Чтение онлайн

– Мой добрый друг!
– сказал Мартин, кладя руку на плечо Чаффи.
– Вам не хорошо здесь оставаться. Идемте со мной.

– Совершенно как он!
– воскликнул Чаффи, глядя ему в лицо.
– Мне почти верится, что это ожил мистер Чезлвит. Да, возьмите меня с собой! Хотя подождите, подождите!

– Чего же?
– спросил Мартин.

– Я не могу оставить ее, бедняжку!
– сказал Чаффи.
– Она была очень добра ко мне. Я не могу ее бросить, мистер Чезлвит. Благодарю вас от всего сердца. Я останусь здесь. Мне уже недолго ждать; это не так важно.

Произнося эти слова благодарности, он кротко покачал седой головой; и миссис Гэмп, которая теперь втиснулась в комнату вся без остатка, растрогалась до слез.

– Прямо счастье, - сказала она, - что такой милый, хороший, почтенный старичок не попался в когти Бетси Приг, а он обязательно попался бы, ежели бы не я; факт налицо, с этим не поспоришь.

– Вы слышали, что я вам сейчас сказал, старик, - обратился Джонас к своему дяде.
– Я не потерплю, чтобы подкупали моих людей, будь то мужчина или женщина. Вы видите эту дверь?

– А вы сами видите эту дверь?
– ответил голос Марка из-за порога. Взгляните на нее.

Он взглянул, и глаза его приковались к двери. Роковой, зловещий, оскверненный порог. Его омрачила смерть старика отца и скорбная поступь молодой жены; сколько раз на него ложилась тень дряхлого конторщика; ноги убийцы попирали его! Но что это за люди стоят там, в дверях?

Неджет впереди всех.

Чу! Вот оно близится, бушуя, как море! Продавцы газет бегут по улице, крича об этом направо и налево; окна распахиваются настежь, и обитатели домов выглядывают из них; люди останавливаются на мостовой и на тротуаре и слушают; колокола, те самые колокола, начинают звонить - мечутся в пляске один над другим, шумно радуясь этой вести (так же звучали они в его расстроенном воображении), сотрясая свою воздушную арену.

– Вот этот человек, - сказал Неджет, - у окна.

Трое других вошли в комнату, схватили его и заковали. Заковали так быстро, что не успел он отвести глаз от сыщика, как руки его были в кандалах.

– Убийство, - сказал Неджет, оглядываясь на изумленных зрителей. Пусть никто не вмешивается.

Разноголосая улица повторила: убийство, варварское и ужасное убийство, убийство, убийство, убийство! Слово катилось от дома к дому, эхо передавало его от камня к камню, пока голоса, все затихая, не слились в отдаленный гул, казалось твердивший то же слово.

Все стояли молча, глядя друг на друга и прислушиваясь к уходящему вдаль шуму.

Мартин заговорил первым.

– Что это за ужасная история?
– спросил он.

– Спросите его, - сказал Неджет.
– Вы его друг, сэр. Он может нам сказать, если захочет. Он знает больше меня, хотя и я знаю многое.

– Откуда же вы столько узнали?

– Недаром же я следил за ним так долго, - возразил Неджет.
– Я никогда ни за одним человеком не следил так внимательно, как за ним.

Еще одно из призрачных воплощений грозной правды! Еще один из многих образов, в которых она являлась ему, возникая из пустоты. Этот человек, последний, кого он мог заподозрить, шпионил за ним; этот человек, сбросив с, себя личину притворной застенчивости, ограниченности и слепоты, обернулся зорким врагом! Мертвец, восставший из гроба, поразил бы и ужаснул бы его менее!

Игра была окончена; погоня завершилась; веревка на его шею была уже готова. Если бы каким-либо чудом ему удалось вывернуться, то, куда бы он ни обратился, в какую бы сторону ни побежал, везде перед ним возникнет новый мститель и преградит ему дорогу - младенец, возмужавший в один миг, или мгновенно помолодевший старец или слепец, который прозрел, или глухой, к которому вернулся слух. Выхода не было. Он бессильной грудой сполз по стене на пол и с этой минуты уже ни на что не надеялся.

– Я не друг ему, хотя на мою долю выпал позор быть его родственником, сказал мистер Чезлвит.
– Расскажите, где вы за ним следили и что вы видели?

– Я следил за ним повсюду, - отвечал Неджет, - ночью и днем. Я следил за ним до последнего времени, не зная ни сна, ни отдыха, - его осунувшееся лицо и налитые кровью глаза подтверждали это.
– Я и не подозревал, к чему это приведет, так же не подозревал, как и он, когда он выскользнул отсюда ночью, в том платье, которое потом, связав в узелок, бросил в воду с Лондонского моста!

Джонас корчился, лежа на полу, как человек под пыткой. Он испустил сдавленный стон, словно его ранило острым лезвием, и так рванул железные кандалы на своих руках, словно готов был разорвать себя самого, будь его руки свободны.

– Тише, родственник!
– сказал старший из полицейских.
– Не буяньте.

– Кого это вы зовете родственником?
– сурово спросил старый Мартин.

– Вас, между прочим, - ответил тот.

Мартин испытующе посмотрел на него. Тот лениво сидел верхом на стуле, облокотясь на спинку, и грыз орехи, бросая скорлупу за окно, чем и продолжал заниматься во все время разговора.

– Да, - сказал он, угрюмо кивнув, - вы вольны до самой своей смерти отрекаться от племянников, но Чиви Слайм есть Чиви Слайм, где бы он ни находился. А не кажется ли вам, однако, что для вашей родни зазорно служить в полиции? Меня можно выкупить.

– Везде эгоизм!
– воскликнул Мартин.
– Эгоизм, Эгоизм! Каждый из них думает только о себе!

– А вы бы избавили их от этого труда и подумали бы о других, а не только о себе, - возразил его племянник.
– Посмотрите на меня! Неужели вы можете видеть человека, принадлежащего к вашей семье, человека, у которого в мизинце больше таланта, чем у других в голове, одетым в полицейскую форму? Неужели вы можете видеть его и не устыдиться? Я взялся за это ремесло нарочно, для того чтобы пристыдить вас. Хотя я не думал, что мне придется производить аресты в кругу нашей семьи.

– Если ваше беспутство и беспутство ваших близких друзей довело вас до этого занятия, - ответил старик, - я еще не вижу тут большой беды. Вы честно зарабатываете свой хлеб, и этого уже достаточно.

– Не придирайтесь к моим друзьям, - возразил Слайм, - они были когда-то и вашими друзьями. Не говорите мне, что вы не нанимали моего друга Тигга, вам меня не провести. Мы с ним из-за этого поссорились.

– Я нанимал его, - возразил мистер Чезлвит, - и я платил ему.

– Хорошо, что вы это сделали вовремя, - сказал его племянник, - а не то было бы слишком поздно. Сам он сполна рассчитался за все, хотя и не по своей воле.

Старик взглянул на него, словно любопытствуя, что это значит, но не пожелал продолжать разговор.

– Я так и думал, что встречусь с ним, дело мое такое, - сказал Слайм, доставая из кармана новую горсть орехов, - но только я полагал, что его поймают на каком-нибудь мошенничестве. Мне и в голову не приходило, что я получу приказ задержать его убийцу.

– Его убийцу!
– воскликнул мистер Чезлвит, переводя глаза с одного из присутствующих на другого.

– Его убийцу - или убийцу мистера Монтегю, - сказал Неджет.
– Это, как говорят, один и тот же человек. Я обвиняю этого человека в убийстве мистера Монтегю, труп которого нашли вчера вечером в лесу. Вы спросите меня, почему я обвиняю его, как уже спрашивали, почему я столько знаю? Извольте, я вам скажу. Все равно, это не может долго оставаться тайной.