Чтение онлайн

Как и наши отношения с Артёмом.

Пусть я не испытываю к нему тёплых чувств, но и жаловаться посторонним людям не стану. Я обещала завтра уехать и так и сделаю, даже если прогноз погоды обманул, и не осталось времени на остальные фотографии.

Я доела бутерброд, помешала чай в стакане.

– После обеда я пойду к реке.

Соседка с сомнением посмотрела в окно и фыркнула.

– После дождя всё выглядит грязным и серым. Жаль, что вы так скоро уезжаете. Крутым мужикам медведей подавай, а вам бы красоты наши посмотреть, на побережье съездить и в горы. Остались бы…

Тамара Степановна кашлянула и выразительно глянула на соседку.

– Ко мне завтра постоялец приезжает, и у тебя тоже нет свободных комнат.

Не иначе как Артём предупредил её, что отправляет меня домой в срочном порядке, и велел не вмешиваться.

– Так ведь у Тёмы есть… – начала было соседка, но Тамара Степановна не дала ей договорить.

– Вы пойдёте к реке пешком?

Я кивнула, и она показала взглядом на висящий в углу дождевик.

– Возьмите на всякий случай. И ботинки свои не портите, померяйте резиновые сапоги моей дочки.

– Спасибо!

Соседка выглянула из окна и поцокала языком.

– Скоро снова польёт. Смотрите, какое небо тёмное! Да и одной лучше не ходить, вдруг заблудитесь? Вам бы провожатого…

Тамара Степановна громыхнула посудой. Женщины переглянулись, и мне стало не по себе. Надев резиновые сапоги и спрятав фотоаппарат под дождевиком, я вышла из дома.

Следующие полчаса провела с пользой. Фотографировала деревню в обрамлении деревьев, тяжёлые тучи, втиснувшиеся между кронами. Спешила, чтобы успеть как можно больше, пока снова не польёт дождь.

Проходя мимо дома Артёма, старалась не смотреть на его окна, но любопытство победило.

В окне кухни шевельнулась занавеска.

Ноги продолжали идти, но тело напряглось в ожидании. Чего? Недоброго слова? Взгляда? Выстрела?

Я ускорила шаг.

Казалось, даже небо, даже деревья следят за мной, отсчитывая минуты непрошенного вторжения. Никогда ещё не ощущала себя настолько уязвимой. Что ж… осталось недолго. Сфотографирую всё, что успею, а завтра уеду. Оставшиеся дни проведу в Южно-Сахалинске и отдохну. Хочу целебного воздуха, лесного, морского, на побережье и в горах. Спокойствия перед глазами хочу, неба, купающегося в заливе. Я даже из автобуса разглядела, какой он невероятный, Сахалин. Глоток чуда, отвоёванный у океана. И теперь хочу всего этого, сладкой паузы посреди суеты.

До реки час ходьбы, но это если прогулочным шагом. А если нервными перебежками, то быстрее. Как ни старалась, я не могла забыть о том, что здесь водятся медведи. Я, конечно, выслушала инструкции Тамары Степановны, но особого оптимизма не ощущала. Отпугнуть медведя криками я смогу, а вот не двигаться, если он рядом, это увольте. Я нервная горожанка, и этим всё сказано.

Когда я вышла к реке, уже вовсю лил дождь. Ветер царапал мокрые щёки, замерзшие пальцы еле двигались. Фотографии получились серыми, как камни и дождь. Как речная вода, побитая стрелами дождя. Как и моё настроение.

Как и плащ мужчины, стоявшего на валуне…

Мужчины?!

От неожиданности я вскрикнула так громко, что наверняка разогнала бродящих поблизости медведей. Дёрнувшись, Артём поскользнулся и чуть не упал в реку.

– Я уже минут пять здесь стою. Ты что, только сейчас заметила? – с укором покачал головой.

Сердце в панике билось о рёбра, во рту пересохло. Непонятно, что повлияло на меня сильнее: мысль, что это мог оказаться незнакомец, или факт, что это Артём.

– Что ты здесь делаешь?

Он приподнял бровь, обозначая, что ответ очевиден. Может, ему, но не мне. Мне ничего не очевидно. Мужчина, который всячески меня избегает, не должен меня преследовать.

– Фотографии сделала? – Сунув руки в карманы, он смотрел вдаль. Куда угодно, только не на меня.

– Сделала. Погода, конечно, не лучшая, но уж как получилось. Если хочешь, я пришлю снимки твоего дома и отдам Галине Максимовне только те, которые ты одобришь.

Он усмехнулся. Небось решил, что я выпрашиваю адрес его почты в личных целях.

– Мне всё равно. – Пожал плечами.

Нет, ему абсолютно точно, совершенно не всё равно.

– Послушай, Артём…

Он поморщился, будто я не заслужила права называть его по имени. А ведь сам за мной пришёл. Зачем, спрашивается? Завтра я уеду, и не будет ему больше проблем. Исчезнет это странное ощущение, одно на двоих. Притяжение и отторжение, как увязший внутри маятник.

Я приложила руку к груди, размазывая капли по дождевику. Хотелось, чтобы Артём мне поверил.

– Пожалуйста, выслушай меня, это очень важно. Мне неловко, что я нарушила твой покой, но – клянусь! – я не знаю, в чём проблема. Думаю, вы с Галиной Максимовной в ссоре, и поэтому ты так остро реагируешь, да и соседки ведут себя странно. Галина Максимовна меня подставила, не предупредив, что у вас сложные отношения. Я завтра уеду, как и обещала. Зря ты за мной пошёл…

Артём нетерпеливо дёрнул плечом.

– Я не шёл за тобой, а ехал. Соседка прибежала с криками, что ты ушла к реке и тебя смоет дождём. Мне пришлось за тобой поехать.

– Ты мог отказаться.

– Она не отстала, пока я не сел в машину. Пойдём! Дождь зарядил надолго, и в лесу холодно. Хочешь заработать пневмонию?

Спрыгнув с валуна, он приземлился рядом. Так близко, что меня окутало его запахом – дождь и тепло мужского тела. Не хотелось, чтобы этот запах мне нравился, чтобы от него в животе порхали бабочки. Артём долго смотрел на меня, потом взял мою мокрую от дождя руку, потёр озябшие пальцы и, не сводя с меня взгляда, согрел их дыханием.

Кровь стучала в висках так громко, что я не слышала шума воды. Это, чёрт возьми, самый волнующий момент моей жизни. Промокшая, замёрзшая минута, играющая на замедленном повторе.

Я не знала, как реагировать. Вчера он избегал меня, даже не хотел стоять рядом, а сегодня… Интересно, он так греет руки всем туристкам?

– Из-за чего вы поссорились с Галиной Максимовной?

Артём, скорее всего, не ответит, но вдруг?

– Я не люблю, когда вмешиваются в мою жизнь, поэтому и разозлился.

Он откинул капюшон и подставил лицо дождю. Ледяная струйка выбилась из волос, спустилась по скуле к губам. Замерла между ними блестящей каплей.

Я следила за каплей, как зачарованная, и размышляла. Десяток фотографий трудно назвать вмешательством в его жизнь, а если учесть, как сильно Артём разозлился из-за моего приезда, то за этим должно стоять нечто большее.