Чтение онлайн

– Врет, толстая морда! Игнаша, защита наша, - не верь. Они все заодно - толстые, грабители, мать...

– Не сдавай, Игнат!
– кричали в толпе.

– Снимай крышку! Жидягу хоронят из тех, что вчерась настреляли...

Человек в полушубке хлопнул ладонью по плечу Игната.

– Ты - что? Хулиган, что ли? Забастовщик?
– спросил он громко, с упреком.

– Братцы, - кто я?
– взвизгнул Игнат, обняв его за шею.
– Скажите скорее, а то - убьюсь! На месте убьюсь! Братцы, эх...

Взмахнув руками, он сбросил с себя шубу и начал бить кулаками по голове своей; Самгин видел, что по лицу парня обильно текут слезы, видел, что большинство толпы любуется парнем, как фокусником, и слышал восторженно злые крики человека в опорках:

– Игнаша! Не сдавай Порт-Артур, бей чорта в лоб! Защита! Кр-расота моя, ты!

Человек пять, тесно окружив Лютова, слушали его, смотрели, как он размахивает дорогой шапкой, и кто-то из них сказал:

– Обалдела Москва, это верно!

"Кончилось", - подумал Самгин. Сняв очки и спрятав их в карман, он перешел на другую сторону улицы, где курчавый парень и Макаров, поставив Алину к стене, удерживали ее, а она отталкивала их. В эту минуту Игнат, наклонясь, схватил гроб за край, легко приподнял его и, поставив на попа, взвизгнул:

– Сам понесу! В Москва-реку!

Лютов видел, как еще двое людей стали поднимать гроб на плечо Игната, но человек в полушубке оттолкнул их, а перед Игнатом очутилась Алина; обеими руками, сжав кулаки, она ткнула Игната в лицо, он мотнул головою, покачнулся и медленно опустил гроб на землю. На какой-то момент люди примолкли. Мимо Самгина пробежал Макаров, надевая кастет на пальцы правой руки.

– Уведи ее... что ты, не понимаешь!
– крикнул он. А перед Игнатом встал кудрявый парень и спросил его:

– Схлестнемся, что ли?

– Бей его, ребята!
– рявкнул человек в черном полу-шубке, толкая людей на кудрявого.
– Бейте! Это - Сашка Судаков, вор!
– Самгин видел, как Сашка сбил с ног Игната, слышал, как он насмешливо крикнул:

– Ну-ка, шпана! Храбро, - ну!

Человечек в опорках завертелся, отчаянно закричал:

– Игнаша, герой! Неужто сдашь, и-эхх!
– и, подбежав к Макарову, боднул его в бок головою, схватил за ворот, но доктор оторвал его от себя и опрокинул пинком ноги. Тот закричал:

– Всех не перебьете, сволочи-и! Расстрельщики-и! Макаров толкнул на Самгина Алину, сказав:

– Второй переулок направо, дом девять, квартира Зосимова, - скорее! Я Володьку выручу...

Самгин, подхватив женщину под руку, быстро повел ее; она шла покорно, молча, не оглядываясь, навертывая на голову шаль, смотрела под ноги себе, но шагала тяжело, шаркала подошвами, качалась, и Самгин почти тащил ее.

Испуг, вызванный у Клима отвратительной сценой, превратился в холодную злость против Алины, - ведь это по ее вине пришлось пережить такие жуткие минуты. Первый раз он испытывал столь острую злость, - ему хотелось толкать женщину, бить ее о заборы, о стены домов, бросить в узеньком, пустынном переулке в сумраке вечера и уйти прочь.

Он едва сдерживал это желание и молчал, посапывая, чувствуя, что если заговорит, то скажет ей слова грубо оскорбительные, и все-таки боясь этого.

– Какие... герои, - пробормотала Алина, шумно вздохнув, и спросила: Володьку изобьют?

Самгин не ответил. Его не удивило, "что дверь квартиры, указанной Макаровым, открыла Дуняша.

