Чтение онлайн

3. Теперь мне слегка за тридцать, и я уже «потерял голову». В результате мое детское и юношеское благоговение перед Существованием начало принимать новое измерение. Я с удовольствием натыкаюсь на ясные и вдохновляющие слова Святого Хуана де ла Круса: «Те, кто знает Бога лучше всех, яснее всех осознают, что он совершенно непостижим». Это приводит к ошеломляющей мысли: то, что придает ценность нашему знанию его (как совершенно непостижимого), делает его истинным знанием, — это на самом деле его знание самого себя, продолжающееся в нас. Ведь мы поражены и потрясены чудом Самосотворения не как эти маленькие, непрозрачные, наделенные головой, слишком человеческие существа, а как сам Само-Создатель. (Нет, мы не тешим себя иллюзией собственного величия! Напротив, мы отклоняем как смехотворные все наши притязания наличную божественность. Настоящее высокомерие, сущее святотатство — притворяться, что это человеческое существо как таковое может взойти на головокружительные вершины, с которых виден Бог, не говоря уже о главном обмане, что это человеческое «существо» само по себе обладает каким-либо существованием отдельно от Единственного, кто есть.) Чрезвычайно важно (а также бесконечно возвеличивающе и смиряюще), что наш изумленный восторг от его достижения — не что иное, как его собственный изумленный восторг — только истинное, а не его отражение или даже участие в нем. На этом уровне какие могут быть другие, чтобы разделить с ним это достижение?

4. И вот на меня вдруг снисходит высшая (и наконец-то совершенно очевидная) истина. Самовозникновение — не невозможный подвиг, совершенный кем-то другим где-то далеко как-то раз давным-давно, а происходит прямо здесь и сейчас! Эта Невозможность непрерывна, неистощима и присутствует всегда. Здесь, в этом презираемом, по слухам крошечном и незаметном месте, предположительно заткнутом головой, — здесь, будто в первый раз (опустить «будто») разворачивается вся неистово экстравагантная драма Самосозидания во всем ее нетронутом чуде, в этот самый миг! Прямо здесь и сейчас это умопомрачительное чудо — этот выкрик «Я есть!» — мой выкрик — это мое чудо, мое Я. Я должен принять это во внимание. Прямо здесь и сейчас я больше не могу избегать ответственности за саму Есть-ность, не говоря уже обо всем, что есть.

Если в самом центре моей вселенной находился некий сгусток — маленький, чрезвычайно личный ящичек, до краев набитый нервной тканью и процессами, — было бы безумием предполагать, что такой крошечный объект может заключать в себе космос, его источник и всю загадку Бытия! К счастью, я осознаю — можно сказать, что это безголовое Место само осознает, — что как абсолютно незагроможденная и бесконечно растянутая Осознанность, оно идеально подходит для этого грандиозного задания. Это для него самое подходящее дело. Более того, я убежден, что это самое крошечное и самое великое, самое скрытое и самое доступное, самое близкое и хорошо известное и совершенно неизвестное место включает в себя много больше — неизмеримо больше — сюрпризов, невообразимо чудесных. Кто бы мог подумать, что потеря одной головы приведет к обретению целой сокровищницы?

Однако само богатство этой потенциальности, неограниченные запасы этой пещеры Аладдина, могут стать причиной разочарования, беспокойства, что в конце концов мы навсегда приговорены оставаться ищущими, лишенными возможности обрести все это, всегда упускающими нечто важное, всегда останавливающимися на краю откровения. Но такое беспокойство возникает, только когда мы теряем из виду саму пещеру — То, что так изобильно, Прозрачный Источник и Емкость, окончание всех осознаний, нашу истинную, вечную и лишенную качеств Природу. Они рождаются, Она не рождена. Они приходят и уходят, прибывают и убывают, Она никогда не меняется. Они сотканы из мыслей и чувств, Она свободна от них. Даже тончайшее из этих осознаний, даже высочайшее чудо Самосотворения [12] не реально так, как реальна Она, и ни к одному из них не стоит привязываться или пытаться понять. Однако все они по мере возникновения должны быть приняты с почтением, как несущие власть своего Начала и прекрасно подходящие к данному времени и ситуации.

