Чтение онлайн

В последующие за моим начальным опытом безголовости месяцы и годы я усиленно пытался понять все это и результаты кратко описал выше. Характер самого видения нисколько не изменился за этот период, хотя оно возникало с большей легкостью и оставалось дольше, когда я привлекал его. Но его роль, его смысл развивались со временем и, конечно, подвергались влиянию чтения. Некоторую помощь и ободрение я, несомненно, получил из книг — научных, философских и духовных. В частности, я обнаружил, что некоторые мистики видели и ценили то, что, как я вижу, — я есть здесь и сейчас.

С другой стороны, обсуждения оказывались почти неизменно бесполезными. «Естественно, я не вижу свою голову, — говорили мои друзья. — И что?» Я по глупости начинал говорить: «И все! Вы и весь мир повернуты вверх ногами и вывернуты наизнанку…» Ни к чему хорошему это не приводило. Я был не в состоянии описать свой опыт так, чтобы он заинтересовал слушателей или передал им какие-то свои качества или значение. Они понятия не имели, о чем я говорил, — неловкая ситуация для обеих сторон. Вот нечто совершенно очевидное, невероятно важное, откровение чистого и удивительного восторга — для меня и ни для кого другого! Когда кто-то начинает видеть то, что не видят другие, брови недоуменно поднимаются и посылают за доктором. И вот я оказался в почти такой же ситуации с той лишь разницей, что я не видел то, что видели другие. Неизбежно возникло чувство одиночества и разочарования. Наверное, так чувствуют себя настоящие безумцы (думал я) — отверженными, неспособными общаться.

Вдобавок ко всему, самые образованные и умные среди моих знакомых были совершенно неспособны понять меня, как будто безголовость была каким-то младенческим отклонением, которое, подобно сосанию пальца, следовало перерасти и забыть давным-давно. Что касается писателей — некоторые особенно талантливые лезли из кожи вон, чтобы убедить меня, что я псих, — иначе психами могли оказаться они сами. Честертон в своем «Наполеоне из Ноттинг Хилла» заканчивает список чудес научной фантастики потрясающей абсурдностью — людьми без голов! А великий философ Декарт (справедливо названный великим, потому что начинает свое революционное исследование с вопроса о том, что очевидно дано) идет еще дальше. Он фактически начинает свой список достоверностей — вещей, которые «истинны, потому что ощущаются чувствами», — с потрясающего заявления: «Во-первых, я ощущаю, что у меня есть голова». Даже человек с улицы, которого должно быть не так-то легко провести, говорит как о чем-то совершенно очевидном: «Ну это же очевидно, как нос у тебя на лице!» Из всех очевидных вещей в мире надо же было выбрать именно его!

Я все еще предпочитал доказательство собственных чувств остальным слухам. Если это безумие, по крайней мере это не посредственное безумие. В любом случае я не сомневался, что видел то, что видели мистики. Странно было только, что, по-видимому, мало кто видел это так же, как и я. Оказалось, что большинство мастеров духовной жизни «не теряли голову», или если и теряли, то редко кто считал это достойным упоминания. И никто, насколько мне было известно, не включал практику безголовости в свой курс духовных практик. Почему такой очевидный указатель, такая убедительная и всегда доступная демонстрация этого Ничто, которое духовные учителя никогда не уставали превозносить, так игнорировалась? В конце концов, она до абсурдности очевидна, от нее просто невозможно скрыться. Если что-то и бросается в глаза, так именно это. Я был озадачен, иногда даже обескуражен.

И тогда — лучше поздно, чем никогда — я наткнулся на дзэн.

У дзэн-буддизма репутация трудного учения, которое практически не дается западному человеку По этой причине ему часто советуют по возможности придерживаться собственной духовной традиции. Мой опыт был прямо противоположным. По крайней мере, в словах дзэнских мастеров я нашел много отголосков центрального переживания своей жизни: они говорили на моем языке, отражали мое состояние. Я узнал, что многие из этих мастеров не только потеряли голову (как и все мы), но и живо осознавали свое состояние и его огромную значимость и использовали любые способы, чтобы привести своих учеников к тому же осознанию. Позволь указать тебе несколько примеров.

