Жизнь и смерть Эдуарда Берзина. Документальное повествование
Шрифт:
Как мы уже отмечали, за убийством Кирова последовали массовые аресты. В течение 1935 года прошло еще несколько политических процессов. Среди них как-то затерялся (хотя сообщение в газетах и было) процесс над теми, кто непосредственно отвечал за охрану Кирова — над руководящими сотрудниками Ленинградского управления НКВД. 23 января 1935 года та же коллегия Верхсуда рассмотрела дела по обвинению этих лиц. На удивление, все они получили очень мягкие приговоры, как сказано в тексте, «за преступно-халатное отношение к своим обязанностям»71.
Медведь и его заместитель И. В. Запорожец получили по 3 года заключения в лагере. Такой же срок суд определил А. А. Губину.
Еще шестерых — Ф. Т. Фомина, А. С. Горина-Лундина, Д. Ю. Янишевского, А. А. Моссвича, А. М. Белоусенко и П. М. Лобова — осудили на срок в два года. Лишь один сотрудник УНКВД М. К. Бальцевич получил 10 лет лагеря, и то лишь потому, что допустил, как сказано в приговоре, «ряд противозаконных действий при расследовании дел».
Вот после этого притвора и началось самое интересное. Ни один из названных ленинградских чекистов в лагеря не был отправлен. Всех их, кроме Бальцевича, Ягода направил в Дальстрой для устройства на работу на руководящие должности.
К сожалению, пока не разысканы документы, позволяющие представить, кто непосредственно принимал такое решение. Можно только предположить, что сделал это Ягода персонально, может быть даже скрыв такой ход событий от Сталина. Ведь последний очень не любил, когда оставались в живых свидетели каких-то темных дел.
Если же верны предположения исследователей о том, что убийство Кирова произошло по указанию Сталина, то непосредственными организаторами сложной комбинации, в которую был вовлечен убийца, могли быть только кто-то из перечисленных ленинградских сотрудников НКВД. Наиболее вероятным организатором этого темного дела считается Запорожец, навязанный Ежовым в заместители Медведю.
В то же время и Медведь, и Запорожец были многолетними соратниками Ягоды по работе в карательных органах. Так, например, с Медведем еще с 1920 года Ягода работал в коллегии ВЧК под руководством Дзержинского. Да и других осужденных чекистов он знал хорошо: все они были не рядовыми сотрудниками второго по важности после Москвы — Ленин градского управления НКВД.
И вот эти-то преступники, которые по приговору суда должны отбывать наказание в лагере, в июне 1935 года, сразу с открытием навигации, прибыли в Нагаево. Однако прибыли они вовсе не как заключенные: некоторые приехали даже с семьями.
По прибытии каждый получил хорошую должность, жилье, которое полагалось вольнонаемному руководящему составу, и, конечно, соответствующий должности оклад. Начальник Ленинградского управления НКВД Медведь получил должность помощника начальника Оротуканского горнопромышленного района. Вместе с женой он поселился в отдельном доме в поселке Оротукан, который был центром этого горняцкого района.
Заместитель Медведя по Ленинграду Запорожец стал заместителем начальника только что организованного Управления дорожного строительства (сокращенно УДС) Дальстроя в поселке Мякит. Потом Управление переехало в новый поселок Ягодный.
Конечно же, такие должности Берзин предоставил им, получив детальные совершенно секретные указания наркома Ягоды. Ведь осужденные ленинградские чекисты были назначены не только на руководящую хозяйственную работу. Нескольких человек из этой группы Берзин направил на работу в дальстроевский отдел НКВД который выполнял функции областного Управления НКВД. Так, Горин-Лундин (в Ленинграде был начальником оперативного отдела НКВД на Колыме стал заместителем начальника отдела НКВД Дальстроя. Мосевич и Лобов заняли должности начальников ведущих подразделений этого отдела. По-существу, все руководство работой этого карательного органа, призванного искать и ловить «врагов народа» в Дальстрое, было отдано в руки осужденных бывших ленинградских чекистов. Для видимости в приговоре суда им загасали сроки для отбывания в лагерях, а по существу просто перевели из одного территориального управления НКВД — в другое.
