Чтение онлайн

В лагере всё было настолько необычно и классно, что я просто «обалдел» от свалившихся впечатлений. Моим первым инструктором оказалась Людмила Андреевна Самодурова и я считаю, что мне с ней очень повезло. Уже в то время она была спортсменкой высокой квалификации и очень требовательным инструктором. Позже я понял, что попал к ней не случайно. Среди инструкторов бытовало правило – брать в своё отделение (отделение новичков это 10 участников, а значкистов только 5) людей из своего города и тем более из своего института, если таковые попадались. Правило это имело под собой рациональное зерно – по возвращении в свой город инструктор мог связаться с той секцией, которая прислала в горы своего члена и поделиться своими впечатлениями о нём или о ней. Это особенно важно, если участник не проявил себя положительным образом, чтобы закрыть ему дорогу в альпинизм навсегда. В то время поговаривали о такой статистике: 90 % молодых (а какие ещё там могут быть?) людей, побывавших в альпинистских лагерях новичками, больше туда никогда не возвращаются по разным причинам. И немаловажная причина – это та, что некоторые люди оказываются объективно опасными в горах не только для себя самих, но и для окружающих. Впоследствии, когда я сам уже стал инструктором альпинизма, я сталкивался с такими людьми и знаю о чём говорю. Вообще говоря, это даже является неформальной обязанностью ответственного инструктора – выявлять таких людей и давать им соответствующую характеристику на будущее.

В первый же день выяснилось, что и Таня Забегалова тоже оказалась здесь, но, конечно, в группе разрядников, и от неё я узнал, что мой инструктор Самодурова Л. А. закончила наш же институт всего-то год назад. Был даже смешной инцидент: на моих глазах произошла их встреча, как старых знакомых, во время которой Таня назвала Людмилу Андреевну Людой. После этого, я не очень понимая правила субординации и имея в виду, что мы с Таней одного возраста, тоже попытался обратиться к своему инструктору на ты, назвав её Людой. Она немедленно поставила меня на подобающее мне место, холодно произнеся:

– Меня зовут Людмила Андреевна.

Через 49 лет, в 2009 году я приехал в Питер чтобы посетить любимые скалы под Приозёрском, и мы оказались с ней в одном автобусе, который вёз питерских альпинистов-ветеранов на скалы. Тогда я рассказал ей этот эпизод 1960 года, на что она мне ответила:

– И правильно сделала, поставила клиента на место.

А после этого мы оба рассмеялись. Я ещё раз вспомню Людмилу Андреевну с благодарностью в 2015 году за то начальное альпинистское образование, которое я получил в тот год и которое, можно с уверенностью сказать, спасло мне жизнь на горе Шаста в северной Калифорнии, когда я был уже в возрасте 76 лет. В пятой части книги будет отдельный рассказ об этом эпизоде.

Хочу высказаться по теме субординации между инструктором и участниками альпинистских мероприятий. Когда 10 лет спустя я сам стал инструктором, то при первом знакомстве со своими участниками я принципиально представлялся только именем. Мне всегда казалось, что в таком виде спорта, как альпинизм, не должно быть иначе – на восхождениях вы связаны одной верёвкой и не имеет значение кто из нас старше, а кто младше по положению и званию. Такое положение способствует доверительным отношениям, которые так необходимы во время восхождений. В оправдание позиции Людмилы Андреевны следует заметить, что в приведённом эпизоде она разговаривала со мной, новичком, а я никогда не работал с новичками, я нахаживал своим участникам либо 2-й, либо 1-й спортивный разряд. Правда, и с новичками я предпочёл бы действовать также. Я оставался верен такому подходу и много позже, когда приобщал русских аспирантов Стэндфордского университета к альпинизму в конце 90-х годов и ещё позже, когда два года подряд, в 2007 и 2008, приезжал работать с питерскими студентами ЛЭТИ в моём любимом а/л «Безенги». Кстати, за что я люблю английский язык, помимо его простоты, так это за то, что в нём нет местоимений «ты» и «вы», а есть единое местоимение «you». Мне кажется это признаком демократичности языка. А уважение молодёжи следует завоёвывать не своим возрастом и прошлыми заслугами, а сегодняшними делами и стараться не отставать от них, где и в чём только возможно. Уверен, что не все согласятся с моей точкой зрения на этот счёт, но это лишь моё персональное мнение, с которым я продолжаю жить и сегодня.

А теперь вернёмся в лагерь «Баксан» 1960 года. В первый же день надо было сдавать физические нормативы своему инструктору, которые включали в себя: отжимания на руках от земли (минимум 20 раз), подтянуться на перекладине (минимум 10 раз) и пистолетик (стоя на земле, полное приседание на одной ноге, вторая параллельна земле и её не касается, минимум 10 раз на каждой ноге). Вот тут-то я впервые получил подтверждение, что все мои изнурительные тренировки (можно сказать, истязания своего тела за последние два месяца) не прошли даром – я выполнил все нормативы, какие-то даже с превышением. Это при том, что далеко не все участники моего отделения смогли их выполнить полностью. Наконец-то наступил момент, когда я впервые смог начать себя уважать в том смысле, что я, оказывается, не хуже других, а в чём-то даже и лучше. Мне кажется, это было поворотным моментом, с которого вся моя последующая жизнь пошла по совсем другому сценарию, нежели уготованному мне от рождения.

Этой книгой я ставлю себе чуть ли не главной своей задачей помочь детям, юношам и вообще молодым людям, оказавшимся в ситуации, подобно моей собственной, когда родители без образования, с трудом зарабатывающие на жизнь и понятия не имеющие как воспитывать детей, наносят своим детям серьёзную психологическую травму, что в конечном счёте приводит такого ребёнка к целому комплексу неполноценности. Именно поэтому я хочу здесь забежать ровно на два года вперёд, в течение которых я продолжал усиленно и самозабвенно тренироваться, как со своей секцией, так и самостоятельно. Так вот, для сравнения скажу, что через эти два года мои только что упомянутые нормативы были уже много лучше, а именно: отжимания от земли на руках 40 раз, подтягивания на перекладине 18 раз, а пистолетиков я делал по 40 на каждой ноге без остановки. Я говорю об этом с одной только целью – чтобы показать, что может сделать с собой молодой человек, даже если он начал заниматься спортом невероятно поздно – в 21 год, а до этого понятия не имел ни о каком серьёзном спорте.

Однако возвращаемся в лагерь «Баксан» 1960 года. За первые 15 дней лагерной смены мы освоили основы альпинистской техники – вязание узлов, передвижение и страховка по скалам, снежным и ледовым склонам, осыпям, а также узрели процесс вытаскивания пострадавшего из ледовой трещины, ознакомились со снаряжением и опасностями в горах. Мы так многому научились, что нам тогда казалось, что мы знаем о горах почти всё – известный феномен начинающего альпиниста. Мне нравилось в лагере абсолютно всё, и даже почти военная дисциплина, которая там царила. На мой взгляд, такая дисциплина была полностью оправдана объективными опасностями в горах. Я как-то сразу понял, что горы – это не только постоянное очарование, но также и постоянные опасности. Однако такая дисциплина устраивала далеко не всех. Например, известно, что спортивные туристы редко приживались в альпинизме и как раз одной из причин этого называли более строгую дисциплину, которой вольным туристам трудно подчиняться.

Хочу немного развеселить читателя. Посмотрите на этот шедевр советской пропаганды, который висел в том году в нашем лагере:

https://sport-marafon.ru/upload/blog/img/12/1250–008.jpg

А вот текст, который написан на транспаранте: «Партия торжественно провозглашает: Нынешнее поколение будет жить при коммунизме!»

