Чтение онлайн

Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен с вечера диктует флаг-офицеру приказ о походном порядке эскадры. Назавтра корабли второй флотской дивизии должны пройти у Дагерорта, сохраняя строй кильватерной колонны. Передовым линейным кораблем назначается "Арсис".

– Поставьте "Палладу" последней, за фрегатом "Помона", на двойную дистанцию… В команде рекруты. И не очень известно, как новый фрегат слушается парусов и руля. Еще налетит на чью-нибудь корму и поломает строй.

– Отдельное плавание у Нахимова прошло благополучно. Он вышколил команду.

– Ну-ну, осторожность делу не вредит, – прекращает возражения адмирал.

В третьем часу 16 августа эскадра снимается с дрейфа. Свежий ветер, облачно. Адмирал флажным сигналом приказывает поворачивать последовательно в бейдевинд правого галса и взять по одному рифу.

Из стелющегося на воде тумана выступают клотики "Арсиса", "Иезекиила" и "Памяти Азова". За ним начинает движение вторая бригада – "Императрица Александра", "Александр I" и "Великий князь Михаил". И, наконец, одеваются парусами едва различимые "Кульм", "Кацбах" и "Эмгейтен". На "Палладе" слышат свистки боцманов передовых фрегатов – "Екатерины", "Елисаветы" и "Невы". Лейтенант Панфилов внимательно смотрит на корму "Помоны". Как только фрегат отдаст марсели, нужно повторить его маневр.

Вот кормовой огонь "Помоны", зажженный по случаю мглы, дрогнул и поплыл вправо. Пора!

– Грот-марсель на стеньгу, – командует он. – Право руля не вдруг.

Павел Степанович смотрит вдаль, на протянувшийся в рассветном чистом небе частокол высоких мачт.

– Какой курс? – спрашивает он штурмана.

– По приказу адмирала зюйд-зюйд-вест.

– А вы не ошиблись? Тут, знаете, на четверть румба уклонишься – и дагерортские камни.

– Нет, Павел Степанович, занесено приказание в журнале.

– Занесено-с. А вы проверьте, что из сего получится. Возьмите пеленги Дагерортского маяка, пока огни его не потухли.

– Но ведь мы идем последними в колонне, – напоминает штурман.

– Осторожность делу не вредит. – Павел Степанович невзначай повторяет фразу адмирала, определившую место "Паллады" в колонне.

Он ходит по шканцам и нетерпеливо посматривает на штурмана, согнувшегося над картой. Блистание маяка в такую погоду подозрительно ярко. Еще не доводилось столь близко проходить у опасных подводных камней Даго.

– Павел Степанович! В самом деле неладно. Выходит, что курс ведет прямо на камни. Если расчет расстояния верен, то передние корабли сейчас ударятся…

– Ну, покажите. Так, истинный курс, истинный пеленг… Лейтенант Панфилов, кричите всех наверх. Выпалить из пушки и поднять сигнал: "Флот идет к опасности". Приготовиться к повороту оверштаг.

– Без разрешения адмирала? – недоумевает Панфилов, но выполняет распоряжение командира.

– Какое там разрешение? – покрывая боцманский свисток, басит прибежавший на шканцы Завойко. – Начнут все в панике ворочать, обломают друг друга.

Фрегат, как туго взнузданная лошадь, на мгновение становится неподвижным, и вдруг, круто ложась на левый борт, начинает восходить к ветру.

– Гитовы быстрее тянуть, – требует Нахимов.

– Маневр сделан недостаточно чисто, но "Паллада" ложится на курс, параллельный эскадре, и можно наблюдать ее положение. Вот ближайшие фрегаты репетуют сигнал "Паллады", но продолжают идти в прежнем порядке.

"Беда, если адмирал обидится. Перед всей эскадрой срамим… И если зря? И если дойдет до царя?.."

Завойко с сочувствием следит за командиром.

А Нахимов озабоченно всматривается вперед. Он думает только об одном: успело ли его предупреждение? Может быть, корабли первой бригады потерпели аварию? Какое безобразие! На одном корабле ошиблись, а другие идут слепо, не определяясь, не задумываясь над сигналами "Паллады".

Ага, наконец адмирал увидел! Командует: поворот оверштаг всем вдруг. Не поздно ли? И ему обидно за старика. Подвели адмирала офицеры флагманского корабля, подвели моряка, который без аварий ходил в торосистых льдах и в ураганах Южного океана. Однако же сам он приучил их к беспечности.

Завойко восторженно хлопает тяжелой своей рукой новичка в службе с Нахимовым – лейтенанта Алферьева и шепчет:

– Видал, брат, каков наш Павло Степанович?

Строгим жестом командир останавливает шепчущихся офицеров.

"А что? Мы же вами довольны", – говорит ответный простодушней взгляд Завойко.

И тогда Павел Степанович, поманив его к себе, мягко укоряет:

– Милый Василий, не пристало своей сметке радоваться, если невнимание дорого обошлось нашему флоту. Вон, поглядите…

Уже седьмой час. Туман свертывается, уходит вверх и открывает корабль, засевший в камнях.

– Господи, вокруг него буруны. Как только забрался!

– На "Арсисе" сигнал: "Адмиралу, нуждаюсь в помощи гребных судов и снятии тяжестей", – громко докладывают с марса.

Нахимов пожевывает губами и решает:

– Ляжем в дрейф, спустим барказ и катера.

Через два дня эскадра возвращается в Ревель. Павел Степанович просит разрешения съехать на берег, но получает приказание явиться на "Память Азова" к адмиралу.

На этот раз старик идет навстречу и крепко жмет руку. Он искренен. Он просто забыл, что о деле не беседовал с командиром "Паллады".

– Ты прекрасно усвоил мои уроки. Пишу о тебе государю. Прекрасно, прекрасно поступил. Да, переводятся настоящие моряки. Когда мы были в Индийском океане…

Павел Степанович почтительно слушает длинный и вправду поучительный рассказ о бдительности в море, но душа протестует: не так надо командовать эскадрою.

Проходят новые недели в новых плаваниях. Дагерортская история начинает забываться в хлопотливых приготовлениях к высочайшему смотру на Кронштадтском рейде. И вот царский катер с шестнадцатью гребцами проходит вдоль линии кораблей, и, конечно, царь не поднимается на "Палладу". Но вызывает Нахимова вместе с другими командирами выслушать царское спасибо за службу. И тогда Рикорд, старший из флагманов, знающий Павла Степановича по Средиземному морю и по дому покойного друга Головкина, напоминает императору о поступке Нахимова.

– Помню, – громко говорит Николай, – подзови его ко мне.

Павел Степанович смотрит в красивое жестокое лицо царя, подняв голову. Он сам рослый, но Николай на голову выше.

– Ты наваринец?

– Да, ваше величество.

– Хорошо служишь. Мой генерал-адъютант Лазарев просит отдать тебя. Поздравляю с чином капитана второго ранга. Назначаю тебя командующим новостроящегося черноморского корабля. В память победы моих войск он назван "Силистрией". Служи.

Надо что-то отвечать на царскую милость, но Нахимов растерянно склоняет голову и молчит.