Сохранились воспоминания о том времени одного из старейших геологов Колымы Б. И. Вронского. По своей работе геолога он часто бывал в тех поселках, где жили и работали некоторые из ленинградских чекистов. Вронский много раз встречался с ними, бывал в гостях. Чтобы наглядно представить, как эти чекисты отбывали назначенные им сроки «заключения в лагерях», можно обратиться к воспоминаниям Вронского. Он писал:
«На Колыму почти все они приехали с семьями и привезли с собой много предметов домашнего обихода, мебель, большое количество книг. Тогда начеши входить в обиход патефоны с многочисленными наборами пластинок, в том числе зарубежных, которые в обычных условиях нам вряд ли удалось бы услышать. Это в какой-то мере скрашивало нашу жизнь»78.
Можно лишь предполагать, что сладкую жизнь своим ленинградским друзьям, а возможно, и соучастникам операции по уничтожению Кирова устроил нарком Ягода. И сделал он это втайне от Сталина и других членов Политбюро. Например, Н. С. Хрущев не знал, что эти люди были на Колыме, да еще и при хороших должностях. Он считал, что Медведь и Запорожец отправлены отбывать наказание в Якутию на Ленские прииски79.
Думаю, Хрущев не просто перепутал географию: так его информировали сотрудники НКВД. Они так действительно считали, пот ому что в карательном наркомате никто кроме Ягоды и Берзина не знал правды об этих людях.
Ленинградские чекисты, возглавившие дальстроевский От-дел НКВД, внесли в его работу размах и жесткость карательных операций, ставших уже характерными для центральных областей страны. Этот отдел стал находить в производственных коллективах Дальстроя все больше и больше «вредителей» и «контрреволюционеров». Конечно, это мешало работе коллективов, и некоторые руководители неодобрительно отнеслись к такого рода инцидентам.
Однако волна репрессий в стране нарастала. Берзин, вернувшийся осенью 1935 года из Москвы, прекрасно это знал. И он оперативно отреагировал на нежелательное сопротивление репрессиям со стороны руководящих работников и специалистов треста. 9 декабря 1935 года он направил во все производственные управления и предприятия Дальстроя «закрытое письмо». Подпись под документом стояла: «Уполномоченный НКВД СССР по Колымскому району». Приведем его текст:
«Факты, имеющиеся в моем распоряжении, свидетельствуют о том, что по мере внедрения аппарата отдела НКВД в производственную деятельность треста отдельными работниками аппаратов управлений и ОЛП [15] оказывается противодействие работе отдела… По отношению к этим лицам отделом НКВД по моему указанию приняты меры репрессий (Бородулин — пом. начальника УДС отдан под суд; Киль — пом. начальника УААТ арестован на 10 суток и отправлен на «материк» и др.)…
Отдел НКВД по Дальстрою должен пользоваться уважением и поддержкой прежде всего руководящего состава Дальстроя, его управлений, секторов, УСВИТЛ и ОЛП. Только при этих условиях он сможет выполнять возложенные на него ответственные задания. Поэтому всякий выпад против отдела НКВД, всякое сознательное или бессознательное поощрение такого выпада означает по существу подрыв дисциплины, поддержку обывательских настроений, содействие «третьей силе».
Весь руководящий состав Дальстроя и УСВИТЛ должен принять все зависящие от него меры к решительному пресечению разговоров и проявлений, направленных к дискредитации отдела НКВД и его работников, и обеспечить этому боевому органу партии нужную поддержку и авторитет»80.
15
ОЛП — отдельный лагерный пункт. В то время ОЛП представлял отраслевую группу лагерей в системе Управления Северо-Восточных исправительно-трудовых лагерей (УСВИТЛ). Как правило, в каждой отрасли хозяйства Дальстроя В тот период существовал отдельный ОЛП: в Управлении дорожного строительства, в Управлении автотранспорта, в Горном управлении и так далее. Каждый ОЛП объединял более мелкие, реально существовавшие лагерные зоны: командировки и подкомандировки, разбросанные на большом расстоянии друг от друга. В каждой зоне содержалось от нескольких десятков до нескольких сот заключенных. ОЛП мог объединить зоны с общим количеством до 5—10 тысяч человек.
Надо обратить внимание, что в процитированном документе Берзина говорится о том, что сопротивление карательной деятельности сотрудников местного Отдела НКВД оказывали и хозяйственные руководители и даже работники ОЛПов, то есть лагерной системы. В этом факте весьма наглядно проявилось четкое разделение сферы деятельности этих трех самостоятельных частей Дальстроя:
1) хозяйственной, т. е. руководителей предприятий,
2) лагерной, то есть сотрудников УСВИТЛ,
3) отдела НКВД.