Чтение онлайн

Потом они ложатся на обратный курс, развернувшись «все вдруг». За кормой колеблется белый шлейф от взбитой винтами воды.

Показалась пристань.

В строю застыли с автоматами на груди курсанты Высшего военно-морского училища имени А. С. Попова.

С головного катера отдается команда: «Флаги приспустить». Застопорен ход. Слышно, как ударяют в борта невысокие волны.

Торжественно звучит траурная мелодия оркестра.

Ветераны десанта Николай Мудров, Борис Шитиков, Григорий Васильев, Гавриил Титунин, Алексей Степанов, петергофцы, кронштадтцы стоят в одном строю с молодыми матросами.

Многие плачут.

На воду спускаются, поддерживаемые поплавками, алые венки. На одном из них надпись: «Героям Петергофского десанта от моряков Кронштадта».

Это юность краснознаменного города-крепости воздает почесть своим отцам!

К венкам прикреплены бескозырки. И на ленточках каждой любимое, родное матросскому сердцу — «Балтфлот»!

Венки на воде. Люди с катеров и с берега пристально глядят на них.

С катеров сходят десантники. Их уже ждут трудящиеся города, моряки, солдаты, гости.

Здесь, у стены дома № 1 по улице Морского десанта, при огромном стечении народа начинается митинг, посвященный открытию мемориальной доски в честь балтийцев.

Руки ветеранов десанта стягивают полотно. На мраморе четко выступают буквы:

«УЛИЦА МОРСКОГО ДЕСАНТА НАЗВАНА В ЧЕСТЬ КРОНШТАДТСКИХ МОРЯКОВ-ДЕСАНТНИКОВ, ГЕРОИЧЕСКИ СРАЖАВШИХСЯ С ФАШИСТСКИМИ ОККУПАНТАМИ В ПЕТЕРГОФСКОМ ПАРКЕ В ОКТЯБРЕ 1941 ГОДА».

Букеты роз, осенних астр ложатся у стены дома. Их привезли сюда из Ленинграда, Кронштадта, Таллина, Риги, с берегов Ладоги.

Защитники Петергофа вспоминают в эти минуты и тех, кто прошел войну, пережил бои, но кого нет сейчас с нами. Умер десантник Павел Леонтьевич Добрынин, не стало генерал-лейтенанта Михаила Павловича Духанова, бывшего бойца курсантского батальона Ивана Тихоновича Иохина.

И мы, авторы этих строк, склоняем головы перед светлой памятью этих людей, а также ушедших совсем недавно бойца стрельнинского десанта Владимира Архиповича Токового, воина-корабела Виктора Александровича Бобикова, чье веское слово, дружеский добрый совет помогали нам в долголетней трудной работе.

…Теперь процессия движется к военным памятникам Петродворца, к Вечному огню.

Сколько здесь собралось людей! Они идут, идут, несут венки и пышные букеты цветов из своих садов.

Мы стоим у стены, где начертаны слова уважения и благодарности, слушаем выступления тех, кто был здесь тогда. Рядом такие знакомые нам теперь лица детей и взрослых, граждан Петродворца. Вот и Лида Иванова, заведующая детской библиотекой, та самая Лида, которая, только закончив десятилетку на пороге новой жизни, была брошена врагом во тьму, отчаяние, опустошение.

Спасибо вам, Лида, за то, что вы сохранили в себе мужество, твердость духа, спасибо вам и всем остальным друзьям из Петродворца за помощь, которую вы нам оказали при сборе материалов для этой книги. Мы рады, что она пришлась по душе и молодым читателям вашей библиотеки. Ведь мы писали свою книгу и для них!

Смолкает оркестр. В благоговейной тишине возлагаются все новые и новые венки у Вечного огня, сменяется почетная вахта.

Когда последний из отыскавшихся десантников Гавриил Гавриилович Титунин вошел в наполненный людьми зал районного Дома культуры, глаза моряка растерянно скользнули по лицам.

Ему показалось вдруг, что вот та женщина у входа переливала ему тогда в кронштадтском госпитале кровь…

Нет, не она…

И весь вечер, пока на сцену, где он находился в президиуме, моряки вносили овеянные славой знамена, пока сменялся у них почетный караул, Титунину казалось — прошлое возвратилось. Он глядел на экран, где проходили кадры документальной кинолетописи, посвященной Павлу Добрынину, и думал: «Это ведь и моя жизнь, моя боль…»

И слова старшего друга десантников, балтийца, адмирала Василия Максимовича Гришанова, направившего в Петродворец телеграмму, тоже относились к нему, впервые после тридцатилетнего перерыва возвратившемуся в строгий круг славного морского братства:

«Участники этой героической операции своим беззаветным мужеством и стойкостью вписали славную страницу в боевую летопись нашего Военно-Морского Флота. Они шли в бой с именем партии, с твердой верой в победу над фашистскими захватчиками. Бессмертные подвиги участников десанта будут всегда служить примером беззаветной преданности Родине, партии, делу военно-патриотического воспитания советской молодежи.

Прошу передать ветеранам войны, участникам десанта пожелания крепкого здоровья, плодотворной деятельности на благо укрепления военного могущества Советской Отчизны. Желаю трудящимся района больших успехов в претворении в жизнь решений XXIV съезда КПСС».

«Тридцать лет…» — думал Титунин.

В истории государства это период небольшой. Но в жизни человека, прошедшего по дорогам войны, своими глазами видевшего муки фашистского ада, он кажется долгим. А порою и тяжким, когда один за другим уходят в небытие твои боевые товарищи. И Гавриилу Титунину захотелось снова прийти одному к пирсу, к морю, на волны которого он и его побратимы опускали в память десанта венки.

Он пошел туда по вечернему Петродворцу, городу, который сегодня увидел другими глазами…

Отгоревшее не вернется. Нам не поднять с этой земли уснувших в ней навсегда. Не увидеть моряков, занимавших круговую оборону в бетонном кольце Римского фонтана. И тех, кто сражался насмерть у Самсоновского канала, шел в свою последнюю атаку возле «Шахматной горы».

Постоим возле нее, товарищ! И возле огромного разъятого пня, похожего на чашу Вечного огня. Рядом с ним возвышается стройное молодое деревцо. Красный лист, сорванный ветром, медленно парит в воздухе. У этого листа форма человеческого сердца. И куда бы он ни упал, лист укажет, где сражался насмерть боец.

Темнеет. Петродворец зажигает огни. Они вспыхивают в каждом доме, старом и только что построенном, огни мира и счастья, огня благодарной человеческой памяти.

Зажигает свои огни и Кронштадт.

Титунин проходит мимо Большого дворца, улицы Морского десанта, спускается в парк.

Где-то близко, невидимые во тьме, колышутся на воде венки.

«Значит, не забыли нас сыны. Значит, крепко держат в памяти и в своем сердце наше краснофлотское дело».

От моря веет осенним холодом. В небе прорезываются острые звезды. А он все глядит, вспоминая пережитое в этот поразительный день.