Чтение онлайн

Поэтому 30 июня 1937 года Ежов подписал новый приказ НКВД, которым прежние «тройки», состоявшие исключительно из штатных сотрудников местного УНКВД (начальник управления и начальник отдела) и прокурора, упразднялись. Приказ утвердил персональный состав новых «троек». Их председателями являлись начальники краевых или областных управлений НКВД, а членами — первые секретари соответствующих крайкомов или обкомов партии и прокуроры.

Новые тройки получили гораздо большие права. Они могли выносить решения в отношении членов антисоветских партий, участников антисоветских организаций, бывших кулаков, белогвардейцев, церковников и сектантов. По мерам наказания «наиболее враждебным из перечисленных выше элементов» тройки имели права давать расстрел — это была так называемая 1-я категория репрессий. Все остальные относились ко 2-й категории, их можно было заключать в лагеря или тюрьмы на срок от 8 до 10 лет122.

Для создания подобной «тройки» ситуация в Дальстрое была необычная. Здесь существовало свое управление НКВД, и его начальник должен быть председателем такого внесудебного органа. Функции секретаря обкома партии в Дальстрое фактически выполнял Берзин как уполномоченный Далькрайкома ВКП(б). Но он был одновременно и уполномоченным карательного наркомата на Колыме: начальник УНКВД ему подчинялся. Поэтому председателем «тройки» Ежов утвердил Берзина, а членами — начальника УНКВД и прокурора.

В августе «тройка» приступила к работе. Мы-видели, что в прежние годы отдел НКВД по Дальстрою постоянно находил на Колыме «врагов». Несколько десятков человек получали разные сроки заключения, трех-четырех человек по постановлению Коллегии ОГПУ-НКВД или ОСО — расстреливали. Так, в 1933 году было расстреляно двое, в 1934-м — четверо, в 1935-м — пятеро, в 1936-м — один. В начале 1937 года, в январе, в Магадане тоже расстреляли трех дальстроевцев. Затем — перерыв в несколько месяцев.

Как только начала работу дальстроевская «тройка», казни последовали одна за другой. Осенью 1937 года первый расстрел управление НКВД осуществило 2 сентября: пятнадцать человек123.

Затем подряд, как из пулемета: шестого, девятого, двенадцатого, тринадцатого, пятнадцатого сентября. Каждый раз по одному-два человека, однажды пятеро. Зловещая машина убийств наращивала обороты. Двадцать второго сентября расстреляли сорок четыре человека. Двадцать пятого сентября — сорок семь человек [23] .

Все чаще и чаще звучали выстрелы исполнителей приговоров — местных палачей. Все больше трупов безвинных людей зарывали в холодную колымскую землю похоронные команды, составленные из лагерников-заключенных 10-го Магаданского ОЛПа. Таким образом их наказывали за какие-нибудь мелкие прегрешения.

В октябре и ноябре тридцать седьмого года массовые расстрелы достигли: своей высшей точки. Долго журналисты, писатели, ученые скрывали эти факты: боялись обидеть живых наследников Берзина и родственников палачей.

Убежден: скрывать эту страшную правду мы не имеем права. Память погибших требует честного рассказа.

В октябре расстрелы производились двенадцать раз, половина из них была массовыми убийствами:

1 октября расстреляно пятьдесят три человека;

13 октября расстреляно семьдесят восемь человек;

16 октября расстреляно семьдесят три человека;

26 октября расстреляно тридцать три человека;

29 октября расстреляно тридцать два человека.

Печальный итог октября 1937 года — казнено пятьсот шесть человек. Почти все они были заключенными.

В сентябре и октябре, когда по постановлению «тройки» под руководством Берзина начались массовые расстрелы, среди казненных появились фамилии дальстроевцев иностранных национальностей. Так, поляк был расстрелян на Колыме 17 сентября: Влас Игнатьевич Мельников, родился в 1907 г. в Польше. В октябре управление НКВД по Дальстрою казнило девятерых поляков:

первого октября — Николай Георгиевич Паевский, родился в 1891 г. в Ковенской губернии;

тринадцатого октября:

— Петр Иванович Зашок, родился в 1902 г. в Польше;

— Николай Валентинович Кулик, родился в 1896 г. в Польше;

— Марьян Михайлович Танненбаум, родился в 1896 г. в Польше;

шестнадцатого:

— Василий Антонович Ольшанский, родился в 1907 г. в Варшаве;

— Ян Мартынович Петровский, родился в 1893 г. в Польше;

двадцать шестого — Борис Львович Лавский, родился в 1894 г. в Польше;

двадцать девятого — Константин Казимирович Балин, родился в 1900 г, в Польше;

Иван Александрович Ростоцкий, родился в 1887 г. в Галиции.

Поляки не имели здесь «приоритета». Той страшной осенью 1937 года сотрудники управления НКВД по Дальстрою вели на расстрел безвинных людей и других иностранных национальностей: финнов, немцев. Среди расстрелянных был и итальянец.

Они гибли рядом с сотнями людей, составлявших костяк народов многонациональных республик Советского Союза, — рядом с русскими, украинцами, евреями, белорусами, грузинами и многими другими. Для государства тотального террора не было национальных различий, когда такое государство утверждало себя — убийством невиновных.

Как мы видели, Берзин сосредоточил в своих руках партийную, хозяйственную и карательную власть на Колыме. Но еще в 1932 году постановлением Политбюро его утвердили и «уполномоченным Далькраийсполкома». Таким образом, директор особого треста получил право своей единоличной властью решать вопросы, которые по Конституции СССР находились в компетенции местных Советов.

В связи с такой ситуацией советская система управления, распространенная по всей стране, на Колыме была существенно урезана К 1937 году местные органы Советов были избраны лишь в сельских населенных пунктах, где проживало коренное, аборигенное население. Эти местные Советы управляли сравнительно небольшой территорией, где проживало всего 5152 человека.

В то же время тысячи работников Дальстроя и их семей жили как бы в особом государстве, где не было советской власти.

К концу 1937 года контингент Севвостлага насчитывал уже 80,2 тысячи заключенных124. Конечно, для этих людей, которых и за людей-то не считали, не имело значения, как называется власть территории, где расположены их лагпункты и командировки. Но ведь было еще 22 тысячи вольнонаемных (включая охрану) и почти 7 тысяч членов их семей — и они оказались как бы на огромном острове, где нет нормальной государственной власти, а правит единолично полубог-получекист.

Ненормальность этой ситуации вынужден был признать сам Берзин. В приветствии, которое он направил второму межрайонному Съезду Советов Колымы, говорилось:

Вопрос о необходимости нормальных органов государственной власти на Колыме был поставлен неожиданно для Берзина на третьей партийной конференции Дальстроя в апреле 1937 года.