Чтение онлайн

Все сказки Щедрина подвергались цензурным гонениям и переделкам. Многие из них печатались в нелегальных изданиях за границей. Этими изданиями и пользовались русские революционеры, ведшие пропаганду в народе.

Фантастика щедринских сказок реальна, несет в себе обобщенное политическое содержание. Орлы «хищны, плотоядны»... Живут «в отчуждении, в неприступных местах, хлебосольством не занимаются, но разбойничают» — так говорится в сказке об орле-меценате. И это сразу рисует типические обстоятельства жизни царственного орла и дает понять, что речь идет совсем не о птицах. И далее, сочетая обстановку птичьего мира с делами отнюдь не птичьими, Щедрин достигает комического эффекта и едкой иронии. Так же построена сказка о Топтыгиных, пришедших в лес «внутренних супостатов усмирять».

Не затемняют политического смысла зачины и концовки, взятые из волшебных народных сказок, образы бабы-яги, лешего. Они только создают комический эффект. Несоответствие формы и содержания способствует здесь резкому обнажению свойств типа или обстоятельства.

Иногда Щедрин, взяв традиционные сказочные образы, даже и не пытается ввести их в сказочную обстановку или использовать сказочные приемы. Устами героев сказки он прямо излагает свое представление о социальной действительности. Таковы, например, сказки «Соседи» и «Путем-дорогою».

Образы сказок вошли в обиход, стали нарицательными и живы многие десятилетия.

НАМЕРЕНИЕ г. САЛТЫКОВА ИЗДАТЬ НЕКОТОРЫЕ СКАЗКИ ОТДЕЛЬНЫМИ БРОШЮРАМИ... БОЛЕЕ НЕЖЕЛИ СТРАННО. ТО, ЧТО г. САЛТЫКОВ НАЗЫВАЕТ СКАЗКАМИ, ВОВСЕ НЕ ОТВЕЧАЕТ СВОЕМУ НАЗВАНИЮ: ЕГО СКАЗКИ — ТА ЖЕ САТИРА, И САТИРА ЕДКАЯ, ТЕНДЕНЦИОЗНАЯ, БОЛЕЕ ИЛИ МЕНЕЕ НАПРАВЛЕННАЯ ПРОТИВ ОБЩЕСТВЕННОГО И ПОЛИТИЧЕСКОГО НАШЕГО УСТРОЙСТВА.

Из доклада цензора

СКАЗКИ ДЛЯ ДЕТЕЙ ИЗРЯДНОГО ВОЗРАСТА.

Обложка нелегального издания 1884 года

«КОНЯГА». ПУСТОПЛЯСЫ.

Работа М. В. и Н. В. Фаворских

«КОНЯГА». Деревянная скульптура Н. В. Фаворской

ПРИЗЫВ К ОБРЕТЕНИЮ ИДЕАЛА

Раскрытие темы мелочей жизни Щедрин начал уже в «Губернских очерках», но вплотную к их философскому осмыслению подошел в 80-е годы, начав вскрывать самые основы собственнического «мелочного» строя. Постепенно понятие о сущности мелочей, о бытовизме, приземленности человеческой души расширяется до включения в систему мелочей всей общественной системы, построенной на эксплуатации, всей деятельности личности и общества, не преследующей идеала освобождения. Защитниками мелочей жизни предстают и верные слуги царизма, и помещикикрепостники, и буржуа-мироеды Деруновы. Они же ввергают в тину мелочей и угнетенную массу народа. «Ах, эти мелочи! Как чесоточный зудень, впиваются они в организм человека, и точат, и жгут его. Сколько всевозможных «союзов» опутало человека со всех сторон; сколько каждый индивидуум ухитряется придумать лично для себя всяких стеснений!.. Нет места для работы здоровой мысли, нет свободной минуты для плодотворного труда. Мелочи, мелочи, мелочи — заполнили всю жизнь...» «Одолели нас эти пустяки. Плывут со всех сторон, впиваются, рвут сердце на части», — пишет Щедрин во введении к циклу рассказов «Мелочи жизни» (1886).