Это ни в коей мере не конец великих осознаний, размечающих этапы Пути без головы. Нам еще идти и идти. Более того, дальше путь будет все труднее. Впереди виднеется сложнейшая преграда…

Не важно, насколько радикальны открытия, сделанные во время пятого и шестого этапов Пути, или насколько ценными они оказались, в конце они оставляют путника глубоко неудовлетворенным. По-прежнему присутствует глухая боль, какое-то невыразимое стремление. Несмотря на весь этот значительный духовный «рост», очень важная область остается неисхоженной или, по крайней мере, плохо освоенной. Эта темная и опасная страна населена чудовищами, и ее нельзя перейти просто так. Это территория воли. Здесь, за спиной всех этих несущих свет событий, упорное эго продолжает свою работу, возможно, даже более усердно, чем прежде. Так мы подходим к седьмому этапу нашего Пути, больше похожему на тупик или непреодолимое препятствие, чем на то, что он есть на самом деле, — этап настоящей проверки путешествия, болезненный, но необходимый.

Это обидное и, возможно, даже ужасающее открытие, что такое абсолютно ясное и почти привычное видение Ничто здесь (поддерживаемое всеми теми ободряющими разработками, о которых мы писали ранее) может сочетаться с не-видением какого-то массивного Нечто, а именно личной отделяющей воли, или эго. Будто чьи-то глаза (восприятие) и голова (думание) открылись и наполнились светом, а сердце и нутро остались хотя бы частично закрытыми и темными. Как будто ты сдался только наполовину — верхняя часть полностью, а нижняя сопротивляется как безумная. До некоторой степени «высшая» и более сознательная область целой личности вошла в конфликт и отделилась от «низшей», менее сознательной. (Такое положение может быть даже хуже, чем положение «неозаренной» личности, которая на обоих уровнях связана своей выдуманной вещественностью и, таким образом, избегает серьезного внутреннего разлада.) И вот результат: растущий необъяснимый стресс, возможно, сильнейшая депрессия, ощущение своей никчемности и бесполезности. Тебя преследует неотступная мысль — а не был ли весь этот духовный «рост», все усилия, ведущие к этой Преграде, просто потерей времени, даже обманом?

Мы можем реагировать двумя способами. Глубоко разочарованные, мы можем повернуть назад с печальным чувством, что Путь ясного видения не так уж прям в конце концов и гораздо труднее, чем казался. И мы можем оставить эту трудную пустынную тропу и попробовать пройти другим путем, по лучше вымощенным, общедоступным и живописным хорошим дорогам, возможно, заказывая по пути тот или иной духовный тур, предлагаемый в сопровождении гида. Такая реакция вполне обычна и понятна.

Менее распространена такая реакция — остановиться в этом месте и начать использовать и совершенствовать особые силы, или сиддхи, которые уже появились с приходом внутреннего видения, или безголовости, применяя их к ограниченным, хотя и не всегда узко личным целям — целям, которые, будучи разумными или даже благородными, по сути поставлены разделяющим эго. (По правде говоря, никакое путешествие эго не сравнится с духовным путешествием эго! Говорят, Сатана — самый одаренный из всех ангелов. Единственное духовное качество, которого ему не хватает, — это смирение, самоотдача. Правды в этом не больше, чем в любом глубоко значимом мифе, тем не менее, эго во всех нас довольно коварно и способно на бесчисленные хитрости.) Например, сейчас, как и в прошлом, процветают различные типы одаренных духовных адептов, чудотворцев и магов, лидеров крупномасштабных культов, которые пытаются (иногда с потрясающим, хотя и кратковременным успехом) использовать свою связь с Тем, что они есть, чтобы продвигать то, чем они не являются, — то есть свое ложное «я», свои ограниченные цели, свою власть над другими, короче, свое эго [13] . В худшем случае это дорога к духовному самоубийству. В лучшем — искушающая ложная колея, надолго сбивающая с пути немало путников.

Истинный путь пролегает прямо через эту Преграду, которую наша западная традиция называет «темной ночью души». Эвелин Андерхилл (эксперт) пишет об этом: «„Я“ в первом очищении протерло зеркало восприятия и в своей озаренной жизни увидело Реальность… Теперь оно должно стать Реальностью, что совсем другое дело, потому что необходимо новое и коренное очищение — не органов восприятия, а самой обители „я“, того „сердца“, которое есть центр личности, источник ее любви и воли». В определенном смысле это и есть настоящее начало Пути, подлинной духовной жизни, не что иное, как самоотдавание, отказ от себя, сопровождающий все происходящее с человеком, умирание отдельного иллюзорного эго (я есть некто) и рождение единого и лишенного эгоизма Эго (Я ЕСТЬ). Можно сказать, что весь духовный рост до этого момента был просто подготовкой к этому важному и труднейшему этапу Пути, ведущему к Прорыву.