– О, господи! Какие гости!
– весело закричала она.
– А я самовар вскипятила, - прислуга бастует! Что... что ты, матушка?

Ее изумленное восклицание было вызвано тем, что Алина, сбросив шубу на пол, прислонясь к стене, закрыла лицо руками и сквозь пальцы глухо, но внятно выругалась площадными словами. Самгин усмехнулся, - это понравилось ему, это еще более унижало женщину в его глазах.

– Уведи меня... куда-нибудь; - попросила Алина. Клим разделся, прошел на огонь в неприбранную комнату; там на столе, горели две свечи, бурно кипел самовар, выплескивая воду из-под крышки и обливаясь ею, стояла немытая посуда, тарелки с расковырянными закусками, бутылки, лежала раскрытая книга. Он прикрыл трубу самовара тушилкой и, наливая себе чай в стакан, заметил, что руки у него дрожат. Грея руки о стакан, он шагал по комнате, осматривался. На маленьком рояле - разбросаны ноты, лежала шляпа Дуняши, рассыпаны стеариновые свечи; на кушетке - смятый плед, корки апельсина; вся мебель сдвинута со своих мест, и комната напоминала отдельный кабинет гостиницы после кутежа вдвоем. Самгин брезгливо поморщился и вспомнил:

"Что хотел сказать Макаров в больнице?" Явилась Дуняша, и. хотя глаза ее были заплаканы, начала она с того, что, обняв Клима за шею, поцеловала в губы, прошептав:

– Ой, рада, что пришел!

Но тотчас же бросилась к столу и, наливая чай в чашку, торопливо, вполголоса стала спрашивать, что случилось.

– Она - точно окаменела, лежит, молчит, - ужас!

Сухо рассказывая ей, Самгин видел, что теперь, когда на ней простенькое темное платье, а ее лицо, обрызганное веснушками, не накрашено и рыжие волосы заплетены в косу, - она кажется моложе и милее, хотя очень напоминает горничную. Она убежала, не дослушав его, унося с собою чашку чая и бутылку вина. Самгин подошел к окну; еще можно было различить, что в небе громоздятся синеватые облака, но на улице было уже темно.

"Хорошо бы ночевать здесь..."

В дверь сильно застучали; он подождал, не прибежит ли Дуняша, но, когда постучали еще раз, открыл сам. Первым ввалился Лютов, за ним Макаров и еще кто-то третий. Лютов тотчас спросил:

– Что она? Плачет? Или - что? Макаров отодвинул его и прошел в комнату, а за ним выдвинулся кудрявый парень и спросил:

– Где можно умыться?

– Идем, - сказал Лютов, хлопнув его по плечу, и обратился к Самгину: Если б не он - избили бы меня. Идем, брат! Полотенце? Сейчас, подожди...

Он исчез. Парень подошел к столу, взвесил одну бутылку, другую, налил в стакан вина, выпил, громко крякнул и оглянулся, ища, куда плюнуть. Лицо у него опухло, левый глаз почти затек, подбородок и шея вымазаны кровью. Он стал еще кудрявей, - растрепанные волосы его стояли дыбом, и он был еще более оборван, - пиджак вместе с рубахой распорот от подмышки до полы, и, когда парень пил вино, - весь бок его обнажился.

– Сильно избили вас?
– тихо спросил Самгин, отойдя от него в угол, парень, наливая себе еще вина, спокойно и сиповато ответил:

– Если б сильно, я бы не стоял на ногах. Вошли под руку Дуняша и Лютов, - Дуняша отшатнулась при виде гостя, а он вежливо поклонился ей, стягивая пальцами дыру на боку и придерживая другой рукой разорванный ворот.

– Извините...

– Сейчас я достану белье вам, пойдемте, - быстро сказала Дуняша.

– Ф-фа!
– произнес Лютов, пошатнувшись и крепко прищурив глаза, но в то же время хватая со стола бутылку.
– Это... случай! Ей-богу - дешево отделались! Шапку я потерял, - украли, конечно! По затылку получил, ну - не очень.