Чтение онлайн

– Либз, ты же понимаешь, о чем я.

– Не обзывай меня «Либз», – резко сказала я, вспомнив, как Том раскололся, только когда решил, что я уже обо всем догадалась. – Том – гей, – сказала я. – И он в полном порядке.

– Ну извини, – пробурчал Пол, и по голосу я поняла, что он еще вернется к этой теме. – И что ты собираешься делать?

Это был хороший вопрос. Я нацепила очки и посмотрела на часы. Еще час до того, как идти на работу. Можно, конечно, позвонить и сказать, что не приду, но это значит, что весь день я буду сидеть и лить слезы в доме, который я делила с человеком, вырвавшим мое сердце из груди.

Плохо, конечно, что я только что узнала о болезни, овладевшей моим телом; но чтобы случайное признание моего мужа вывело меня из игры, называемой жизнью, – нет уж!

– Я пойду в душ. Потом оденусь. Потом поеду на работу.

– И не думай! Пусть Джеки тебя прикроет. Когда твой муж в таком признается, требуется целая неделя отгулов, если не месяц.

Я мысленно пробежалась по распорядку дня, то есть, на самом деле, по распорядку своей начальницы. Джеки, глава отдела рекламы в большом медиахолдинге, имевшем отношение к радио, телевидению и печатной прессе по всем Штатам, должна была в восемь сорок пять встретиться за завтраком с одним из издателей; в десять, десять тридцать и одиннадцать – телефонные конференции с разными отделами продаж, в них я должна участвовать; потом ранний ланч с генеральным директором в «Рице», тут у меня высвобождается час, но мне нужно будет съездить за ее платьем для вечернего мероприятия в «Джофри» или, по крайней мере, найти толкового курьера, который не запутает ткань между спицами велосипеда, играя в гонки на улице Ла-Саль… вообще-то у меня рак, снова осознала я, как будто в первый раз. Я ощупала живот, поморщилась, когда пальцы наткнулись слева от пупка на шов, на котором еще была повязка. Если опухоль вырезали, а у меня все равно рак, значит ли это, что злокачественные клетки притаились где-то на том же месте? Или они уже носятся по всему телу, как микроскопические разведчики, решая, где разместить очередное подразделение?

Неважно, где он, этот рак. Важно только одно: в этот самый миг я умираю. Если бы я сказала об этом Полу, он бы заметил, что все мы умираем каждую секунду своей жизни. Но, как я уже сказала, я пока не была готова сбросить на него кобальтовую бомбу, и заботилась при этом не только о его психологическом благополучии, но и о своем собственном. Мне требовалось несколько дней, чтобы до конца оценить выжженную пустыню своего душевного пейзажа; только после этого я смогу рассказывать.

Если бы только я могла довериться Тому, подумала я, и слезы снова навернулись на глаза. В отличие от Пола он не принялся бы вырабатывать стратегию или давать советы, которым я не готова следовать. Он бы просто обнимал меня, пока я не перестану плакать, а потом спросил бы, что я теперь буду делать: этот вопрос – но только в его исполнении – казалось, всегда помогал мне двинуться в нужном направлении. Но так или иначе, никакого Тома больше не было.

И так или иначе, Пол прав: нужно на время прекратить работать. Но это я сделаю на своих условиях.

Пол, не зная, что беда, в которую я попала, гораздо серьезнее, чем лопнувший брак, все толковал о Томе:

– Если тебе от этого легче, я всегда в нем сомневался.

– Подозревал, что он гей? – выпалила я. – А мне почему не сказал?

– Либби, милая, если бы я подозревал именно это, ты бы узнала первой. Верь мне, для меня это такое же потрясение, как для тебя. Просто мне казалось, что ты заслуживаешь лучшего.

Это, по крайней мере, было правдой. За неделю до свадьбы Пол уговаривал меня отложить ее. «Ты так молода, Либби. Погуляй с другими парнями, разберись, готова ли ты остановиться на Томе».

– Я не останавливаюсь, – сказала я тогда. – У меня было десять лет на размышления, Пол, и я знаю, что такая любовь бывает только раз в жизни.

– Либби, это все равно, что утверждать, что в ресторане «Длинный Джон Сильвер» лучшая рыба на свете, при том что ты ни разу не пробовала мэнского омара.

– Омар не рыба, а членистоногое, а ты просто ревнуешь, – сказала я, хотя мы оба знали, что в последних словах нет ни доли правды. Пол снова спросил, уверена ли я – уверена ли окончательно и бесповоротно, – в последний вечер перед свадьбой, хотя потом стоял рядом со мной, как самая настоящая подружка невесты.