Он равнозначен глубокому выражению намерения. Это осознание на глубочайшем уровне, что твое самое сильное желание — чтобы все было таким, какое оно есть, это видение того, что все это истекает из твоей истинной Природы, Осознанного Пространства здесь.

Как совершить этот прорыв? Что ты можешь сделать, чтобы приблизить его?

В каком-то смысле, ничего. Это не делание, а неделание, отказ, отбрасывание ложной веры в то, что здесь есть кто-то, от кого следует отказаться. Что еще можно было бы сделать? В конце концов, твое первоначальное внутреннее видение, не важно, насколько «короткое» и «поверхностное», уже было полным отказом от себя: все ушло, или, точнее, было ясно, что нет ничего, что могло бы уйти. Это был существенный квантовый скачок из выдумки эго-центричности в действительность нуль-центричности. И несомненно, что добросовестное ежедневное видение, практикуемое с того момента, — видение, что ты уже есть Ничто и Все, — самая ценная подготовка к открытию того, что на глубочайшем уровне у тебя уже есть намерение Ничего и Всего. Тогда сама жизнь — если только мы выучим ее неизменно мудрый, но часто мучительный урок — всегда будет показывать, что достижение наших отдельных личных целей приводит лишь к краткому удовлетворению, за которым следует разочарование и скука, если не отвращение. А когда у нас хватает ума сказать ДА! обстоятельствам и с готовностью принимать (а не неохотно соглашаться) все, что происходит, тогда и начинает бить ключом та истинная и нескончаемая радость, называемая в восточной традиции анандой.

Является ли этот прорыв выходом за пределы Явного в неявное, за пределы Обычного в необычное, за пределы мирского и самоочевидного в эзотерическое, мистическое, глубоко затаенное духовное? Стал ли теперь ненужным компас — наша детская вера в Данность — ведущая нас до сих пор в нашем долгом путешествии? Совсем наоборот. По эту сторону преграды лежит истинная родина Обычного, царство Очевидного, Того, Что Есть. С другой стороны, до прорыва, как сурово наши желания затмевали, искажали и скрывали видимое, а наши привязанности — наша любовь и ненависть — заполоняли и затуманивали нашу центральную Ясность и ослепляли нас, не позволяя увидеть реальное! Как часто мы видели лишь то, что хотели увидеть, и наше желание коверкало наше внимание! (Вот два примера принятия желаемого за действительное: я так отчаянно хотел быть таким же, как люди вокруг, что в течение десятилетий «видел» голову и на этом туловище. По той же причине микроскописты XVII в. «видели» и рисовали человеческую сперму как крошечные и вытянутые человеческие существа!) По ту сторону преграды наша предвзятость разрушает Очевидное, по эту сторону Очевидное разрушает нашу предвзятость. Эта преграда — не что иное, как крайняя степень защиты нашей предвзятости, или эго, его самая грозная, но безнадежная оборона против атаки неизбежных фактов. И то, что преодолевает ее, все больше принадлежит тому же реализму, тому же благодарному почитанию Того, Что Есть, — Явно Данному, Вопиюще Очевидному, ведущему нас этим путем до самой преграды. В терминах нашей западной традиции, наш прорыв — это наше безусловное и вечно обновляемое приятие воли Бога, явно выраженной в обстоятельствах, — воли Бога, открыто проявленной вокруг и внутри нас, в форме всего, что происходит прямо сейчас. И поскольку его воля становится нашей волей, мы видим его мир таким, какой он есть, и поскольку мы видим его таким, какой он есть, наша воля становится его волей и мы всем сердцем приветствуем то, что этот мир несет нам. Здесь, вкратце, наше видение и наша воля сливаются в одно — не раз и навсегда, конечно же, а миг за мигом, пока продолжается жизнь.

Чтобы еще прояснить это слияние видимого и намериваемого, вернемся к приведенному ранее высказыванию из одной проповеди Будды: «Нирвана видима в этой жизни, маняща, привлекательна, доступна мудрому ученику». Что же такое эта так ясно видимая Нирвана?

В той же проповеди она описана как «Покой, Высочайшее… конец пристрастий, отвращение от желаний». Здесь наконец-то трещина заделывается, не остается разреза, отделяющего Ничто, которое так ясно видно, от Ничто, которое сейчас так глубоко ощущается — как безусловная капитуляция воли. Или, повторяя слова Будды, конец пристрастий.