Чтение онлайн

— Спокойствие… — Паула по-хозяйски огляделась, прежде чем ступить своими еще более изысканными туфлями на тротуарную плитку. — Это я тебе говорю, как твой психолог…

— Тьфу ты, заладила одно и то же. Гордишься своей профессией?

— А то!

Презентация Дома моделей уже начиналась. Она проходила по традиционному сценарию: вот сейчас предоставят слово организаторам, потом — известным кутюрье с мировым именем, и, наконец, гостям с именем поменьше, хоть и тоже — известным.

— … В Зале истории Дома моделей мы уже выставили более ста экспонатов. Среди них — публикации в престижных журналах, призы и дипломы победителей международных конкурсов, и конечно же — эскизы моделей. — Ведущий презентации Поль Бонсель чеканил слова хорошо поставленным голосом. — Среди них достойное место занимают работы художника-модельера из России…

Поль сделал небольшую паузу, видимо, так было задумано по сценарию, и продолжил:

— Представляю вам гостью из Санкт-Петербурга Катарину Блэнк!

Присутствующие зааплодировали. По залу прошел легкий шепоток, как будто прошуршало платье из тяжелого шелка.

— Давай, Катя! — Паула толкнула ее своим острым логтем в бок.

— Удачи!

Катя с едва заметным румянцем — и от волнения, и от легкого коктейля, выпрямила спину, как когда-то учила Анна Павловна Строганова, ее первый «модельный» педагог, и сделала несколько шагов вперед. Она бросила взгляд на зал, чтобы «поймать» излучение коллектива, охваченного единой творческой идеей, и улыбнулась, это излучение почувствовав.

Справа от нее через окно-витрину открывался вид на тот самый мост и то самое небо в заводи — «голубой глаз Амстердама». Легкий тюль светло-розового цвета позволял любоваться городским пейзажем, и только по бокам был прикрыт мягкими складками плотных штор, переливающихся оттенками от розового до бордового. В помещении, предназначенном для таких целей, не могло быть уродливых, приевшихся в офисах, жалюзи. Слева, перед длинными рядами фуршетных столов, прохаживались гости, мелькали девочки в ярких коротких юбчонках с подносами в руках. Чуть поодаль стояли кресла в стиле модерн в тон шторам. На одном из них сидела Паула.

Кате показалось, что присутствующие, как единый организм, в унисон дышали, а их платья и костюмы в унисон шелестели, когда появлялись несколько секунд тишины, как сейчас.

— Дамы и господа! Я рада приветствовать вас на столь замечательном мероприятии — презентации Дома моделей «Европейские традиции»!

Катя взглянула на Паулу, сжимавшую обе кисти рук в кулак — это был их знак.

— Коко Шанель, Джорджо Армани, Пьер Карден, Ив Сен Лоран… Эти имена знают все, их произносят с придыханием… Этим людям подражают, им завидуют, их боготворят… Но так же, как не бывает множества гениальных поэтов, певцов, музыкантов, не может быть и множества кутюрье с известным мировым именем… И все же каждый представитель нашей модной и востребованной профессии — это единичный творец, личность. Если удивляет и ублажает публику, не топчется на месте, а всегда идет вперед. Не вслед за модой, а впереди нее…

Катя бросила взгляд на Поля. Тот с интересом разглядывал журнал… Слушая или не слушая ее?

— В интервью журналу «Studio БАнтураж» я рассказала о сочетании несочетаемого: комфорта и авангардизма, высокого и обычного, нарядного и повседневного. Такой почерк присущ модельерам, призванным подчеркивать неповторимость человека, его внешних данных и внутреннего мира. Так что, на мой взгляд, дизайнер одежды — это и психолог, и абстрактный мыслитель тоже. А какие возможности таят в себе национальные традиции костюма! Из этого родника можно черпать элементы художественного дизайна до бесконечности!