Знаменитая «Сутра сердца», обобщающая суть буддизма махаяны и ежедневно повторяемая дзэнскими монахами, начинается с того, что тело — это пустота, и затем утверждает, что нет ни глаз, ни ушей, ни носа. Понятное дело, это смелое утверждение поставило в тупик молодого Дуншаня (807–869), а его учитель, который не был дзэнщиком, тоже не смог оценить его. Ученик внимательно посмотрел на учителя, затем исследовал свое лицо пальцами. «У вас есть два глаза, — возразил он, — и два уха, и все остальное, и у меня тоже. Почему Будда говорит, что их нет?» Учитель ответил: «Я не могу помочь тебе. Тебе следует учиться у мастера дзэн». Он последовал совету учителя. Однако его вопрос так и оставался без ответа, пока, спустя годы, он случайно не взглянул во время прогулки в лужицу неподвижной воды. В ней он увидел те человеческие черты, о которых говорил Будда, — выставленные там, где им самое место, где он всегда их держал — там, на расстоянии. Они оставляли это пространство вечно прозрачным, навсегда очищенным от них, как и от всего остального. Эти простые открытия, это откровение совершенно очевидного оказалось тем важнейшим осознанием, которого Дуншань так долго искал, и привело к тому, что он стал не только мастером дзэн, но и основателем Сото, крупнейшей ветви дзэн в наше время.

Примерно за столетие до этого события Хуйнэн (637–712), шестой патриарх дзэн, дал свой знаменитый совет на эту же тему. Он посоветовал своему брату-монаху Мину прервать все молитвы и медитации и увидеть: «Увидеть то, как в этот момент выглядит твое лицо — Лицо, которое было у тебя до твоего рождения (и даже до рождения твоих родителей)». История гласит, что Мин вслед за этим раскрыл в себе тот фундаментальный источник всех вещей, который он до тех пор искал снаружи. В тот миг он все понял, его пробил пот и он залился слезами. Выразив свое почтение патриарху, он спросил, остались ли еще какие-то нераскрытые тайны. «В том, что я показал тебе, — ответил Хуйнэн, — нет ничего скрытого. Если ты заглянешь внутрь и узнаешь свое собственное „Изначальное Лицо“, все тайны будут внутри тебя».

Изначальное Лицо Хуйнэна (не-лицо, вообще не что-то) — наиболее известный и для многих самый действенный коан дзэн. Говорят, в Китае он не одно столетие оставался чрезвычайно эффективным указателем на просветление. В сущности, по словам Дайто Коку-си (1281–1337), все тысяча семьсот коанов дзэн — это просто указатели на наше Изначальное и лишенное черт Лицо. Мумон (XIII в.) говорит об этом:

Один из последователей Хуйнэна, дзэнский мастер Шитоу (700–790), выразил это слегка по-другому. «Я хочу услышать, что ты сможешь сказать без горла и губ», — потребовал он. Монах ответил: «У меня их нет!» — «Тогда ты можешь войти в ворота», — последовал ободряющий ответ. Есть еще одна похожая история о современнике Шитоу, мастере Байчжане (720–814), который спросил одного из монахов, как ему удается говорить без горла, губ и языка. Конечно, такой голос исходит из безмолвной Пустоты — из Пустоты, о которой пишет Хуанбо (ум. 850): «Это всепроникающая безупречная красота, это существующий в самом себе несотворимый Абсолют. Как вообще можно обсуждать тот факт, что у Будды нет рта и что он не проповедует дхарму или что слушание не требует наличия ушей, поскольку кто может слышать ее? Это бесценная драгоценность».

Как будто в помощь такому осознанию Бодхидхарма, первый патриарх дзэн (VI в.), предписывал хороший удар молотком по затылку. Дайхуй (1089–1163) был также бескомпромиссен: «Дзэн подобен большому костру: если ты подходишь близко, твое лицо несомненно обгорит. Еще он похож на меч, который вот-вот покинет ножны — если меч занесен, кто-то обязательно лишится жизни… Драгоценный меч ваджры находится прямо здесь, его цель — отсечь голову». Обезглавливание было обычной темой разговоров дзэнских мастеров с учениками. Например, вот диалог из IX в.: