Чтение онлайн

Химический факультет, расположенный в стороне от главного здания, каждого входящего ошеломлял «букетом» незнакомых и, главное, непонятных запахов. Так может пахнуть только Наука! На первом экзамене по математике преподаватель два часа гонял её почти по всему материалу и в результате поставил четвёрку. Пришлось сдавать все остальные предметы и идти по конкурсу наравне со всеми. В результате Варвара из-за физики не добрала одного балла. После очередного досадного провала в МГУ, она, поплакав в очередной раз на плече Кита, плюнула и подала документы на вечерний химфак Института Нефти и Газа, который находился всего в двадцати минутах ходьбы от Университета.

Сначала Варька горевала – красивое и таинственное здание МГУ на Ленинских горах невозможно было сравнить с современным убогим фасадом «керосинки». Но вскоре она поняла, что ничего страшного не произошло. Учиться было интересно. Девчонки в группе оказались компанейскими. Некоторые из них поступили сюда так же, как Варя, сначала попробовав свои силы в других ВУЗах. Правда, музыкальную школу пришлось бросить.

Недолго думая, Варька устроилась лаборанткой на опытный завод при Научно-исследовательском институте нефтепереработки (НИИ нефтегаз) в центральную контрольную лабораторию. Чуть раньше туда же пришла девчонка с забавной фамилией Сорока. Звали её Галка. Очень смешно звучало сочетание – Галка Сорока, поэтому Варя стала звать свою новую знакомую просто Сорокой. Сорока закончила ПТУ по специальности лаборант – химик и её распределили на этот же завод. Они сразу подружились. Сорока была без лишних амбиций и совершенно неконфликтная, кроме того, была глухой на одно ухо. В детстве она чем-то болела и получила осложнение. При разговоре Сорока, как птица, поворачивала голову здоровым ухом к собеседнику, стараясь лучше расслышать сказанное. Она сразу признала Варькино главенство и стала преданной и надёжной подругой.

В первую же неделю им, как самым молодым, да ещё новеньким, предложили поехать на две недели в колхоз. Сентябрь был удивительно теплый, и девчонки с удовольствием согласились – насидеться в лаборатории они ещё успеют. Бесспорно, лучше поработать в колхозе и оттянуть хотя бы ненадолго начало своей трудовой деятельности. Честно сказать, Варьке понравилась работа в лаборатории. Запах бензина, битумов и прочей нефтегадости волновал её. Ей нравилось приходить в большой светлый зал с длинными рядами столов, заставленных приборами, и вдыхать букет непривычных ароматов. Поработать в колхозе тоже было неплохо. Девчонкам было совершенно все равно, что убирать или собирать. Компания предполагалась большая – молодые сотрудники из двух институтов: девочки – из нефтяного и мальчики их «конторы» Сухого – «летчики-конструкторы-пилотчики».

Автобус отходил прямо от НИИ. Путь лежал в деревню с мрачноватым названием Могильцы. Приключения начались, как только автобус въехал в Волоколамский район. Перед опущенным железнодорожным шлагбаумом остановились. За автобусом с «колхозницами» пристроилась кобыла, впряжённая в телегу, в которой на подстилке из сена стояла длинная деревянная клеть с гусями. Хозяин дремал. Гуси тихонько о чём-то беседовали. Кобыла пряла ушами отгоняя назойливых мух. Лохматый хозяйский пёс нетерпеливо крутился около телеги с опаской поглядывая на урчащие машины и изредка чихая от выхлопных газов.

«Хвост» из стоящих машин все увеличивался. Ждать, видимо, предстояло долго. Водитель автобуса открыл двери и предложил всем подышать свежим воздухом. Девчонки высыпали наружу. Варька и Сорока дышали «через сигаретку» воздухом, напоённым густыми выхлопами грузовиков и легковушек.

Вдалеке, наконец, зашумел состав. Водители и пассажиры, вышедшие покурить, заспешили обратно. Поезд с оглушительным свистом пролетел мимо, обдав их пылью дальних странствий, запахом туалетов и гарью угольных «титанов». В этот момент лошадь, запряжённая в телегу, громко фыркнула, дёрнула головой и с испугу попятилась назад. Телега наехала на, стоящий позади неё, новенький «москвич» и разбила обе фары. От удара дверца клети, стоявшей на телеге, открылась и перепуганные гуси хлопая крыльями начали выпрыгивать на дорогу. Хозяйский пёс метался между машинами. Орущие гуси, тяжело переваливаясь, разбегались не только по проезжей части, но уже бродили и по железнодорожному переезду.

Водители орали на бедного дядьку, давили на клаксоны, требуя начать движение. Суматоха продолжались пока из будки не появилась ОНА – женщина в оранжевом жилете. Увидев эту картину, она онемела. Сознание вернулось к ней не сразу. Её монолог был краток и не отличался разнообразием идиоматических выражений. Восхищало их количество. Дядька, наконец, пришёл в себя, сдвинул на лоб замызганную кепчонку с пуговкой на макушке и почесал затылок.

– Ты понимаешь, что я не могу открыть движение, пока здесь гуляют гуси? – проникновенно спросила она.

Дядька молча кивнул головой и принялся прилаживать отвалившуюся дверцу клети. Какой-то парень уже тащил первого пойманного гуся.

– Мужики, – раздался из толпы чей-то голос, – помогите собрать гусей, а то мы так никогда не уедем.

– А они щипаются, – пропищал детский голосок. Толпа засмеялась. Несколько добровольцев поспешили в разные стороны в поисках гусей. Хозяин чуть не плача, принимал очередного беглеца и, кланяясь, благодарил спасителя.

Народ в ожидании конца приключения мирно расположился у обочины на пыльной траве. Слышался смех. Кто-то уже разложил картишки. Мамаши выгуливали засидевшихся детишек. Суета и неразбериха продолжались около часа, пока последний гусь не оказался запертым в клетке. Как выяснилось, виноватых среди присутствующих не оказалось. Виноват был ПОЕЗД, но он давно уехал.

Наконец поднялся шлагбаум. «Спектакль» был окончен. Шофёр тронул автобус, и он покатил своей дорогой. Позади остались несчастный дядька с гусями и лохматым преданным псом и владелец «москвича» с разбитыми фарами. Было смешно и грустно. Девчонки, сначала покатывающиеся со смеху, теперь искренне сочувствовали незадачливому дядьке в смешной кепчонке с пуговкой и лохматому преданному псу, тихо сидевшему у ног расстроенного хозяина.

Оба автобуса почти одновременно добрались до места дислокации. Галдящую, уставшую толпу разместили в старом здании сельской школы. Здание было настолько ветхим, что прогнившие половицы угрожающе прогибались и грустно скрипели от тоски и одиночества. «Мальчиков» и «девочек» развели по разным классам в разных концах коридора. Запах прелого дерева пропитал сваленные в углу комнаты матрасы, на которых предстояло спать. «Удобства» располагались на улице. Недалеко от крыльца, под навесом – старое кострище летней кухни сиротливо поблёскивало антрацитом обугленных деревяшек.

Место же было удивительное. От главного входа вниз уходила старинная лиственничная аллея. Где-то высоко над головой огромные деревья величаво покачивали разлапистыми пушистыми ветвями, осыпая поросшую травой дорожку нежной мягкой хвоей. Конец аллеи терялся среди беспорядочно растущих старых лип и упирался в забор, который давно сгнил. Кривая калитка сиротливо висела на одной петле чудом уцелевшего столба. Прямо за калиткой сверкал небольшой бочажок, в котором били хрустальные родники, откуда брали воду для кухни и умывания.

Деревенька Могильцы была малонаселённой. Прямо за околицей начинались поля с рядами сжатых снопов сухого льна. Лён был здесь главной культурой. Десятилетиями из поколения в поколение его выращивали на этих полях, окружённых вековым лесом. Главная усадьба находилась километрах в трёх. Затяжная тёплая осень торопила с уборкой. Как долго продержится вёдро, никто сказать не мог, поэтому с утра всех сразу отправили на лён. Ребята подвозили с поля осыпающиеся снопы к молотилке. Девчонки с двух сторон хватали сноп и заталкивали его между крутящимися валками. Вблизи молотилки в пыли не было видно лица напарницы. Старенький агрегат работал без перебоев и остановок. Девчонки, повязанные платками так, что видны были только глаза, походили на таинственных восточных красавиц.