Живые факелы
Шрифт:
– Папка на юбилее у дяди Жорика. Ему «полтинник» стукнул. У него сегодня столько народу, не протолкнешься. Там и моего отца ищите.
– Не хотелось бы папку твоего по пустякам дергать, – сказал Дэн, – да, видно, придется. Иначе госпожа Антоненко ему завтра шею намылит.
– Папке моему? – заволновался парнишка. – За что же?
– Пакет у нас для госпожи Антоненко важный. А передать мы его не можем, так как Владимир Давыдович не оставил нам ее адреса.
– А если я вам этот адрес добуду? Тогда ваша Антонина папку не станет ругать? – путая фамилию целительницы с русским женским именем, спросил парнишка.
– Тогда она о наших затруднениях даже не услышит. Нам ведь главное пакет ей передать, – ответил Дэн.
– А кто она такая, Антонина ваша? – снова спросил парнишка.
– Целительница. Неделю назад приехала в ваш город.
– О, так я же знаю, про кого вы говорите. Это тетенька та, что в клубе выступала, верно?
– Совершенно верно. Ну, что скажешь, сможешь нам помочь?
– Проще простого! Ее у Силыча поселили. У него дом на две половины. В одной половине Силыч сам живет, а в другую важных гостей селят. Найти его дом очень легко. Вы на машине?
Дэн утвердительно кивнул, и парнишка продолжил:
– Тогда сейчас выезжайте на Тополиную, ехать нужно будет до зеленого забора. Как в забор упретесь, сворачивайте влево. А там езжайте до круглой клумбы с розами. Позади клумбы красивый дом стоит, зеленой побелкой покрашен. В этом доме и остановилась врачиха ваша.
– Спасибо за помощь, – поблагодарил Дэн.
– Не за что. Рад был помочь, – по-взрослому ответил парнишка, прощаясь с агентами.
– Так, адресом разжились, теперь вся надежда на твой артистический талант, – усаживаясь в машину, полушутя-полусерьезно произнес Дэн. – Как настроение?
– Боевое, – ответила Маша. – Хочется уже поскорее встретиться с Антоненко и покончить с этим.
– Осталось каких-то десять минут, – подбодрил ее Дэн. – Скоро вопрос разрешится.
Улицу Тополиную миновали быстро. Свернув налево, он сразу увидел искомый дом позади клумбы, благоухающей розовыми кустами. Агенты двинулись вдоль забора, намереваясь выяснить, в какой половине дома располагается Надежда Антоненко. Не успели они подняться на крыльцо, как одна из дверей распахнулась, и на пороге появился молодой мужчина. Он разговаривал по телефону, не замечая гостей, застывших возле крыльца.
– Короче, слушай сюда, убогий! Твои терки с администрацией меня не колышат. Если к концу недели вопрос не будет решен, готовься платить неустойку. Расценки наши знаешь? – угрожающим тоном задал вопрос своему собеседнику мужчина.
Видимо, ответ ему не понравился, так как щеки, шея и даже уши мужчины стали пунцовыми, на скулах заиграли желваки, и он зашипел в трубку:
– Это ты сегодня такой дерзкий или тебе в принципе шкура не дорога?
Дэн подхватил Машу под руку, увлекая с крыльца в спасительные кусты жимолости, растущие вокруг крыльца. Притаившись за боковой перегородкой, укрывающей агентов от взгляда мужчины, он старался не упустить ни одного слова из разговора. Тем временем мужчина, слегка повысив голос, продолжал угрожать своему собеседнику.
– Думаешь, тебе удастся соскочить? Нет, корешок, ты уже основательно замазан в деле Антоненко. Попробуешь слинять до того, как вернешь деньги за «раствор», будешь иметь крупные неприятности. Не забывай, чем Антоненко на жизнь зарабатывает, – вкрадчиво произнес мужчина. – Так что не дури, готовь площадку для выступлений Надежды. Сколько ты бутылочек у нее взял? Восемь? Это даже по самым дешевым расценкам тысяч на сорок потянет. Организуешь лекции, считай – три бутылки отработал. Ну все, будь здоров и помни – Надежда Антоненко шутить не любит!
Договорив последнюю фразу, мужчина сбежал с крыльца и скрылся в калитке.
Глава 7
Выждав несколько минут, Дэн шепотом обратился к Маше:
– Похоже, у шарлатанов проблемы возникли. Мужичок-то не на шутку разозлился. Наверняка это ассистент Антоненко, Владислав Шангин. То, что он ушел, нам только на руку. Думаю, с глазу на глаз тебе с Антоненко будет легче общаться. Поступим так: ты пойдешь к Надежде, а я во дворе побуду. Если Шангин вернется до того, как ты закончишь, я попытаюсь его задержать. А если у тебя что-то не так пойдет, при малейшей опасности сразу уходи. Я тебя прикрою. Будь осторожна. Судя по тому, что мы слышали, эта парочка настроена серьезно.
– Не беспокойся, я сумею за себя постоять, – заверила Дэна Маша, направляясь к крыльцу.
Дэн остался на улице. Перебрался поближе к окошку, которое было приоткрыто, и заглянул внутрь. В комнате за столом сидела женщина средних лет. Без сомнения, это была Надежда Антоненко – изучая материалы, представленные в Интернете, Дэн хорошо запомнил ее фотографию. Услышав стук в дверь, Надежда подняла голову от бумаг, прикрыв их газетными листами, прошла к двери и скрылась в соседней комнате. Некоторое время комната оставалась пуста. Потом дверь приоткрылась, и вошла Маша. За ней следовала Надежда Антоненко. Маша окинула комнату капризным взглядом и громко произнесла:
– И в таких условиях вам приходится жить? Неужели в этом городишке не нашлось более подходящего жилья для человека вашего уровня? Впрочем, о чем я говорю! Это же такое захолустье! Тут даже приличных магазинов нет. – Она прошлась по комнате, двумя пальцами приподняла покрывало на панцирной кровати, стоящей в углу, брезгливо отбросила его в сторону и, вытащив белоснежный платок из сумочки, тщательно вытерла пальцы. – Как это благородно с вашей стороны приехать в такую глушь, чтобы помочь страждущим!
Антоненко внимательно наблюдала за посетительницей и молчала, ожидая продолжения. Маша не заставила себя долго ждать.
– Впрочем, я наслышана о вашей самоотверженности. Моя приятельница, которая посоветовала обратиться к вам, именно так о вас и отзывалась. Элеонора, сказала она, если кто и сможет тебе помочь, то только Надежда! Разыщи ее, и все твои проблемы решатся сами собой. Ведь вы поможете мне, правда? – заламывая руки, как настоящая актриса, воскликнула Маша.
– В чем состоит ваша проблема? – осторожно спросила Антоненко, продолжая стоять у порога.
– Вы моя последняя надежда! – трагическим голосом произнесла Маша. – От меня отказались все врачи. А уж сколько я на них денег потратила! Но все напрасно. Даже всем известный «звездный» акушер-гинеколог Марк Бригер, практикующий в столице, и тот расписался в своем бессилии! О, если вы мне не поможете, я не знаю, что я с собой сделаю!
Рухнув на ближайший стул, она закрыла лицо руками и зарыдала. Антоненко бросилась ее утешать:
– Бедная девочка, как я вас понимаю! Так непросто примириться с мыслью, что твои дни сочтены. Не плачьте, я помогу вам.