Чтение онлайн

– Думаешь, город уже облетела весть о том, что странный недуг уничтожил сам себя? – спросила она.

– Скажу больше, эти люди считают, что опасность миновала, и теперь они безбоязненно могут предаваться своим обычным делам. А виной всему «сарафанное радио», безотказно работающее в подобных городках. Проблема в том, что люди потеряли бдительность. Враг не уничтожен, он только затаился, выжидая подходящего момента, чтобы снова напасть.

– Возможно, люди правы, и опасности заражения больше не существует, – предположила Маша. – Если все эти смерти произошли по причине экспериментов Дубовикова, то он должен был прекратить свою деятельность. Следовательно, и случаев заражения больше не будет.

– Ты плохо знаешь людей подобного типа. Если возникновение «радужных» больных – его рук дело, он только приостановит использование добровольцев, но от своего не отступится. И тогда ситуация рано или поздно повторится. Чтобы этого не произошло, его нужно изолировать от общества.

Переборы встретили агентов звенящей тишиной. В поселке, насчитывающем порядка пятидесяти домов, отсутствовало какое бы то ни было движение. У Дэна тут же возникло чувство дежавю.

– Не нравится мне все это, – тихим голосом произнес он. – Давай-ка заглянем для начала в парочку домов.

– Зачем? Что ты хочешь там найти? Окоченевшие трупы? – спросила Маша. – Дэн, у тебя паранойя. Нельзя так реагировать на обычную тишину.

– Просто хочу убедиться, что с жителями этого поселка все в порядке, – останавливаясь у крайнего дома, объяснил Дэн.

На звук подъехавшей машины из дома никто не вышел. Он открыл калитку и медленно пересек двор. Заглянув в ближайшее окно, вгляделся в глубь дома, потом постучал по стеклу. Ответа не последовало. Дэн поднялся на крыльцо и подергал ручку. Дверь приоткрылась, и он, заглянув в полутемные сени, громко произнес:

– Хозяева, водичкой не угостите?

На его голос никто не отозвался. Тогда Дэн вошел в комнату. Оглядевшись по сторонам, увидел ботинок, странно торчащий из-под кровати, завешенной толстым одеялом. Подойдя к ней, он приподнял край одеяла. На полу лежало тело мужчины. Кожа его была окрашена многоцветьем красок. И без осмотра было ясно, что врач ему уже не потребуется. Опустив одеяло, Дэн медленно покинул дом.

Оказавшись на свежем воздухе, прибавил шаг, добежал до машины и, заглянув в открытое окно, скомандовал:

– Срочно звони Калабину! Пусть высылает реанимационные машины. Все, какие сможет мобилизовать. Потом звони Уриевскому. Скажи, чтобы захватил парочку парней покрепче.

– Что случилось? – успела спросить Маша.

– У нас тут «радужные» объявились, – бросил Дэн на ходу. – Пусть поторопятся, может, еще успеем спасти хотя бы кого-то.

Маша принялась набирать номер Калабина, а Дэн уже мчался к соседнему дому. Дозвонившись до главврача, Маша передала ему то, что велел напарник. Не слушая «охи» и «ахи», лившиеся в трубке, она прервала связь и тут же набрала номер Уриевского. Его мобильник не отвечал. После восьмого гудка Маша оставила бесплодные попытки и, отыскав в записной книжке номер телефона полковника Матюшина, позвонила ему.

– Слушаю вас, – раздался спокойный голос полковника.

– Геннадий Валентинович, агент Калиновская говорит. Нужна ваша помощь. Мы в поселке Переборы. Тут «летальные». Срочно высылайте наряд полиции.

– В Переборах? Как вы там оказались? – удивился Матюшин.

– Сейчас нет времени это обсуждать. Просто сделайте то, о чем вас просят, – резко произнесла Маша, отключаясь, и бросилась вслед за напарником.

– Товарищ полковник, разрешите доложить? – вскинув руку под козырек, обратился к полковнику Матюшину старший лейтенант полиции.

Минуту назад он вошел в комнату в доме Николая Дубовикова. В помещении собрались несколько человек. Полковник Матюшин, лично прибывший в Переборы после неожиданного звонка Маши, главврач Центральной инфекционной больницы Калабин, представитель Центра медицины катастроф, капитан Уриевский, которого отыскал-таки Матюшин. И оба агента. Отсутствовал лишь сам хозяин.

– Докладывайте, что там у вас, – разрешил Матюшин.

– Мы осмотрели все дома. Операцию можно считать завершенной, – отрапортовал лейтенант.

– Каковы результаты? – вклинился Калабин.

– Троих нашли уже мертвыми. Еще двоих удалось госпитализировать. Остальное население в относительном порядке, – не глядя на Калабина, перечислял лейтенант.

– Что значит «в относительном порядке»? – переспросил полковник.

– Люди напуганы. Некоторым пришлось оказывать срочную медицинскую помощь на месте. Восемь человек отправлены в дыбнинские лечебные учреждения в состоянии различной степени тяжести, с диагнозами, не связанными с экстренной ситуацией, – пояснил лейтенант.

– Это в основном сердечники и гипертоники, – снова вступил в разговор Калабин. – Я уже беседовал с врачами «Скорой помощи». Они заверили меня, что для этой категории больных будут проведены все надлежащие процедуры. В самое ближайшее время состояние этих пациентов стабилизируют.

– Да уж. Не хватало еще, чтобы количество смертных случаев пополнилось за счет инфарктов и инсультов, – проворчал Матюшин. – Не понимаю, почему никто из них даже не попытался сообщить властям о происходящем в Переборах? Ведь их односельчанин умер буквально на глазах толпы страшной, мучительной смертью. Почему они предпочли просто попрятаться в своих домах, вместо того чтобы бежать за помощью?

– Наверняка спустя какое-то время жители поселка именно так и поступили бы, но господа агенты своим приездом ускорили процесс, – высказал свою мысль Уриевский. – До этого же люди находились под впечатлением от смерти одного из односельчан.

– До такой степени, что не сообразили позвонить в «Скорую помощь»? – качая головой, возразил Матюшин.

– Позвольте спросить, товарищ полковник, вы хоть раз видели, как умирают «радужные» больные? – спросил Уриевский.

– Не довелось, – недовольный тем, что младший по званию оспаривает его слова, ответил Матюшин, – но много раз слышал и читал отчеты.

– А вот мне пришлось присутствовать при этом лично. Причем не просто присутствовать, можно сказать, я сам своими необдуманными действиями спровоцировал смерть одного из «летальных». И позвольте доложить, зрелище это не для слабонервных. Стыдно признаваться, но после увиденного мне понадобилась реабилитация в виде успокоительных средств. Крик, который издавал тот «радужный», до сих пор стоит у меня в ушах, а когда я начинаю вспоминать о том дне, у меня кожа покрывается мурашками, и волосы встают дыбом. Вот как сейчас, например.