Катя обвела взглядом разодетых дам в изысканных вечерних туалетах и мужчин в элегантных смокингах. «А будет ли это им интересно?» — скользнула по лицу некоторая неуверенность. Секунда — и Катя ее переборола:

— У нас, у русских, говорят: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Так что приглашаю вас посмотреть эскизы моих работ с использованием национальных элементов русского и нидерландского народов…

Ей показалось, что у того самого «единого организма» платье зашелестело особенно громко. Легкое шуршание выражало озабоченность и удивление одновременно. Захочет ли этот «организм» окунуться в «преданья старины глубокой?»

После презентации к Кате подошел Поль. Рядом с ним стоял высокий молодой человек с рыжей копной волос. Этот цвет ничуть не портил его внешности, напротив, он так гармонировал со строгим черным смокингом, с тугой накрахмаленной белоснежной манишкой и черным матовым галстуком-бабочкой. Глаза у молодого человека были тоже с рыжей искринкой, озорные.

Катя бросила взгляд на шелковые лацканы рукавов и чуть не прыснула со смеху: она вспомнила, как на предмете «История костюма» девчонки хохотали, когда узнали, почему эти лацканы шелковые. Оказывается, чтобы легко стряхивать пепел с «курительного пиджака», именно такое предназначение было у него первоначально. Стряхивать с трубки — верх неприличия, так как пепел должен сам падать куда ему заблагорассудится, а стряхивать с лацканов — можно.

— Познакомься, наш коллега из Германии Питер Кельц.

— Вообще-то я нидерландец, но сейчас живу в Германии, — поправил тот Поля. — У меня в Дрездене свой бизнес…

— Катарина, ты поужинаешь с нами? — перебил его Поль. Он словно торопился куда-то, или хотел побыстрее собрать компанию.

— Спасибо за приглашение, у меня этот вечер занят. Я иду в Оперу [11] .

— Неужели на «Летучий Голландец»? [12] — Питер опустил глаза, продолжая незаметно разглядывать на Катиной шее подвеску ручной работы с зелеными изумрудами, плавно стекавшую в глубину декольте.

— Да.

— А вы знаете, что именно в Дрездене была первая постановка этой оперы? И было это… М-м… Да, было это…

— В тысяча восемьсот сорок третьем году, — закончил фразу Поль.

— Так давно? — Катя искренне удивилась. — А я читала в детстве эту легенду…

Они постояли еще немного, разговаривая ни о чем и обо всем, как и положено на раутах. «Нужно ли мне идти в оперу? — спрашивала себя Катя. — Может быть, лучше остаться в этой компании?» Но внутренний голос подсказывал ей, что изменять свои планы не стоит, вот и Анна Павловна говорила о том же.

Они обменялись визитками. Катя держала в руке два плотных глянцевых прямоугольничка и с ужасом думала: «Боже! А у меня нет визитки Буди! Да и у него — моей… А если потеряемся?» «Чушь! — ворчал второй внутренний голос. — Есть всего лишь одно здание Нидерландской оперы. Если вы договорились встретиться там — флаг тебе в руки! Вперед — и с песнями!»

Здание театра оказалось современной постройкой из красного кирпича, стекла и бетона. Оно было полукруглым, и стояло, как и Дом моделей, рядом с «голубым глазом Амстердама», по-матросски выпирая грудь почти вплотную к воде. Столько каналов, водоемов, бассейнов и других «водных емкостей», пожалуй, не было ни в одном другом городе мира.

Буди встретил ее возле входа, и они торжественно прошествовали в «музыкальный храм».

— Как прошла презентация?

— Отлично! Чуть не забыла, что иду в оперу. — Катя пробежала взглядом по его лицу, чтобы уловить реакцию на сказанное. Но он не проявил никаких эмоций. Был таким же серьезным и задумчивым. Пожалуй, последнего в нем даже прибавилось.

— У тебя что-то случилось? — Катя задала этот вопрос скорее не для того, чтобы сопереживать ему, ей казалось, того требуют правила этикета. Вспомнились американские фильмы, когда к раненой девушке, зажимающей фонтан крови, подходят люди и спрашивают: «У тебя все в порядке?»