Тогда я была уверена. Сейчас уже не очень. Я всегда радовалась, что Том никогда не делал стойку, когда мимо проходила девица в обтягивающих штанах для йоги, но я явно реагировала не на те сигналы опасности. Что же еще я проглядела, пока мысленно поздравляла себя с тем, что выиграла такого идеального мужа?

– А я не хотела ничего лучшего, – фыркнула я в ответ Полу. – И я полагала, что хороша в постели.

– Превозмогая некоторую тошноту, должен признать: уверен, что в постели ты очень даже хороша, Либз. Ты же знаешь, с тобой это никак не связано. Ведь знаешь?

Да, я сама начала этот разговор, но поняла, что все-таки к нему не готова.

– Понимаю. Я позвоню попозже, ладно?

– Я тебя люблю.

– А я тебя еще сильнее.

– Нет, я сильнее, – сказал он и повесил трубку, прежде чем я успела ответить.

– Лии-иббби-ии! – Джеки как-то так, на тирольский манер, выпевала мое имя, что даже после семи лет работы с ней волосы у меня от этого закручивались еще больше. Она вопила, хотя я еще даже не вошла в ее кабинет.

– Ты знаешь, что я на работе с половины седьмого? Надеялась, что ты придешь пораньше, чтобы отработать свое вчерашнее исчезновение, не говоря уже об отгуле на прошлой неделе. В городе полно врачей, которые работают вечером и в выходные. Ты когда-нибудь видела, чтобы я куда-то ходила по личным делам среди дня?

Вообще-то два дня назад она ушла в четыре на маникюр, и я уверена, что ее вчерашняя деловая встреча в полдень была не чем иным, как коротким свиданием с ее аргентинским мальчиком-зайчиком, но я не собиралась напоминать ей ни того ни другого.

Я просто открыла дверь в ее кабинет и сказала: «Доброе утро, Джеки!» Странно, конечно, проявлять любезность и даже некоторую готовность, общаясь с этим ураганом в человеческом облике, но после потрясений, случившихся за такой короткий промежуток времени, это было легко – просто вернулась к своей роли высокооплачиваемой подпевалы.

Слушай, Либби, могут спросить меня, почему ты охотно работаешь помощницей такой ужасной бабы? Ты что, себя не уважаешь? Я уважаю себя, но я видела, как отец чуть не разорился, оплачивая медицинские счета покойной мамы, и после этого не меньше уважаю всемогущий доллар. Под чутким руководством Пола я четыре раза заявляла, что увольняюсь, и каждый раз отдел кадров вознаграждал меня повышенной зарплатой и более навороченной должностью. А все потому, что Джеки, ничего собой не представляя, умеет привлекать рекламодателей, но настолько неспособна подбирать сотрудников, которые выполняли бы контракты, заключенные с этими рекламодателями, что фирма вынуждена платить ее помощнице (в резюме которой значится: «вице-президент по медиаменеджменту») основательные сто двадцать кусков в год. Джеки вела себя так, будто моя зарплата была ее личным подарком мне: «Ты понимаешь, что это мужская зарплата, Либби? Я ради тебя стены лбом прошибаю», – говорит она своим хрипловатым голосом курильщицы перед тем, как швырнуть мобильник в стенку рядом с моей головой. В таких случаях у меня полдня уходит на замену ее телефона и восстановление данных. Я часто напоминала себе, что работа с Джеки – необходимое зло, вроде колоноскопии и дружеских заигрываний охранников в аэропорту.

– Ты знаешь, что я бы могла бы нанять ассистента-пакистанца за восемь долларов в час? – спросила Джеки, выглядывая из-за газеты «Трибюн».

– А что это тебе даст? – возразила я и достала из сумки веганский кекс с отрубями. Я еще действовала на автопилоте, поэтому зашла в магазин и купила для Джеки ее любимый, а для себя – большую глазированную булочку с корицей. Я слышала, что сахар подпитывает раковые клетки, но об этом уже поздно беспокоиться.

– Хм, – произнесла Джеки, отложила газету и потянулась за кексом: хоть ей и предстоял деловой завтрак, ее страсть к углеводам и халяве была неодолима. Запихивая в рот картонное крошево, она диктовала список дел, которые я сегодня должна переделать в придачу к моим прямым, уже расписанным обязанностям: позвонить тому, позвонить этому, заказать цветы для ее матери, утрясти вопрос с той бабой, отослать эти контакты в ту фирму и так далее.