Чтение онлайн

— А плана верхних этажей нет, чтоб привязаться?

— Сидор Матвеич, — тяжело вздохнул бригадир. — Пожалей ты нас, Бога ради. Нас же всего шесть человек, тех, кто остался ещё работать в подвалах. У нас элементарно нет ни времени, ни сил, чтобы хотя бы как-то привести в порядок обмеры по уже откопанному. Мы копаем, а не чертим. У нас нет чертёжника. Нам платят за вынутые отсюда кубы, а не за планы. Ну сколько можно говорить, чтоб нам дали чертёжника. Сколько можно!

— Тихо-тихо-тихо, — Сидор выставил руки вперёд, успокаивая бригадира. — Не надо так шуметь. Никто на твои кубы не покушается. Я просто спросил.

— Если просто спросил, то пока вы были в отъезде, все наши, что здесь до того работали, разбежались, — не сдержавшись, бригадир грязно выругался, помянув всю родословную сбежавших штрейкбрехеров. — Остался я один с пятью парнями. Да Сёмка Дуб, что пытался вас ночью разбудить, седьмой. Ему ещё пока интересно. Итого — семь человек. Всё!

Это все, кто занимается сейчас исследованием подвалов по вашему давнему приказу. Остальные все под разными предлогами свалили. Лето на дворе. Кому охота копаться в грязи в сырых подвалах, когда наверху так хорошо. Девчата, море, солнце, цветы цветут — курорт. А ящеров, из тех, что недавно освободили, вы сами приказали в подвалы не пускать ни под каким видом. Вот что хочешь, то теперь и делай, — обречённо махнул рукой бригадир.

— Море, девочки, танцы, фонтаны, как мило, — скупо усмехнулся Сидор. — Ну-ну. А что у нас у всех под задницей находится, никому значит не интересно.

— Мне интересно, — скупо, одними губами улыбнулся бригадир. — Парням моим интересно. Сёмке Дубу пока тоже ещё интересно. Остальным — плевать. Скажут копать — будут копать.

— Скажут не копать — не будут копать, — понятливо кивнул Сидор. — Понятно. Ну а кто такой умный, что забрал из подвальных раскопов людей, я сам разберусь. Потом. А сейчас, показывай, что тут ещё нового за время моего отсутствия раскопал. Я так понимаю, что ты теперь у нас здесь по подвалам самый главный. Так и решим. Пусть теперь всё будет на тебе.

— Главный, так главный, — равнодушно пожал плечами бригадир. — Только вот показывать пока нечего, кроме этого колодца. Ну, ещё может пяток таких же, но в других подвалах. Но там всё то ж самое, а то и ещё хуже. Смотреть точно не на что.

— Что, за три месяца пока меня не было, так ничего и не откопали? — изумился Сидор.

— Почему не откопали, откопали, я ж сказал. Только вот показывать нечего. А так земли много из подвалов вывезли. Сплошь мокрая глина, отсыревшая штукатурка и битый кирпич. Практически все подвалы под главным корпусом от грунта освободили, этот последний. В доме стало значительно суше. Мог бы и сам заметить.

— Угу, — согласно кивнул Сидор. — Заметил. В доме действительно престало сыростью и каким-то гнильём пахнуть как раньше. Значит, не показалось.

— Не показалось, — согласился бригадир. — Все отметили, что в доме стало суше, но это ничего не меняет. Копаться в сырых подвалах всё равно никто добровольно не хочет. Да и силком никого ты больше в подвалы не загонишь. Если только каждую минуту над душой стоять будешь и палкой погонять. Лето, народ тянет в поле, на волю, солнце и тёплый ласковый ветерок. И ничем ты его уже не принудишь, если только не прямым приказом. Да и то, ненадолго, найдут лазейку, чтоб сбежать.

Сам знаешь, какой у нас народ ушлый. А принуждать не хочется. Работа из-под палки никому не нужна.