Чтобы очистить живые души для борьбы, надо внушить им ненависть к «мелочам», уяснить их тлетворную и античеловеческую суть. «Я не раз задавался вопросом: как смотрели народные массы на опутывающие их со всех сторон бедствия? — и должен сознаться, что пришел к убеждению, что и в их глазах это были не более как «мелочи», как искони установившийся обиход... Шли в Сибирь, шли в солдаты, шли в работы на заводы и фабрики; лили слезы, но шли... Разве такая солидарность с злосчастием мыслима, ежели последнее не представляется обыденною мелочью жизни?.. Мелочи управляют и будут управлять миром до тех пор, пока человеческое сознание не вступит в свои права». Нужно революционное обновление общества; всякие разговоры— лишь умножение «мелочей».

Именно такое понимание «мелочей жизни» дано в одноименном цикле рассказов Щедрина. Герои рассказов — люди всех сословий России: крестьяне, ремесленники, помещики, буржуа, интеллигенция. И среди них нет счастливых, ибо все их физические и душевные силы поглощены мелочами, не подлинной жизнью, а ее призраками. И они отдают себя им на растерзание.

Реалистические картины жизни, сопровождаемые авторскими комментариями, погружают читателя в гущу российской действительности 80-х годов XIX века. Щедрин демонстрирует великолепное мастерство и бытописателя, и тонкого психолога, и глубокого мыслителя — революционного демократа.

Его выводы и обобщения строятся здесь, как и в «Господах Головлевых», на основе психологического анализа человеческих душ, взаимоотношений людей, лишенных каких-либо сатирических черт. Его повествование о них не содержит ни иронии, ни даже легкого юмора. В нем горечь, трагизм или прямое обличение помещиков, мироедов, земских «сеятелей». Но обличение не посредством морализирования, столкновения добра и зла, нравоучительных сентенций или сатирической гиперболы и фантастики, а прямое, философски обоснованное. Обличение с точки зрения угнетенного народа, с публицистическими экскурсами в историю экономического и политического развития страны. Поэтому многие рассказы являются, в сущности, социологическими очерками, по жанру своему связанными с очерками натуральной школы, но, как видим, глубоко отличающимися от них.

Щедрин правильно понимал мелкобуржуазную сущность крестьянина-собственника, которого народники считали уже готовым к восприятию социалистических идей. В «Мелочах жизни» он создает тип крестьянина — «хозяйственного мужичка», чья цель жизни сводится к мелочной заботе о своем нехитром хозяйстве, и, несмотря на все ухищрения, обреченного на нищету или «кровопийство».

Рисуя с разной степенью сочувствия и обличения типы «ухичивающих» и накопляющих — хозяйственного мужика, мироеда, помещика, попа, — Щедрин приходит к одному и тому же выводу: «Подобно хозяйственному мужику, сельскому священнику и помещику, мироед всю жизнь колотится около крох, не чувствуя под ногами иной почвы и не усматривая впереди ничего, кроме крох. Всех одинаково обступили мелочи, все одинаково в них одних видят обеспечение против угроз завтрашнего дня. Но поэтому-то именно мелочи на общепризнанном языке и называются «делом», а все остальное — мечтанием, угрозою».

Мелочи объединяют людей разных сословий и роднят их духовно. В рассказах «Сережа Растокин» и «Евгений Люберцев» описана карьера молодых чиновников, достигших значительных высот. Все силы их души ушли на это. Они потеряли способность любить, делать добро, думать о жизни, превратившись в людей-автоматов. У них «идея государственности заменилась идеей бюрократии, а интерес государства превратился в интерес казны». Представитель «золотой молодежи» — Геничка Люберцев «оставил при себе только государственную складку, а труд предоставил подчиненным».

Во «Введении» к циклу «Мелочи жизни» Щедрин приходит к выводу о неизбежности решительных социальных катастроф в России, о назревании революционного процесса, пока что скрытого.

«Ясно, что идет какая-то знаменательная внутренняя работа, что народились новые подземные ключи, которые кипят и клокочут с очевидной решимостью пробиться наружу. Исконное течение жизни все больше и больше заглушается этим подземным гудением; трудная пора еще не наступила, но близость ее признается уже всеми».

Это утверждение Щедрин относит и к России, и, особенно, к Европе, где шли уже открытые классовые битвы.

Глубина идейного осмысления Щедриным общественных процессов, происходящих в 80-е годы в России и Европе, поразительна. Он предвидел наступление третьего, решающего этапа революционного движения.

«ПОВЕСТЬ О ТОМ, КАК ОДИН МУЖИК

ДВУХ ГЕНЕРАЛОВ ПРОКОРМИЛ».