Чтение онлайн

— Останешься здесь, пока не разберёмся. Никого внутрь не пускать, особенно смотрителя, чтобы этот дурак не мешался.

— Нету! — вопль Димона, донёсшийся снизу, гулким эхом отдался в высоких сводах помещения, заставив поморщиться всех, кто рядом стоял. — Воды нет! Не течёт!

— Пошли!

Махнув рукой, Сидор потащил всех ставшихся за собой, искать место, откуда теперь вытекает новая струя воды. Однако далеко идти не пришлось. Ещё не успев до конца спуститься, они услышали восторженные вопли, доносящиеся со стороны замка.

Перед ними предстала великолепная картина невысокого столба воды, радужным веером подымающегося вверх над одной из многочисленных засыпанных мусором чаш фонтана парадного двора перед главным домом. Высокая радуга, радужной дугой накрывшая всё это великолепие, переливалась всеми цветами, виднеясь в веере разносящихся вокруг брызг.

— Ну, вот вам, братцы, и ответ. Теперь смотреть надо, как бы льдом тут всё не покрылось. И первым делом слив донный проверить.

Довольный Сидор со счастливой улыбкой на лице глядел на радугу, весело сияющую прямо над их усадьбой и, повернувшись к стоящему рядом смотрителю, поинтересовался:

— Ты чем их смазывал?

— Чего?

Повернувшись с совершенно обалделым видом, смотритель посмотрел на него тупым взглядом снулой рыбы.

— Что смазывал?

— Задвижки, спрашиваю, чем смазываешь?

— А зачем? — удивлённо посмотрел на него смотритель. — Никто, никогда, ничего ничем не смазывал. Да и мне ничего не говорили, — яростно зачастил он, отчаянно мотая головой. — Ничего не знаю, — испугано глядя на Сидора, снова зачастил он. — Господин барон, господин барон, — вцепился он мёртвой хваткой в рукав его куртки, — я ничего никогда не смазывал.

— С чем тебя и поздравляю, — мрачно бросил Сидор, аккуратно убирая пальцы смотрителя со своего рукава. — Завтра с утра к тебе придут наши люди. Встретишь, проводишь и покажешь что делать. Они почистят задвижки от ржавчины и смажут их земляным маслом, чтобы не было такого, — кивнул он в сторону невысокого столба воды, подымающегося вверх над замусоренной чашей старого фонтана. — А заодно и порядок у тебя там наверху наведут. Мусор уберут, мелкий ремонт сделают, — ухмыльнулся он. — Больно уж нам вид оттуда понравился. Буду иногда приходить, городом сверху любоваться.

Надеюсь, ты не против? — холодно глянул он на старого смотрителя.

— Нет, господин барон, — слегка ошарашенно посмотрел тот на него. — Я вам и ключ могу дать, чтоб вам каждый раз не беспокоиться.

— Вот и чудесно. Вот и напоминать не пришлось, — скупо улыбнулся Сидор. — А то уж я сам хотел тебя о том сказать, чтоб ты мне ключик от дверцы отдал. Тебе-то он теперь ни к чему, как я понимаю. Небось, последний раз, когда ты туда заглядывал, было…, — вопросительно уставился он на того, выжидающе замолчав.

— Десять лет назад, — потупив взгляд, тихо ответил смотритель.

— А если подумать? — негромко, ледяным тоном переспросил его Сидор, словно пытался что-то у него выведать.

— Никогда, — потупился смотритель, стараясь не поднимать глаз от земли. — Как в должность вступил, уж и забыл когда, так с тех пор ни разу наверх и не поднимался. Только один раз и было, когда какие-то мелкие шалопуты повыбивали стёкла в беседке. Окна досками забил, чтобы дождями полы не заливало и воду не портило птичьим помётом.

— Сколько тебе магистрат платит?

Сидор, с холодным интересом смотрел на стоящего перед ним смотрителя, тут же оживившегося, как только речь зашла о деньгах.

— Немного, господин барон, немного. Мне…

— Сколько, — перебил его Сидор.

— Две серебрушки в месяц, — тяжело вздохнув, жалобно посмотрел на него смотритель. — Господин барон, я….

— Каждый месяц будешь получать ещё две, если должным образом будешь исполнять свою работу и тщательно следить за вверенным тебе имуществом, — холодным тоном перебил его Сидор. — Завтра с утра придут наши люди и приведут всю систему в порядок. Такой порядок будешь и дальше поддерживать. За это ты с этого дня и будешь теперь получать свои серебрушки. Две от города, две от меня. Дубликат ключа тебе позже передадут, а теперь проваливай и на глаза мне больше не попадайся. Пока не позову, — холодно бросил он ему в спину.

— И учти, если кто будет интересоваться, что мы тут делали, то ты ничего не знаешь, ничего не видел, ничего не слышал. Так, приходил местный хозяин, подымался на крышу, любовался видом города и всё. Ты только исполняешь свою работу и не более того. Никуда не суёшься, ничем не интересуешься. Но обо всех, кто будет интересоваться нами, будешь докладывать. Всеми кто интересовался, вплоть до главы того самозваного магистрата, что находится с той стороны реки. И учти, что меня интересует вся информация, полностью, без купюр.

Тьфу ты чёрт, — выругался Сидор, — Не информация, а все новости, что в городе слышно про нас. Любые. Подчёркиваю, любые слухи, что ты про нас услышал. Даже самые на твой взгляд, незначительные, злые и оскорбительные. Кому докладывать, тебе потом скажут.

— Ты всё понял? — холодно посмотрел он на смотрителя.

— Не извольте беспокоиться, господин барон, всё сделаем.

Бросив ещё один внимательный взгляд на снова как бы впавшего в детство старого смотрителя, Сидор, кивнул ещё раз молча, и двинулся обратно в замок, кивком позвав стоявшего чуть в стороне Вана.

Отдав необходимые распоряжения по приведению механизма и беседки наверху акведука в порядок, остальное время этого дня он посвятил отлаживанию механизма работы фонтана, в конце концов, добившись равномерной небольшой струи в садовом фонтане, достаточной для их нормального потребления.

Пока отрядные кузнецы задерживались с прибытием в город, достаточно было и такого. Но потом следовало ещё раз тщательно проверить и отрегулировать проржавевшие за столько лет без ухода механизмы.

Сидя уже глубоким вечером в общей зале их трактира, где они временно обосновались, он с немного рассеянным видом о чём-то глубоко задумавшись, вычерчивал на большом листе бумаги схему проходящего по городу акведука.

— Хотел бы я знать, куда ведут водоводы от других резервуаров?

Развалившись на стуле и запустив пятерню в отросшие за последнее время волосы, Сидор с задумчивым видом ковырял в зубах тупым концом толстого угольного карандаша, которым обычно вёл записи. Прислонившись мёрзнущей спиной к тёплому боку трактирной печки, в этот момент он похож был скорее на соляную статую, чем на живого человека.

— Ну и зачем оно тебе сдалось? — сладостно потянувшись, Димон насмешливо смотрел на него: