Чтение онлайн

Подбежал полковник Лапшин.

– Товарищ генерал,– доложил он,– задание по ликвидации банды Чонкина выполнено.

– Это и есть Чонкин?– спросил Дрынов.

– Да, товарищ генерал, это Чонкин.

– А где же банда?

Полковник растерянно закрутил головой. В это время дверь избы отворилась, и несколько вооруженных красноармейцев вывели связанных людей в серых мундирах.

– Вот она, банда,– сказал сзади кто-то из красноармейцев.

– Какая же это банда?– появился откуда-то Ревкин.– Это наши товарищи.

– Кто сказал про них банда?– спросил генерал и вгляделся в напиравших друг на друга красноармецев.

В рядах произошло некоторое замешательство. Бойцы попятились. Каждый старался спрятаться за спиной другого.

– Развязать их!– приказал генерал полковнику Лапшину.

– Развязать!– приказал полковник младшему лейтенанту Букашеву.

– Развязать!– приказал Букашев бойцам.

– Где же все-таки банда?– спросил генерал, всем корпусом поворачиваясь к стоявшему сзади Ревкину.

– А это надо у него спросить,– сказал Ревкин и показал на подъезжавшего в двуколке председателя Голубева.– Иван Тимофеевич! Где же банда?

Голубев привязал лошадь к забору и подошел.

– Какая банда?– спросил он, с жалостью глядя на вчерашнего своего собутыльника.

– Ну как же,– заволновался Ревкин.– Помнишь, я тебе звонил по телефону, спрашивал насчет вот товарищей, кто их арестовал? А ты мне сказал: Чонкин со своей бандой.

– Я не говорил с бандой,– нахмурился Голубев.– Я сказал с бабой. С ней вот, с Нюрой.

Услыхав свое имя, Нюра зарыдала еще пуще. Горючая слеза упала на лицо Чонкина. Чонкин вздрогнул и открыл глаза, потому что был не убит, а только слегка контужен.

– Жив! Жив!– прошелестело среди бойцов.

– Ванечка!– закричала Нюра.– Живой!

И стала покрывать лицо его поцелуями.

Чонкин потер висок.

– Что-то я долго спал,– сказал он неуверенно и вдруг увидел над собой много любопытных лиц. Чонкин нахмурился и остановил взгляд на одном из стоявших над ним людей, а именно на человеке, который держал в руке папаху.

– Кто это?– спросил он у Нюры.

– А бес его знает,– сказала Нюра.– Какой-то начальник, я в их чинах не разбираюсь.

– Так это ж генерал, Нюрка,– подумав, сказал Иван.

– Да, я генерал, сынок,– ласково сказал человек с папахой.

Чонкин смотрел на него недоверчиво.

– Нюрк,– спросил он взволнованно,– а я, случаем, не сплю?

– Нет, Ваня, ты не спишь.

Чонкин ей не очень поверил, но подумал, что генерал есть генерал и к нему надо относиться соответственно даже во сне. Он пошарил по земле рукой и, найдя лежавшую рядом пилотку, напялил ее на уши. Поднялся на нетвердые ноги и, чувствуя легкое головокружение и тошноту, приложил растопыренные пальцы к виску.

– Товарищ генерал,– доложил он, глотая слюну,– за время вашего отсутствия никакого присутствия…– Не зная, что говорить дальше, он замолчал и, часто хлопая ресницами, уставился на генерала.

– Послушай, сынок,– сказал генерал, надевая папаху,– неужели ты один сражался с целым полком?

– Не один, товарищ генерал!– Чонкин подтянул живот и выпятил грудь.

– Значит, все-таки не один?– обрадовался генерал.– А с кем же?

– С Нюркой, товарищ генерал!– приходя в себя, рявкнул Чонкин.

Среди красноармейцев раздался смех.

– Кто там смеется?!– генерал разгневанно стрельнул глазами по толпе. Смех сразу стих.– Смеяться нечего, мать вашу так!– продолжал генерал, постепенно припоминая все известные ему выражения.– Раздолбаи трах-тарарах… целым полком не могли справиться с одним говенным солдатом. А ты, Чонкин, я тебе прямо скажу,– герой, хотя на вид обыкновенный лопух. От имени командования, так твою мать, объявляю тебе благодарность и награждаю орденом.

Генерал сунул руку под плащ-полатку, снял с себя орден и прикрутил его к гимнастерке Чонкина. Вытянувшись по стойке смирно, Чонкин покосился на орден и перевел взгляд на Нюру. Он подумал, что хорошо бы сфотографироваться, а то ведь потом никто не поверит, что сам генерал вручал ему этот орден. Он вспомнил Семушкина, старшину Пескова, каптенармуса Трофимовича. Вот перед ними сейчас показаться!…

– Товарищ генерал, разрешите обратиться!– лейтенант Филиппов молодцевато кинул руку к виску.

Генерал вздрогнул и посмотрел на лейтенанта без особой приязни. Не успели развязать, а он уже лезет.

– Ну говори,– сказал генерал неохотно.

– Прошу ознакомиться с этим документом!– Лейтенант развернул лист бумаги с дыркой в правом нижнем углу. Генерал взял бумагу и медленно стал читать. Чем больше читал, тем больше хмурился. Это был ордер. Ордер на арест изменника Родины Чонкина Ивана Васильевича.

– А где же печать?– спросил генерал, надеясь, что ордер не оформлен законным образом.

– Печать прострелена в бою,– с достоинством сказал лейтенант и потупился.

– Ну что ж,– сказал генерал смущенно,– ну что же… Если так, то конечно… У меня нет оснований не верить. Поступайте согласно ордеру.– Он отступил назад, освобождая путь лейтенанту. Лейтенант шагнул к Чонкину и двумя пальцами, как гвоздодером, вцепился в только что полученный орден. Чонкин инстинктивно попятился, но было поздно. Лейтенант дернул рукой и выдрал с орденом клок гимнастерки.

– Свинцов! Хабибуллин!– последовала команда.– Взять арестованного!

Чонкина схватили под локотки. По рядам красноармейцев прошел шум. Никто ничего не понимал.

Помня о роли командира как воспитателя, генерал Дрынов повернулся к личному составу и объявил:

– Товарищи, мой приказ о награждении рядового Чонкина отменяется. Рядовой Чонкин оказался изменником Родины. Героем он притворялся, чтобы втереться в доверие. Ясно?

– Ясно!– прокричали бойцы не очень уверенно.

– Полковник Лапшин,– сказал генерал,– постройте полк и ведите на погрузку в эшелон.

– Есть, товарищ генерал!

Полковник Лапшин выбежал на дорогу и, встав спиной к деревне, вытянул руки по швам.

– Полк!– закричал он, дав сильного петуха.– Побатальонно, в колонну по четыре, становись!

Пока полк выстраивался на дороге, генерал вместе с Ревкиным сел в бронетранспортер и уехал. Уехал от греха подальше и Голубев.

Наконец полк построился и занял всю дорогу от одной околицы до другой.

– Полк, равняйсь!– скомандовал полковник.– Смиррно! С места с песней шагом…– полковник выдержал паузу…– марш!