Чтение онлайн

***

Когда девять часов – изнурительного, но в то же время внутренне обогатившего нас полёта – остались позади, мы неспешно стали доставать вещи. Я не забыл захватить рюкзак с нарисованным на нём Молнией Маккуином. Каким бы я ни был рассеянным, оставить будущий роман на полке самолёта оказалось просто невозможно.

Я знал, что на новом, но уже обжитом Ford’е из аэропорта нас заберёт дядя Сергей – бабушкин старый знакомый и добрый друг семьи. Я знал, что без него не бывает уютной ни одна поездка домой. Всё же то, что он встречал нас, было верным знаком. Да, нам стало хорошо далеко не сразу после того, как мы вернулись. Но всё-таки стало. И потом стало даже очень хорошо. Иногда Бог отправляет послания, разворачивающиеся в длинной перспективе.

Когда мы подошли к выходу из самолёта, я вдруг почувствовал, что ногу щекочет телефон, каким-то чудом оказавшийся в кармане шорт. Осознав на ходу значимость веселого ощущения, я молниеносно достал гаджет, будто бы уже сам просившийся попасть мне в руки, и разблокировал его быстрым движением. Понимая, что путь, который мне вновь предстояло пройти, будет тернист, я включил “Leaving Heaven” Eminem’а следующим треком в плей-листе и шагнул вперёд – в бездну известной мне Тьмы.

VII

Вы можете представить себе, что значит начать жить сначала? При том тогда, когда тобой движет не личностный выбор, а воля сложившихся обстоятельств. Да, они были искренне против нас, хоть мама, бабушка и я старались идти по Истинному пути. Однако получалось не у всех и не всегда. Нашей главной спасительницей в по-настоящему тёмное время стала бабушка. Она не прогнулась под тяжестью судьбы и стойко вынесла все испытания, тем самым вернув нас в верное русло. Но обо всём по порядку.

Пожалуй, главным шокирующим событием стало то, что отец не собирался быстро возвращаться из Таиланда. Да, у мамы были не очень хорошие отношения с ним, особенно в последнее время, но – по его же вине. Я помню, как отец наезжал на маму и доставал бабушку своей занудностью перед отъездом. В общем-то говоря, он разорвал связь со всеми, с кем мог. Однако и речи не было о том, что он заговорит о разводе в самое трудное время, когда мы только вернулись домой – в Обнинск – в однокомнатную квартиру бабушки, и меня надо было отдать в первый класс. Слава Богу, с выбором бабушка и мама не ошиблись – я пошёл в ту же частную школу, в которой училась мама с 8-го класса.

Каким же мерзавцем надо было стать тогда моему отцу, чтобы так – без малейших угрызений совести – он мог предать всю семью в тот миг, когда мы нуждались в его мужской поддержке. Однако бабушка не могла позволить какому-то придурку вроде него испортить нам жизнь. Она чувствовала себя в расцвете сил своей второй молодости. Бабушка приготовилась спасти нас всех, честно приняв свой жребий.

Она договорилась о том, чтобы меня приняли в школу. Я с нетерпением ждал того самого дня, когда начну учиться. Школьные годы казались мне радостным этапом в жизни человека. Я был уверен, что класс, в который я попаду, будет искренне дружным и весёлым. Что все будут поддерживать друг друга. Зачем причинять кому-то зло? Ответа на этот вопрос, как и самого вопроса, у меня в то время вовсе не возникало.

На самом деле никогда не было мыслей о том, чтобы вступать в конфликт первым. Так уж меня воспитали. Я отъявленный миротворец. Говорят, что каждый думает о чём-то в меру своей испорченности – я же думал о школе в меру своей порядочности, потому что мама и бабушка всегда учили по-доброму относиться к другим людям, быть совестливым и честным. Как совершенно бесхитростный мальчик, я принял эти важные правила и без каких-либо сомнений думал, что у всех дела обстоят примерно так же. И как же быстро суровая действительность нанесла удар по моей мягкой наивности и спокойной отзывчивости…

Чтобы вы лучше могли понять, насколько же неприятно мне стало учиться, сначала расскажу предысторию. На детской площадке (до школы) я никогда не стеснялся ни с кем знакомиться. У меня было много товарищей. Я а самых ранних лет оставался открытым и любил дружить. Я не ходил в детский сад от слова «совсем» – и только в Таиланде успел насладиться немногими днями, проведёнными в необычном месте, смахивающем на заведение подобного типа.

