Чтение онлайн

Кот Барсик ничего не знал об этих размышлениях и происшествиях. В первый день он даже не обратил внимание на долгое отсутствие Толстой Бабушки. Но обнаружив её пропажу, Барсик просидел два дня у входной двери, настораживаясь и привставая, когда хлопала дверь внизу или звякали ключи, поворачиваясь в замках соседки, той самой Крыски, к которой могла заглянуть Бабушка и возвращения её от которой ожидал теперь кот. Но открывалась соседкина дверь, шлепал когтями о бетонный пол пес Тобик, звенели сцепки поводка, возилась с замками Крыска - а Толстый Человек Бабушка не появлялась из долгих гостей, и через несколько дней Барсик перестал бегать к двери на железные стуки внизу и на лестничной площадке.

Вскоре он уже стал забираться на колени к Брату. Брат, удивленный этой новой повадкой, пробовал уносить кота и кидать ему Дуньку. Но кот не хотел топтать Дуньку, это была грубая физиология, а Барсик искал сердечного тепла и полноценного человеческого общения и убегал с кровати за Братом на кухню или к дивану.

– Каждый хочет любить - и барсук, и кошак, - понимающе вздыхал Брат и наскоро гладил кота, трепал загривок и спину.

Плохо было то, что Брат тоже стал редко бывать дома, а когда приходил, то был весь какой-то сумрачный, на взводе, недоступный, мало сидел на табурете и диване, а все бегал по кухне, по комнатам, доставая всякие тряпки, гремел кастрюлями с кипятком в ванной - как водится, и горячую воду заодно отключили, и Брату приходилось её кипятить, перестирывая испачканное белье и изблеванные платочки. И хотя коту всегда было вдосталь еды в чашке, не вдосталь было простого человеческого общения, и Барсик шел на кухню и сновал под ногами у Брата, так что в один день Брат даже заорал на него, что изумило кота, и он ещё несколько раз пробовал пристать к Брату, не веря его запрету быть рядом - и уж только потом, уйдя из дому и прийдя ближе к ночи, Брат сам позвал его на диван и стал рассказывать неутешительные новости.

Понимал ли его кот? И вообще - помнил ли он ещё Бабушку? Да должен был - узнавал же он племянников Брата, что появлялись в дому раз-другой в полгода. Но когда в доме стоял гроб, а Брат ночью выпустил кота из другой комнаты немного поразмяться - вопреки настоятельным советам старух не подпускать кота к покойнику - Барсик заинтересовался лишь тазом с марганцовкой, поставленным на пол под домовиной. Он даже не стал нюхать тело Бабушки, когда Брат сам поднял и поднес кота ближе - и похоже, так почувствовал Брат, кот просто не захотел ничего знать о мертвом и уже ушедшем - он ходил по комнате, нюхая запахи, заглядывая в ванную и на кухню, предпочитая знаться с ощутимым, вещественным, посюсторонним, живым, среди которого уже не было Толстой Бабушки, было только мертвое, не интересное коту тело в гробу на табуретках, а не Толстая Бабушка, её не было, нигде - а меж тем, её великое сновидение, по-прежнему реющее над миром и городом, продолжало достигать чувств и памяти кота. И в нем, исполняя все по вере её, Бог располагал Толстую Бабушку в центре мира так, что оно великим колесом обращалось вокруг этой своей оси, за что Бабушка милостиво жаловала мироздание знаками своего приятия и удовлетворения. Мироздание же, вдохновленное таким поощрением, рассылало, как спицы к ободу колеса, эту благодать на все окраины, а от окраин, к середке, поступали всяческие подношения, всеугождение и радостное предупреждение всех желаний. Тут сходились лучшие вкусы мира, и сюда стекались все его дары и приятности, и кореянка Роза, как кот Барсик жука к ногам, вновь приносила и возлагала на табуретку к дивану мороженку и ещё китайскую лапшу с пряностями - и не из выгоды, не по тайному заднему умыслу, а потому что хороший человек и хорошо относится, а ещё звери во множестве своем давали ведать свои повадки, потому что по телевизору весь день крупно показывали передачи про животных, занятных обезьянок и цветастых рыб. Но хотя это сновидение изобиловало сметаной и колбасой, кот не шел в него, он бежал за Братом, и лапки Барсика оттискивали на речном песке цепочку следов, что бок-о-бок со следами подошв Брата оставалась тут уже навсегда - ведь Река была изумительно чистой и покойной, её волна не слизывала с песка отпечатки проходящих по берегу - не то что волны, ни морщинки, ни сквознячка, ни негодных озорников, что могли бы назло испортить чужой след, так что всегда можно сходить и проверить отпечаталась там котовая лапа или нет. А Брат знай себе шагал по берегу, не оглядываясь на брата-кота, который, любопытно же, кое-когда останавливался и макал лапу в мокрую прозрачность, этой воды коту было не боязно, она не кусалась горячим ртом и не студила. И наконец, они оказывались у какого-то очень большого дерева, если глядеть издали, могло показаться, что это тополь, роняющий пух, или вообще идет снег, так густо сыпалось вокруг что-то серебристое. Но Брат достигал дерева как-то так сразу вдруг, и становилось видно, что это не снег и не тополиный пух, а серебристые листья, и летят они с дерева густо-густо, но ветки дерева не оставалось нагими, потому что новые листья вырастали на нем каждый миг, а ещё удивительно было то, что не только листья, но и само дерево все было каким-то серебристо-лучистым, светящимся, и Барсик даже не загадывал вскарабкаться по стволу, он вообще не находил особого интереса в этом дереве, не для кошек оно, уж больно большое. Но Брат останавливался именно здесь, глядел на листья, что во множестве слетали с ветвей и таяли в воздухе не достигнув земли, почему-то вздыхал, а затем невесть откуда доставал и прикладывал к губам рожок не то флейту не то горн, кот в этом не разбирался, и начинал играть музыку. И поскольку в этом бесконечном листопаде была печаль неизбывного прощания, то и Брат хотел сыграть мелодию печальную-печальную, расставально-пронзительную, а музыка получалась проникновенная и светлая-светлая, потому что едва Брат направлял на то свое дыхание, как из рожка не то горна сама собой появлялась мелодия, и сразу, не мешкая, каким-то горным серпантином начинала забираться ввысь, да так высоко, прямо небо с овчинку казалось, вот то дальнее небо, даже у Брата дух захватывало, тако высокуще, тут и он ещё не гостил, потом, успеется, но музыке-то было видней, и Брат не противился, только удивлялся безмятежной радости, что простиралась с этой его-не его мелодией - совсем не загадывал, ну прям краснощекий горнист трубит побудку в детском лагере, только покойнее, мягче, как-то неколебимо покойно - вот и кот, трус такой, и то не пугается громкой музыки - а кот-то и не слышал ничего, никаких этих духовых флейт-фаготов, ему открывалось другое: как вылетают из раструба горна мотыльки и бабочки и порхая туда-сюда, опускаются на воду - и живенькое глазенко, конечно же, прыгало и сводя лапки вместе, ловило ещё в воздухе эту радужно - и серебристокрылую дичь, ну, а если промахивалось, то тоже не беда, ведь мотыльки, упадая в Реку, одевались в золотое перо и сновали по-над дном искрящей мелюзгой, и тогда кот лез в воду и лапкой когтил эту восхитительную добычу. В этом, разумеется, нет ничего удивительного, ведь ухо котов умно не для музыки, им что фа-бемоль, что ми-диез, расталдыкивать попусту - не находит, видишь ли, существенной разницы, скотина бестолковая, а вот то ли дело сунуть лапку в мокрую прозрачность да поймать золотого карасика, уж это коты понимают.

