Жизнь «Ивана»
Шрифт:
На Михалька помещик не обращал внимания до тех пор, пока не вздумал как-то раз заставить его поработать у себя в саду — себе помочь. При этой совместной работе, из простого разговора помещика с работником, слово за слово из уст Михалька получился целый град озлобленных слов и речей против «капиталистов» (sic!), богачей-помещиков и богачей-крестьян. «Мы бездомные, мы безземельные, а богачи себе сады разводят, чай целый день попивают…» (Сады без фруктов разводить — по понятию крестьян, глупая и скверная затея, а «чай пить», разумеется, хорошо и приятно.) И т.д. и т.д. Помещик даже опешил несколько, но за разными делами забыл на время этот случай.
На деревне праздновался храмовой («кормовой», крестьянская острота) праздник. По случаю урожая все было поголовно пьяно. На третий день к вечеру запылала рига у деревенского богача-лавочника. Сбежался народ и поймали у риги Михалька. Тем временем занялась соседняя рига, и огонь стал угрожать всей деревне. Воды взять неоткуда, все замерзло, и вот деревня дружно наваливается на Михалька, бьет чем попало и бросает его в огонь (у всех ведь хлеб!) Так и сгорел бы Михалек, но выручил его тот же богач, у которого он зажег ригу. Вы думаете — это великодушие. Ничуть. Богач боялся, что если Михалек сгорит и будет по этому делу следствие, деревня на него, пострадавшего богача, свалит смерть поджигателя. Пожар хотя и не принял больших размеров, но кой у кого хлеб дотла погорел, и… когда на следующий день приехал на следствие урядник, получилось несколько крестьянских показаний о том, как Михалек хвастал, что он железный прут засунул в помещичью молотилку, что он несколько коров убил у того же помещика, и т.д. и т.д. Словом, пока дело касалось одного помещика, знали и молчали, «крыли» своего, конечно, сочувствовали Михальку, но когда поплатились своим трудовым имуществом, то раздалась другая песня…
Оказалось, что Аксютка все время помогала своему мужу…
— Чуден он, во какой матас [33] , а жену не бьет никогда.
С деревенским богачом (равно как и с помещиком) Михалек никогда не «враждовал». Очевидно, здесь «идея» своего рода. И Михалька и Аксюту, обоих недюжинных и способных выше обыденного крестьянского уровня, гнули и сиротство, и бедность [34] до тех пор, пока не явился протест. Очень может быть, что в Москве Михалек хлебнул кой-каких «речей», — в его разговоре с помещиком это так очевидно сквозило. Как бы нелепы и необдуманны ни были действия этого малого, характерна все-таки эта назревшая ненависть бедняка к богачам, к крупным владельцам земли. Нет привычки к интенсивному труду, нет никаких знаний и света, а нужда давит и гнет тем не менее [35] .
33
Матас — шут, фигляр, штукарь, скоморох.
34
Они их и свели так прочно вместе. — Примечание автора.
35
Тут не идеал нужно принимать во внимание, пусть этот идеал будет даже лишний шкалик или какая-нибудь пара калош, тут дело в том, что бьются, по-своему, как рыба об лед, а все-таки идеал недостижим. При этом еще является мысль: каким способом нам, на которых обращена эта ненависть, изменить такой идеал, открыть новые горизонты, дать представление об интенсивном труде (как источнике благополучия)? Нам не верят, смеются над нами, и, может быть, справедливо… — Примечание автора.
И что важно, вражда и ненависть эти назрели теперь изнутри, они уже хотя и редко, но порождают таких Михальков, действующих по своему выстраданному убеждению, тогда как вся пропаганда семидесятников, шедших в народ, едва ли произвела одного такого поджигателя…
С барского гумна возвращается десятка полтора баб и девок и два молодых барских батрака. Холод, вьюга.
Две бабы замешкались в дверях риги у вороха овса. Около них «барский староста».
Анисья [36] (баба лет тридцати): «Александра, касатка, поишши мою шаль, я ее даве тут в овес положила».
Александра (солдатка): «Ее тут и не найдешь» (роется в овсе).
Староста: «Вы тут чаво овес ворошите, живо домой!»
Анисья: «Эх, шаль-то моя…»
Староста: «Какое там г…о, пятиалтынный стоит, ты не на Михайлов день повенчалась и без шали дойдешь… Живее!»
Анисья (обидчиво): Хушь бы и пятачок, да она мне дорога».
Александра: «Вот она, деушка, на».
36
Анисья — баба из той же деревни, откуда «взята» и Александра. Пришла в ту деревню, где «отдата» Александра, погостить к своей сестре, которая в этой же деревне замужем. Александра зазвала ее себе за компанию на барскую молотилку «поработаться» ва хорошую цену, тридцать копеек в день. — Примечание автора.
Староста запирает ригу и вместе с Александрой и Анисьей догоняет медленно подвигающихся против ветра баб и девок.
Анисья (завязывая шаль): «Спасибо те, касатка… (Помолчав.) Скоро твой хозяин домой-то приде?»
Александра: «Два года ему еще служить» (вздыхает).
Староста: «Она намедни сказывала, хучь бы еще годок послужил, я рада» (смеется).
Александра: «Ври боле, я вся искричалась, глякось на меня, а он — рада».
Староста (продолжает смеяться): «Слышь, Анисья, намедни сказали, что Паньку-то в Китае убили, а она плясать».
Александра: «У… у… тебя».
Староста: «Ты что ж это, Миколка, валандаешься округ девок, а скотина не кормлена?»
