Чтение онлайн

Васька бинты привёз. Три битком забитые лекарствами машины! Ящер как узнал, у него аж руки затряслись, не смог сдержаться. Хотел, — ухмыльнулся Сидор, — да не получилось, выдержки не хватило.

Вот этим мы их и прижмём, чтоб были покладистее, гонор поубавили и соглашались на наши новые условия. Думаю, против интересов легионов они не попрут.

Честно тебе скажу. Чем больше я размышляю над нашими перспективами по этому имперскому комбинату, тем меньше они мне нравятся.

Чтобы поднять весь тот куст заводов, понадобится много золота, не менее ста тонн. И это не всё. Одна окружная железная дорога со стороны низовых водораздельных болот, что облегчит доставку руды и угля с гор, поможет освоит тот край и отсечёт нападения подгорных ящеров со стороны равнины, высосет из нашего кошелька золота тонн на пятьдесят, не меньше. А пятьдесят тонн золота — это не менее двенадцати миллионов! Или же от трёх до шести изумрудов высшего качества по пять лимонов за штуку. А их у нас в наличии всего два осталось. И будут ли такие изумруды в той куче камней что передаст нам Бугуруслан — неизвестно. Этого никто не знает.

Так что все свои будущие траты мы теперь вынуждены считать самым тщательнейшим образом.

Дополнительно денег мы взять можем только с огранки изумрудов. И нам каждая золотая монетка — на вес золота, — скаламбурил он. — Потому и считаю, что надо сразу показать ящерам зубы. Пусть не думают что всё так просто. Поманили морковкой перед мордой осла, тот и побежал за ней весело помахивая хвостиком и таща за собой тяжеленую арбу вместе с погонщиком. Нефиг, пусть платят.

— Ты волюнтарист, — флегматично проговорил Димон. — Сколько тебя знаю, не перестаю удивляться вывертам твоих мозгов.

Ладно, так тому и быть, будем трясти ящеров на предмет золота. Получится не получится — не знаю, но что поразвлечёмся — не сомневаюсь.

— Тебе не кажутся мотивы песни ностальгически знакомые?

— Не кажутся, они родимые. Как услышал, сердечко защемило от нежности.

— Погибли юность и талант в твоих стенах, — заунывно подтянул Димон любимую каторжанскую песню.

Эх! — с мечтательной улыбкой на губах закатил он глаза к потолку. — Какое было время — золото. Ключёвский Централ, турма! Эпоха целая!

Как мы тогда сидели — мечта! Девочки, винишко, шашлычок, коньячок, пивко, снеток копчёненький. М-м-м! Хлебушек ржаной с пылу с жару! Калачи! Картошечка рассыпная. Селёдка! У-у-у!

А потом пришёл Сидор и всё испортил. Такую компанию разогнал, гад.

Э-э-х, Сидор, ты даже не представляешь, какая тогда в Ключёвском централе была вкусная селёдка. Сейчас, наверное, такую уже там не подают.

— Конечно не подают, — ухмыльнулся Сидор. — После вашего там "заключения", Городской Совет пришёл к твёрдому убеждению что содержать в городе собственную тюрьму абсолютно бессмысленно. Лишние траты для городской казны, а выхлоп ноль. Вот и ликвидировали, за ненадобностью и профанацией самой идеи наказания провинившихся.

Благодаря тебе, между прочим, — с насмешливой ухмылкой на губах невежливо ткнул он в сторону Димона пальцем. — Устроил, понимаешь, балаган вместо тюрьмы, а теперь ещё жалуется, что мало сидел. Извращенец.

— Сидор, как я иногда тоскую по тем блаженным временам, когда мы с парнями сидели в нашей тюрьме. Вот уж когда я выспался, так выспался. На сто лет вперёд бока отлежал. А как тогда любили меня мои жёны….

И ты зараза не приставал ко мне со своими бредовыми идеями. То одно тебе сделай, то другое, — насмешливо покосился он на друга. — Вот когда я от тебя отдохнул — единственные свободные от тебя деньки за всё то время, что мы здесь. Тюрьма — единственное место, где почему-то тебя нет. Вот почему так? Спросишь кого — смеяться будут. Вот почему?

— Смеяться не будут, — флегматично отозвался Сидор. — Я же не смеюсь, вот и они не будут.

— Кто они?

— Твои мифические слушатели для кого ты эту околесицу несёшь. Ша! Пришли, — оборвал он собравшегося уже возмутиться Димона.

Погремев большой связкой ключей, Сидор выбрал один, самый здоровый, вставил в большой ржавый навесной замок, или, как их иногда ещё называют амбарный, гирей висевший на толстых, хорошо смазанных земляным маслом петлях засова, и с трудом, поднапрягшись, щёлкнул язычком.

— Блин, — выругался он. — Проржавело что ли?

— Чего ты хочешь, — проворчал Димон. — Это тебе не Ключёвский централ с его чудным микроклиматом. Здесь сыро, между прочим.

— Ну вот, — Сидор не обратил на ворчание Димона никакого внимания. — А ещё возмущались тут некоторые. "Зачем нам эти подземелья под замком? Зачем нам эти подземелья? Нафига мы их откапываем? Вот, за этим, за самым. Всего лишь цокольный этаж под домом откопали, да и то не до конца, а уже настоящую тюрьму для некоторых фулюганов тут сделали. Уже польза, уже хорошо.

Не такую комфортную правда как дома, но тоже ничего. Вишь, даже песни поют, ностальгируют. Значит, им тут хорошо.

Сыровато тут ещё, правда, стены не просохли до конца. Но надеюсь это ненадолго.

Сидор нервно передёрнул плечами, прикрытыми одной тоненькой льняной сорочкой и недовольно выругался.

— Какой идиот это дерьмо ржавое сюда нацепил? — сквозь зубы раздражённо процедил он, с трудом выдёргивая ржавый замок с узких, уже успевших проржаветь петель и вешая того на специально прибитый гвоздь на дверном косяке. — Можно подумать там воры и убийцы сидят, а не обычные хулиганы-дебоширы.

Толстая разбухшая от влаги дверь заскрипела на ржавых петлях, неохотно распахиваясь внутрь каземата.

— Здорово молодёжь! — поприветствовал Сидор валявшихся на топчанах парней, только что хором распевавших любимую песенку и мгновенно заткнувшихся, как только он загремел ключами.

Встать с их приходом никто из лежащих на топчанах даже не подумал, демонстративно отвернувшись к стене, лишь бы не смотреть на вошедших.

— Я гляжу, репертуар всё не меняется, одна Таганка на языке. Прям, можно сказать традиция образовалась, — ухмыльнулся Сидор.

— Начальник, долго нам тут сидеть? — перебил его голос из самого тёмного угла. — Мне уже надоело. Тут надо сказать не очень комфортно, между прочим. И если это каторга, то попрошу выдать мне кайло и тачку и отправить на службу родине. Готов трудиться на свежем воздухе в полном соответствии с любимым тобой лозунгом: "Дадим компании угля, пусть мелкого, да до х..я!".

— Всё что угодгно, лишь бы не в этой сырости подземной сидеть. Да и баланда местная мне не нравится. Что, в отряде повара? хорошие перевелись? С каких это пор?