что просто не отдала б его, ибо со вчерашнего дня перестала являться послушной девочкой, выворачивавшей карманы, чтоб мать могла обыскать их в поисках несуществующих сигарет; теперь она другая – она человек с квартирой и готова биться за новый статус до конца.

Во дворе кто-то поздоровался из темноты; Катя ответила, даже не оглянувшись, так как мысленно уже составляла список вещей, и тут ничего нельзя было упустить.

В подъезде ее привычно встретил заливистый лай Дика. …Как его никто еще не задушил, блин?.. – и тут же устыдилась, представив жутко бестолковое, но милое лохматое существо, безостановочно вилявшее хвостом; да и лай-то был совсем не грозным, а глупо радостным. …Нет, не так, – исправилась она, – просто если завели собаку, ее надо дрессировать. Дик-то тут не причем, – и Катя успокоилась, что все-таки не желает никому зла, – в какую ж сумку все сложить?..

Подойдя к двери, она услышала звук телевизора и поняла, что муж дома. …Хорошо это или плохо?.. Впрочем, какая разница?.. Тем не менее, войдя, она громко крикнула:

– Привет! Это я!

– Ну, наконец-то! – Володя появился из комнаты. Он был трезв, но в коридоре стояли пустые баклажки из-под самогона и пива – видимо, со вчерашнего дня, – все закончила?..

Муж улыбался, и Катя решила, что любит его; внутри сжался комок. Нет, это было не сердце – сердце исправно гнало кровь по молодому организму; это было что-то другое, не имевшее отношения к анатомии, однако даже над ним главенствовало сознание, и Катя покачала головой.