Чтение онлайн

Перед тем как Володю контузило взрывом снаряда, он слышал переданную по цепи весть: товарищи зашли в тыл немцам, перерезали шоссейную дорогу, уничтожили несколько фашистских мотоциклистов.

О том, как выходил Токовой и группа раненых моряков из боя, скрываясь в камышах, по горло в воде, ориентируясь по огромной трубе завода «Пишмаш», как перед рассветом, уже недалеко от порта, они по неопытности приняли морские краны за невиданные орудия, надо рассказывать особо.

А через несколько часов Володя снова ушел в бой, к Урицку.

Свидетельство другого участника первого стрельнинского десанта дополняет то, чего не мог знать Токовой. Сергей Иванович Долгов, командир взвода управления, вспоминает:

— Мы были высажены без потерь в намеченный пункт, на берегу залива. Перед нами стояла задача: нанести удар по совхозу «Лигово», где располагались резервы, тылы врага, с последующим нанесением удара с тыла по первой линии обороны противника. Бой начался на редкость удачно. Мы высадились без единого выстрела, но на прибрежной полосе попали на минное поле… Первый удар был нанесен по заводу, где нами была уничтожена четырехорудийная батарея, обстреливавшая Ленинград. Пробились к вражеским тылам, расположенным в Лигове. Нападение было для врага неожиданным. Мы перебили десятки гитлеровцев, сожгли много автомашин и три танка…

В «Истории 58-й пехотной дивизии», изданной в Западной Германии двадцать пять лет спустя, рассказано о том, как трудно было немцам даже при большом превосходстве сил держать оборону берега.

Книга свидетельствует: «Немецкие войска остановились под Ленинградом… Их полки окопались на достигнутой позиции… Так как возникает опасность, что русские, в связи с наступлением на Урицк, попытаются высадить десант западнее Урицка, дивизия вынуждена укрепить береговую оборону, перебросив туда часть сил».

И действительно, ожидаемый удар последовал. В день высадки десанта в Петергоф бойцы 20-й стрелковой дивизии НКВД высадились с моря в районе Стрельны.

В жесточайших условиях осенних боев 1941 года 20-я дивизия, сражавшаяся на правом берегу Невы, выделила до батальона бойцов для нанесения врагу ударов со стороны Морского канала.

Свыше пятисот десантников-пограничников с боями продвигались на соединение с частями 42-й армии, наступавшей на Урицк.

Командующему 38-м армейским корпусом фон Хаппиусу пришлось доложить об этом в ставку.

С момента высадки петергофско-стрельнинских десантов прошла уже неделя, а выстрелы в тылу фашистских войск не прекращались. Разрозненные, разбросанные по всему побережью и вдоль железной дороги группы десантников продолжали сражаться. Они совершали налеты на штабы немецких войсковых частей, уничтожали их и скрывались в лесах, окружающих Петергоф с юга. Генерал фон Хаппиус высылал на ликвидацию «матросских партизан» эсэсовцев, но те возвращались ни с чем.

Решив, что моряков укрывают местные жители, гитлеровское командование приказало выселить из прифронтовой полосы мирное население.

Вдоль проселочных дорог потянулись бесконечные колонны жителей Петергофа, Стрельны, Урицка. Под конвоем фашистов женщины, дети, старики со своим скудным скарбом шли на запад. А тем временем в тылу врага рвались гранаты, гремели винтовочные выстрелы, обрывалась полевая связь.

Вопреки очевидности командующий прибрежными войсками докладывал командующему группы войск «Север» фельдмаршалу фон Леебу, что с матросскими десантами в его зоне покончено. Гитлеровской пропаганде надо было сказать что-то внятное об этих боях и у себя на родине: ведь немалое количество немцев уже нашло бесславную смерть у Финского залива. И 7 октября 1941 года верховное командование вермахта сообщило: «Попытка предпринять западнее Ленинграда высадку десанта мощных советских сил… поддерживаемых общим огнем кронштадтских фортов, а также корабельной и береговой артиллерией, окончилась полной неудачей…»

В этом сообщении не было сказано ничего о больших потерях самих гитлеровцев. Ни слова.

В книге бывшего руководителя военной пропаганды вермахта генерала Хассо фон Веделя «Германия в борьбе» (Берлин — Штольберг, 1941, вып. 51–52), в докладе о десанте, высаженном 5 октября 1941 года в районе Стрельны, говорилось: «Усиленный батальон, оснащенный легким и тяжелым оружием, в ночь на 5.Х-41 г. предпринял попытку высадить десант; попытка была поддержана советской артиллерией с мола Ленинградского морского канала. Немецкие войска подняли тревогу после того, как высадка десанта была почти закончена…»

Далее сообщалось, что бой десанта был поддержан восемнадцатью советскими бомбардировщиками и продолжался до рассвета. И опять-таки здесь не было ни слова о потерях немцев.

Министерство вооруженных сил ГДР, предоставившее нам эти данные, справедливо пишет в сопроводительной записке: «Десантные силы на суше вели героическую борьбу против численно превосходящего врага. Число больших потерь берегового соединения, а также указание на упорный бой свидетельствуют об этом».

Десанты в район Стрельны не прекращались и после высадки моряков в Петергофе.

Профессор кафедры вычислительной техники Ленинградского электротехнического института имени В. И. Ульянова (Ленина) Владимир Борисович Смолов рассказывает:

— Седьмого октября сорок первого года я и мои товарищи, студенты ЛЭТИ, участвовали в высадке десанта в районе Стрельны и завода «Пишмаш». В отряд входили краснофлотцы из шестой бригады морской пехоты, бойцы из двадцатой дивизии НКВД и мы…

Володя Смолов, студент третьего курса, не был новичком в военном деле. Он уже участвовал в зимних боях 1939/40 года на Карельском перешейке.

С уважением и гордостью вспоминает он сегодня о старших товарищах по дивизии НКВД, с которыми его свела в десанте военная судьба. Среди них было много кадровых рабочих Кронштадта, влившихся в дивизию из народного ополчения.

Тридцатилетние, сорокалетние люди с большим жизненным опытом, они представлялись молодым вузовцам ветеранами, служили для них образцом мужества.

Участвовали в десанте и воины пограничных застав. Отряд был невелик, но хорошо вооружен. Рабочие завода имени Котлякова вручили десантникам сделанные ими автоматы. На каждое отделение выдавалось по ручному пулемету, хватало патронов и гранат.

Вспоминает Смолов и такое. На катерах, среди команды, находились люди, хорошо знавшие особенности южного побережья Финского залива, некоторые из них в мирное время были яхтсменами.

За катерами цепочкой тянулись привязанные к ним шверботы и ялы.

Позднее, в госпитале, Смолов, занимавшийся в мирное время в вузовском литературном кружке, напишет:

Тянулась за катером дымка.

Путь долгий, судьба моряка…

За город любимый так пылко