Больше всего этот детский сад запомнился тем, что там разрешали не спать днём. Несколько раз, как порядочный ребёнок, я пробовал заснуть в тихий час, но после провальных попыток воспитательницы осознали, что укладывать меня попросту бессмысленно. Поэтому мне стали давать вольную во время всеобщей дрёмы – я мог либо рисовать в другой комнате, либо сидеть на диване, либо же заниматься английским с «отдыхающей учительницей», как я её тогда называл. В общем, мне очень нравились открывшиеся возможности. Когда вокруг становилось тихо, я получал заветную свободу и мог исследовать недра «учебного» заведения, словно Алёша из «Чёрной курицы» на одиноких каникулах.

Со школой же у меня сразу не заладилось. Во-первых, даже маленькое частное учреждение показалось мне огромным и опасным, неизведанным и суетным. Я никогда не любил быстрые и громкие события, где участвовали толпы народу. Уж очень было сложно разобраться в этой суматохе. Не понять, что происходит вокруг. Чрезмерно большие скопления людей сразу вводили меня в ступор, ведь казались мне агрессивными и хаотичными. Становилось неясно, чего же от них можно ожидать.

Я уже говорил вам, что был взращён в окружении Света и любви. Что никто никогда не позволял мне выйти на улицу без надежной охраны бабушки или мамы. Что я был достаточно несамостоятельным домашним ребенком. И тут на тебе. Ни хвоста, ни подарков.

Только суровая реальность. Впервые в своей жизни я должен был отделиться от семьи и пойти куда-то в неизвестность. С самого начала меня немного смутил внешний вид школы. Не то чтобы это здание чем-то отличалось от других построек подобного типа, но я-то видел такое впервые. Старое кирпичное здание, обнесенное черным забором. Выглядело не как то место, куда хотелось бы возвращаться каждый день.

Тьмой веяло везде, но притом нельзя было сказать, что она пронизывала всё здание и внешнюю территорию. Слишком сильное смешение разных сгустков энергии пропитывало школу. Здесь находились совершенно непохожие друг на друга люди. Объединяло их только искусственное, внешне навязанное обстоятельство – то, что они были вынуждены учиться и работать вместе.

Именно такой расклад и считался для меня самым гнетущим. Меня будто бы приковало к земле острым впечатлением, когда я осознал свою беспомощность. Чувство безысходности металось по школе единовременно, и как бы некоторые из числа подавленных ни пытались обмануть себя, окружающих и заглушить его – не помогало абсолютно ничего. Тьма питалась страхами людей со сломанной волей. И распространялась через них.

Нужно отметить, что каким бы слабым и беззащитным я ни был на первый взгляд, мой внутренний стержень не могло надломить ничто. Но никакой моей личной заслуги здесь нет. С раннего детства я получил настолько сильный заряд тепла, любви и Света, что он оберегал меня от безвозвратного перехода на сторону Тьмы. А ведь добро предали многие из моих сверстников. В тот самый мрачный день, когда-то наступающий в жизни каждого. Да-да, я говорю про первое сентября.

Кто-то необратимо потерял себя уже тогда и, что самое главное, даже не заметил, как заместо него пришёл другой человек – расчётливый и жестокий. Десятки, а может, и сотни детей в те «праздничные» мгновения перешли на сторону Тьмы. Непроизвольно. Потому что у них не было достаточно сил и семейной поддержки, чтобы не сломаться.

Очень просто сдаться Тьме, особенно когда вы не осознаёте, что с вами происходит. И куда труднее встать обратно – на верный путь Света. Во взрослом возрасте приходится прикладывать нечеловеческие усилия, чтобы вспомнить тот огонёк добра, когда-то пылавший в вашей душе.

Ведь очень сложно опомниться и выйти из этого безжалостного водоворота событий, подхватывающего каждого школьника с первого дня. К сожалению, таков гениальный план Тьмы.

Вы приходите в школу, и там вас сразу же к чему-то обязывают. Вы возвращаетесь домой недовольным и совершенно нежизнерадостным. На сердце неспокойно, чувство невыполненного долга в виде домашнего задания, нависшего над израненным сердцем, точит вас изнутри. Но вот вы дома, сделали все уроки и готовы насладиться отдыхом, чтобы как следует восстановиться. Но не тут-то было. Вас ждёт очередной день безграничного садизма над душой, привыкшей к безграничной свободе. И так каждый день.