Однако вернёмся в тот год в альп лагерь «Баксан». Чтобы получить заветный значок «Альпинист СССР», нужно было совершить зачётное восхождение на вершину 1Б (тогда все вершины в СССР были классифицированы от 1А и Б до 5А и Б, а позже появилась и 6, как наивысшая категория трудности), что мы и осуществили, взойдя на вершину Гумачи. За день до окончания лагерной смены я встречаю Таню Забегалову, которая, как оказалось, не хочет расставаться с горами и устроилась на работу в столовой на всю следующую смену в обмен на то, чтобы сходить ещё на одну, а если повезёт, то и на две горы. Таня ведь уже 4 год в горах и ей известны такие пути.

Здесь следует пояснить почему так трудно остаться в горах на вторую смену: в то время в стране было около 30 альпинистских лагерей и каждый из них работал всего 5 летних смен в году по 20 дней каждая, но самые востребованные смены были в июле и августе, когда каникулы у студентов и наилучшая погода в горах. Известно, что ежегодно только 13 тысяч человек со всего СССР получали такие путёвки, желающих же было во много раз больше. Это лишь одна причина. Другая причина – эти путёвки стоили довольно дорого – 110 рублей. Для сравнения скажу, что моя зарплата молодого инженера (после почти 6 лет учёбы в институте) была 90 рублей, а после вычета подоходного налога и налога на бездетность чистыми я получал 75 рублей в месяц. Понятно, что мало кто мог позволить себе такой отдых за 110 рублей, тем более студенты. Однако никто и никогда не платил за путёвку в лагерь такие деньги. Дело в том, что в СССР альпинизм был официально признан военно-прикладным видом спорта и потому государство в лице своих профсоюзов оплачивало 70 % их стоимости. Таким образом, первые годы, до тех пор, пока альпинист не становился квалифицированным спортсменом (обычно после получения 2-го разряда), путёвка для него стоила всего 33 рубля. Но 25 % всех путёвок вообще были бесплатными, которые давались участникам всевозможных спортивных сборов и соревнований. По этим двум причинам профсоюзы, которые так щедро оплачивали эти путёвки, очень ревностно следили за тем, чтобы в одни руки не досталось более одной путёвки в один и тот же летний сезон.

Итак, Таня нашла свой путь остаться в горах ещё на одну смену. Конечно, мне тоже хочется, но мальчиков в столовую не берут, а кроме того, Таня уже серьёзная спортсменка под 2-й разряд, а я со своим значком практически «ноль без палочки». Была и другая причина, по которой я не мог остаться на целую следующую смену – у меня оставалось только 10 дней до начала военных сборов на военно-морской базе в г. Балтийске, который находится на Балтийском море. Опоздать туда абсолютно невозможно: если опоздаешь – не получишь офицерское звание, а без него сразу заберут в армию на 3 года. Но я недаром чуть выше сказал, что с получением путёвки в альплагерь фортуна, похоже, повернулась ко мне лицом.

А вот что произошло дальше: я совершенно случайно узнал, что с «самого верха» в лагерь пришло распоряжение о том, что в следующую за нашей смену вместо полноценной учебной программы все участники и инструктора лагеря обязаны участвовать в восхождении на Эльбрус, а это всё-таки высшая точка Европы (5,642 метра). А называется это мероприятие Альпиниадой в честь 40-летия Кабардино-Балкарской АССР, в которой и находится а/л «Баксан», а также четыре других лагеря, «Адылсу», «Шхельда», «Эльбрус» и «Джан-Туган». Все инструктора ходят в полном унынии: оказывается, это для меня, первый раз приехавшего в горы, очень даже престижно в этот же год залезть ещё и на Эльбрус в качестве приятного дополнения к значку «Альпинист СССР», а участникам следующей за нашей смены это означает потерю целого сезона. Всем ясно, что это будет большое шоу для большого начальства, а настоящим спортсменам нужны восхождения на тройки и четвёрки, т. е. более трудные горы и маршруты, и чем их будет больше, тем лучше. Ещё я понял, что на эту альпиниаду каждому лагерю дана разнарядка на количество участников в таком размере, чтобы общее их число превысило полторы тысячи. Понятно, что за счёт только новичков лагерю этот план по головам не выполнить и придётся посылать туда также и разрядников, у которых таким образом пропадёт сезон.