Алешка: «Вишь, он за Машку схоронился, греется».
Девки хохочут. Ветер обдает всех целым облаком мелких жестких снежинок.
Анисья: «Холодяк какой, в избу бы поскорее на печку».
Машка (толстая, румяная девка): «Надоест на печке».
Александра: «Надоест. Нет, там лучше, один бочок погреешь, другой — хорошо!» (Затягивает какую-то песню.)
Староста: «Ишь, шустрая, чего заголосила?»
Александра: «У мине одна песня».
Девки хихикают в рукав.
Александра: «Кабы были крылушки, полетела бы к нему».
Девки опять хихикают.
Одна из них: «А он бы тебе в горб наклал!»
Александра (обращаясь к Анисье): «Нет, он мне намедни письмо прислал: “Кабы у меня восемь Крылов, так кажный день бы к тебе летал”, так и пишет…»
Письмо на родину. От сына вашего. Первым долгом я вас спешу уведомить, что я внастоящее время жив и здоров затем ниско кланяюсь дорогой мамаши Марфе Васильевне и желаю вам от Бога добраго здоровья и в делах рук ваших скораго и счастливаго успеха, затем прошу мира и благословения, которое может существовать как на военной так и на часной службе по гроб моей жизни. Еще ниско кланяюсь братцу Демьяну Иванычу и желаю вам от Господа Бога добраго здоровия и всего лучшаго. Еще ниско кланяюсь любезной своей супруге Александре Артемовне целую тебя как все равно с тобою в сахарные уста нещетно раз и посылаю я тебе свое супружеское глубочайшее почтение и желаю я тебе от Господа Бога добраго здравия и вделах рук ваших скораго и счасли-ваго успеха и всегда быть весело настроеннаго расположеннаго духа. Еще низехонко кланяюсь своим любезным незабвенным деткам Владимиру Павловичу и Авдотий Павловне. Посылаю я вам свое родительское мир и благословение, которое может существовать погроб вашей жизни. Дорогая мамушка извините меня натом, что я долго неслал вам ответа и сам незнал, что мне были вами посланы деньги я недавно только получил зачто вас душой благодарю за ваши дорогие для меня гостинцы. Вы думаете дорогая мамушка что я на вас обижаюсь, нет не обижаюсь, только радуюсь, но дело состоит в том — я очинно о вас сильно скучаю кабы были у меня 4 великих крыла, тады я наверно летал к вам и к любезной хозяйке своей кажный день. Еще ниско кланяюсь богоданным родителям во первых Артему Кузьмичу а во вторых Авдотий Ильинишной сдетками вашими и желаю от Господа Бога здравия и всего хорошаго на свете. Еще ниско кланяюсь матери кресной с супругом вашим Ильей Андреевичем и желаю от Господа Бога добраго здравия и в делах рук ваших скораго и счасливаго успеха. Еще кланяюсь тетеньке Анисье Степановой еще кланяюсь братцу Петру Николаевичу с супругой издетками вашими и желаю вам от Господа Бога добраго здоровья и всего хорошаго. Еще кланяюсь Егору Терентиевичу с супругой вашей Любовью Николаевною и здетками вашими желаю вам от Бога добраго здравия и всего хорошаго еще поклонитеся там всем родным и знакомым братцам и сестрам и желаю вам всем вообще от Бога здравия и вделах рук ваших скораго успеха. Затем прощайте остаюсь я жив и здоров слава Богу. Павел Иванов Опенкин.
Приложение.
Программа сообщения сведений о быте крестьян (наброски)
I
Имущественное состояние должно быть взято среднее (описать его инвентарь: живой и мертвый; при описании его надо быть особенно осторожным).
Имущественное состояние Степана (что у него было: изба, скот и проч.) в общих чертах.
Иван был третий сын Степана и Лукерьи (взято наиболее встречающееся женское имя). Когда бывает наибольшее число рождений (какой месяц года), справиться у священника одного или больше. Если наибольшее число зачатий падает на осенние месяцы, то есть на холодные, то объяснений можно не искать, но если большинство их бывает в другое время, то расспросить объяснения у крестьян. Какое влияние на зачатие имеет пьянство.
Приблизительно среднее число лет (возраст) выхода замуж женщин и женитьба мужчин. Насколько развиты физически будущие жены (невесты) и мужья. Наиболее часто выходят девушки замуж по любви или расчету. Чем выражается такая любовь, чем вызывается, насколько продолжительна и интенсивна. Бывают ли несчастные случаи от неудачной любви (по вине обстоятельств несчастные случаи частного характера и друг.). Каким расчетом руководятся при женитьбе.
Какое приданое взял Степан за Лукерьей. Из кого состояла семья Степана в то время, как в нее входила Лукерья. Насколько дружна была их совместная жизнь (в общих чертах — дальше по этому поводу будет подробнее), как часто бил муж жену и как бил.
Что делала Лукерья во время беременности Иваном, то есть какую работу несла в последний месяц беременности и последние дни. Были ли разговоры об ожидаемом ребенке между родными (в своей семье и между Степаном и Лукерьей: если мальчик, то… если девочка, то…).
Как родился ребенок (в законное время, или рождение его было ускорено дракой, поднятием тяжести, на тряской телеге и проч.), где родился (в избе, поле). Кто принимал ребенка, успели ли вовремя сбегать за повитухой. Как происходили роды. Тянули ли роженицу через хомут или другим способом. Обращались ли к попу, служил ли он молебен, отворял ли царские врата и проч.