Чтение онлайн

БРОШЕННЫЙ НА СЪЕДЕНИЕ ЛЬВАМ

Наконец я попал в цивилизацию, которую смог узнать, — в Древний Рим. К сожалению, я не был ни императором, ни аристократом. Я сидел в львиной яме и ждал, когда лев отгрызет мне руку забавы ради.

Я наблюдал за собой со стороны. У меня были длинные огненно-рыжие волосы и усы. Я был очень худым, и на мне были надеты только короткие кожаные штаны. Мне было известно мое происхождение — родом я был из местности, которая сейчас называется Германией, где меня захватили в плен римские легионеры в одном из своих военных походов. Римляне использовали меня как носильщика награбленных богатств. Доставив их груз в Рим, я должен был умереть ради их развлечения.

Я видел себя с устремленным вверх взглядом на людей, обступивших яму. Наверное, я просил у них пощады, потому что за дверью рядом со мной ждал голодный лев. Я чувствовал его силу и слышал рев, который он испускал в ожидании трапезы.

Я знал, что сбежать невозможно, но, когда открыли дверь ко льву, инстинкт самосохранения заставил меня искать выход. Точка зрения в этот момент изменилась, я попал в это свое тело. Я слышал, как подняли решетку, и видел, как лев направляется ко мне. Я попытался защититься, подняв руки, но лев бросился на меня, даже не заметив их. К удовольствию публики, которая визжала от восторга, животное сбило меня с ног и прижало к земле.

Последнее, что я помню, — это как я лежу между львиными лапами, а лев собирается своими могучими челюстями раздавить мне череп.

ИЗЫСКАННОСТЬ ДО КОНЦА

Следующей моей жизнью была жизнь аристократа, и притом снова в Древнем Риме. Я жил в красивых, просторных комнатах, залитых приятным сумеречным светом, распространяющим вокруг себя желтоватое сияние. Я в белой тоге возлежал на ложе, по форме напоминающем современный шезлонг. Мне было примерно сорок лет, у меня были животик и гладкая кожа человека, который никогда не занимался тяжелым физическим трудом. Я помню чувство удовлетворения, с которым я лежал и смотрел на своего сына. Ему было лет пятнадцать, волнистые, темные, коротко подстриженные волосы красиво обрамляли его перепуганное лицо.

"Отец, зачем эти люди ломятся к нам?" — спросил он меня.

"Сын мой, — отвечал я. — На это у нас есть солдаты".

"Но, папа, их там много", — возразил он.

Он был настолько перепуган, что я решил встать, скорее из любопытства, чтобы посмотреть, о чем он говорит. Я вышел на балкон и увидел горстку римских воинов, которые пытаются остановить огромную возбужденную толпу. Я сразу понял, что страх моего сына не беспричинный. Взглянув на сына, я понял, что внезапный испуг можно прочесть и на моем лице.

Это были последние сцены из той жизни. Судя по тому, что я почувствовал, когда увидел толпу, это и был ее конец.

СМЕРТЬ В ПУСТЫНЕ

Следующая жизнь занесла меня в гористую местность где-то в пустынях Среднего Востока. Я был торговцем. У меня был дом на холме, а у подножия этого холма находилась моя лавка. В ней я покупал и продавал драгоценности.

Я сидел там целый день и оценивал золото, серебро и драгоценные камни. А вот мой дом был моей гордостью. Это было прекрасное здание из красного кирпича с крытой галереей, на которой можно проводить прохладные вечерние часы. Задней стеной дом опирался о скалу — у него не было заднего двора.

Окна всех комнат выходили на фасад, из них открывался вид на далекие горы и долины рек, которые казались чем-то особенно удивительным среди пустынного пейзажа.

Однажды, возвращаясь домой, я заметил, что в доме непривычно тихо. Я вошел в дом и начал переходить из одной пустой комнаты в другую. Мне становилось страшно. Наконец я вошел в нашу спальню и нашел там жену и троих наших детей убитыми. Я точно не знаю, как они были умерщвлены, но, судя по количеству крови, они были заколоты ножами.

КИТАЙСКАЯ ХУДОЖНИЦА

В своей последней жизни я был художником, и притом женщиной. Первое, что я помню, — это себя в возрасте шести лет и своего младшего брата. Родители повели нас на прогулку к величественному водопаду. Дорожка привела нас к гранитным скалам, из трещин в которых пробивалась вода, питающая водопады.

Мы замерли на месте и смотрели, как вода струилась каскадами и затем обрушивалась в глубокую расщелину. Это был короткий отрывок. Следующий относился к моменту моей смерти.

Я обеднела и жила в маленьком домике, построенном на задах богатых домов. Это было очень удобное жилье. В тот последний день своей жизни я лежала в постели и спала, когда в дом вошел какой-то молодой человек и задушил меня.

Просто так. Он ничего не взял из моих вещей. Он хотел то, что не имело для него никакой ценности, — мою жизнь.

Вот, как это было. Девять жизней, и за один час мое мнение по поводу регрессии в прошлые жизни полностью изменилось. Диана Денхол осторожно вывела меня из гипнотического транса. Я понял, что регрессия — это не сон и не сновидение. В этих видениях я многое узнавал. Когда я видел их, то скорее вспоминал, чем придумывал.

Но в них было что-то, чего нет в обычных воспоминаниях. А именно: в состоянии регрессии я мог видеть себя с разных точек зрения. Несколько жутких мгновений в львиной пасти я провел вне самого себя, наблюдая события со стороны. Но одновременно я оставался там, в яме. То же самое происходило, когда я был кораблестроителем. Какое-то время я следил за собой, как я мастерю лодку, со стороны, я в следующий миг беспричинно, не управляя ситуацией, опять оказался в теле старика и видел мир глазами старого мастера.

Перемещение точки зрения было чем-то таинственным. Но таким же загадочным было и все остальное. Откуда приходили «видения»? Когда все это происходило, меня ничуть не интересовала история. Почему же я проходил через разные исторические периоды, причем некоторые узнавал, а другие — нет? Были ли они подлинными, или я каким-то образом вызвал их появление в собственном сознании?

Не давали мне покоя и мои собственные регрессии. Я никак не ожидал увидеть себя в прошлой жизни, войдя в состояние гипноза. Даже предположив, что я что-то увижу, я не ожидал, что не смогу это объяснить.

Но те девять жизней, которые всплыли в моей памяти под действием гипноза, сильно меня удивили. Большинство из них происходили во времена, о которых я никогда не читал и не смотрел фильмов. И в каждой из них я был обычным человеком, ничем не выделяющимся. Это наголову разбило мою теорию о том, что в прошлой жизни каждый видит себя Клеопатрой или другой блестящей исторической личностью. Через несколько дней после регрессии я признал, что это явление для меня загадка. Единственный путь для разрешения этой загадки (или хотя бы попытки решения) я видел в организации научного исследования, в котором регрессии расчленялись бы на отдельные элементы и каждый из них тщательно анализировался.