Чтение онлайн

– 30 -

Хотя наука и утверждает, что рабский труд себя не оправдывает, практика использования работников Учреждения в колхозе Красный колос показала обратное.вВ районные организации стали поступать сводки об уборке картофеля, в которых значились такие цифры, что даже Борисов забеспокоился и позвонил Голубеву сказать, чтоб врал да не завирался. На что Голубев ответил, что он государство свое обманывать не намерен и документы отражают только то, что есть на самом деле. Прибывший по поручению Борисова инструктор райкома Чмыхалов вернулся в район с подтверждением, что в сводках отражается сущая правда, сам своими глазами видел бурты картофеля, соответствующие полученным сводкам. Как сообщили ему в колхозе, подобная производительность достигнута за счет полного использования людских резервов. В конце концов в районе поверили и велели газетепдать статью, обобщающую опыт пердового хозяйства. Хозяйство ставили в пример другим, говорили: Почему Голубев может, а вы не можете? Уже и до области докатились вести о колхозе, руководимом председателем Голубевым, уже и в Москве кто-то упомянул Голубева в каком-то докладе.

Вскоре Голубев узнал, что в какой-то голове районного масштаба родилась идея направить рапорт о досрочной уборке картофеля лично товарищу Сталину. Иван Тимофеевич понял, что теперь пропал окончательно, и, пригласив к себе Чонкина, выставил две бутылки чистейшего первача.

– Ну, Ваня,– сказал он почти радостно,– теперь нам с тобой крышка.

– А в чем дело?– поинтересовался Чонкин.

Голубев рассказал. Чонкин почесал в затылке и, сказав, что терять все равно нечего, потребовал у председателя нового фронта работ. Председатель согласился инпообещал перекинуть звено Чонкина на силос. Договор был обмыт, и в сумерках, покидая контору, оба с трудом держались на ногах. На крыльце председатель остановился, чтобы запереть дверь. Чонкин топтался рядом.

– Ты, Ваня, человек очень умный,– пытаясь нашарить в темноте засов, говорил председатель заплетающимся языком.– С виду дурак дураком, а приглядеться – ум государственный. Тебе бы не рядовым быть, а ротой командовать. А то и батальоном.

– Да мне хучь дивизией,– хвастливо поддержал Чонкин. Держась одной рукой за перила, он мочился, не сходя с крыльца.

– Ну, насчет дивизии ты малость перехватил.– Оставив попытку найти замок, председатель стал рядом с Чонкиным и тоже начал мочиться.

– Ну, так полком,– сбавил Чонкин, застегиваясь. Тут под его ногами оказалась ступенька, он не заметил и с грохотом покатился с крыльца.

Председатель стоял на крыльце и, держась за перила, ждал, когда Чонкин подымется. Чонкин не подымался.

– Иван,– громко сказал Голубев в темноту.

Никакого ответа.

Чтоб не упасть председатель лег на живот и сполз вперед ногами с крыльца. Потом он ползал на четвереньках, шаря по росостой траве руками, пока не наткнулся на Чонкина. Чонкин лежал на спине, широко раскинув руки, и безмятежно посапывал. Голубев залез на него и лег поперек.

– Иван,– позвал он.

– А?– Чонкин пошевелился.

– Живой?– спросил председатель.

– Не знаю,– сказал Чонкин.– А чего это на мне лежит?

– Должно, я лежу,– сказал Голубев, немного подумав.

– А ты кто?

– Я-то?– Председатель хотел обидеться, но, напрягая память, подумал, что он, собственно говоря, и сам толком не знает, кто он такой. С трудом все-таки вспомнил:– Голубев я, Иван Тимофеевич.

– А чего это на мне лежит?

– Да я ж и лежу.– Голубев начал сердиться.

– А слезть можешь?– поинтересовался Чонкин.

– Слезть?– Голубев попробовал подняться на четвереньки, но руки подогнулись, инон снова рухнул на Чонкина.

– Погоди,– сказал председатель.– Я сейчас буду подыматься, а ты упирайся в меня ногами. Да не в морду суй ноги, мать твою так, а в грудь. Вот.

Наконец Чонкину удалось его все же спихнуть. Теперь они лежали рядом.

– Иван,– позвал Голубев после некоторого молчания.

– А?

– Хрен на. Пойдем, что ли?

– Пойдем.

Иван поднялся на ноги, но продержался недолго, упал.

– А ты вот так иди,– сказал Иван Тимофеевич,– снова становясь на четвереньки. Чонкин принял эту же позу, и друзья двинулись в неизвестном направлении.

– Ну как?– через некоторое время спросил председатель.

– Хорошо,– сказал Чонкин.

– Так даже лучше,– убежденно сказал председатель.– Если и упадешь, не расшибешься. Жан-Жак Руссо говорил, что человек должен стать на четвереньки и идти назад, к природе.

– А кто этот Жан-Жак?– спросил Чонкин,– с трудом произнося странное имя.

– А хрен его знает,– сказал председатель.– Какой-то француз.

Тут он набрал полную грудь воздуха и запел:

Вдо– оль деревни от избы и до избы За-ашагали торопливые столбы…

Чонкин подхватил:

Загудели, заиграли провода Мы такого не видали никогда…

Иван,– спохватился вдруг председатель.

– Чего?

– А контору я закрыл или нет?

– А хрен тебя знает,– беспечно сказал Иван.

– Пошли обратно.

– Пошли.

Идти на четвереньках было хорошо, хотя от росы немного мерзли руки и промокли брюки на коленях.

– Иван!

– А?

– Давай еще споем.

– Давай,– сказал Чонкин и затянул единственную известную ему песню:

Скакал казак через долину Через кавказские края…

Председатель подхватил:

Скакал казак через долину Через кавказские края…

Чонкин начал следующий куплет:

Скакал он садиком зеленым…

Но тут ему пришла в голову мысль, которая остановила его.

– Слышь,– спросил он председателя,– а ты не боишься?

– Кого?

– Моих рестантов.

– А чего мне их бояться?– распоясался председатель.– Я все равно на фронт ухожу. Я их…

Тут Иван Тимофеевич употребил глагол несовершенного вида, по которому иностранец, не знающий тонкостей нашего языка, мог бы решить, что председатель Голубев состоял я работниками Учреждения в интимных отношениях.

Чонкин был не иностранец, он понял, что Голубев говорит в переносном смысле. Председатель перечислил еще некоторые государственные, партийные и общественные организации, а также ряд отдельных руководящих товарищей, с которыми в переносном смысле он тоже находился в интимных связях.

– Иван!– вспомнил вдруг председатель.

– А?

– А куда мы идем?

– Кажись, в контору,– неуверенно сказал Иван.

– А где она?

– А хрен ее знает.

– Погоди, мы, кажись, заблудились. Надо определить направление.

Председатель перевернулся на спину и стал искать в небе Полярную звезду.

– На кой она тебе?– спросил Чонкин.

– Не мешай,– сказал Иван Тимофеевич.– Сперва находим Большую Медведицу. А от нее два вершка до Полярной звезды. Где Полярная звезда, там и север.