— Ладно, — махнул Сидор рукой, — разберёмся. Не хотят копать внутри, найдём тех, кто будет копать снаружи. Благо есть, кого привлечь и что копать. Ящеров тех же, что из рабства выкупили, принудим. Хотя тех и принуждать нечего, сами работу ищут.

Как ты посмотришь на то, чтоб к тебе их десяток прикрепить?

— Для наружных работ — да, внутри — нет. Здесь слишком много того, что не следует посторонним видеть. Они чужие. Пускать в подвалы чужих я бы поостерёгся. А ты — сам решай. Как скажешь, так и будет. Ты начальник, тебе видней. Если надо ускориться, то…, — замялся он.

— Не надо, — хмыкнул Сидор. — Вот насчёт ускориться — вот этого не надо. Лучше меньше, да лучше. Да и насчёт чужих ты прав. Пусть ящеры копают снаружи, цоколь пусть откапывают, а внутри пока только вы семеро. Если и Дуб к вам тяготеет, то скажу его сотнику, чтоб отпустил его в твой десяток. Сам будешь непосредственно мне подчиняться. С этого дня — никого чужого ни в дом, ни в подвалы не пускать и не выпускать, что здесь происходит — никому не говорить, даже своим. Своим особенно, чтоб ни капли информации отсюда не утекло. Понятно?

— Более чем, — согласно мотнул бригадир головой. — Оплата как договаривались, пять процентов с клада плюс оклад? Плюс полевые?

— Плюс полевые, кормовые, а в вашем случае ещё и плюс подвальные включены. Без хорошего заработка не останетесь. Будет у тебя, что сеструхам домой послать на приданое, не сомневайся. Да и на всё остальное будет.

— Ну что ж, тогда у меня всё, копаем дальше.

— Копай, а я пойду, разберусь, кто тут такой умный, что отменяет мои распоряжения. Пора кому-то в репу настучать, чтоб самоуправством не занимались.

Стучать в репу никому не пришлось. Оказалось, что это Димон нагло выдернул своих парней, тех с кем раньше работал, из сырых подвалов и теперь шатается с ними где-то на побережье. Так что даже поругаться с ним не удалось, хоть очень и хотелось, потому как, семь человек землекопов в многочисленных и глубоких подвалах было не просто мало, намного меньше чем хотелось бы….

Серый предрассветный сумрак едва проникал в комнату, а задумчивый Сидор так всю ночь и просидел возле не топленной по случаю давно наступившего лета небольшой чугунной печурки. С растерянным выражением на лице он задумчиво крутил в руках недавно полученное из дома письмо. Было странное желание бросить бумагу в топку и сжечь, да огня не было.

Судя по дате отправки, письмо изрядно задержалось где-то в пути, хотя совершенно непонятно было где, вроде как почта работала исправно, но попало оно ему в руки лишь спустя несколько месяцев после написания, сразу после возвращения его из похода к истокам реки Мутной. Это-то он хорошо помнил. Но и здесь каким-то мистическим образом, несколько дней не попадалось ему на глаза, лёжа прямо на столе в ворохе бумаг, словно пряталось. Так что, судя по прошедшему со дня написания сроку, актуальность свою давно уже потеряло.

Мистика какая-то, не иначе. Вроде бы на письме написано что срочное и даже в руки отдали, и даже он хорошо помнил, что собирался его вскрыть, да видать что-то отвлекло и за каждодневной суетой как-то оно затерялось.

Белла узнает, что у него до её писем за делами руки не доходят, точно прибьёт. А не прибьёт, так поколотит. Или-или. Но добром для него подобная небрежность точно не кончится.

Хотя уже понятно, что описанная в письме проблема ко времени доставки адресату наверняка и без него решена. И чего тогда спешить? Зная деловой характер собственной жёнушки можно было ничуть не сомневаться, что описанная в письме проблема носит чисто уведомительный характер. Только вот проблема была не шуточной.