май-октябрь 2001 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ

МАМИНЫ СКАЗКИ

ГУСЫЧ

ПАВУШКА

ВЕСЕЛЫЙ КОЗЕЛ

ВЕЛИКАЯ КВАКША

ДУШЕНЬКА

НЕНАСЫТНАЯ ЖАБА

КОЗЕЛ-ДОНОСЧИК

ОБЕЗЬЯНА ГАНЯ

ИНДЮК-МЗДОИМЕЦ

ВАСИЛИСА И ЖАБРАИЛ

ВЕТЕР

ГОВОРЛИВЫЙ ГУСЬ

ХРУСТАЛЬНАЯ МЕЧТА РУССКОГО ЗАЙЦА ФОМКИ

ГУСЫЧ

В квартире жил человек, звали его Гусыч, и жил кот Берлиоз. Почему их так звали, никто не знал, да в этом ли дело. Гусыч был большой, лет так около ста ему было - самый сок в мужской жизни. Был он очень умный, но сильно ленивый, брюки он носил год на левой стороне, второй год на правой, которые ему вылизывал его кот Берлиоз, вернее, делал вид, что вылизывал, такой был кот хитрюга. Кот был хитрый и притворялся немым, безголосым, когда Гусыч был дома, он не мяукал, не пел свои песни-мурлыки, но как только Гусыч уходил из дома, кот пел чудесные песни и сочинял для Гусыча сказки и байки, прийдя домой, Гусыч садился за стол и переписывал байки Берлиоза, а кот сидел рядом указывал, какие строки оставить, а какие нет, те смахивал пушистым хвостом. Гусыч ненавидел одну старушенцию, на которую писал ехидные пасквили, и Берлиоз сердился на Гусыча и выждав момент, когда Гусыч снимал брюки, кусал его гусиные лапки и царапал его за байки про старуху. Гусыч давал слово не трогать старуху, тогда Берлиоз уходил довольный, а Гусыч садился писать байки, которые сочинял во сне, или садился лениться и ленился долго и много, что даже пятки чесались.

ПАВУШКА*

_____

* с этой сказки и далее вниз в основном оставлена авторская пунктуация

В зеленом и райском лесу жила прекрасная птица Павушка. Была она несказанной красоты. Все в ней было прекрасно: маленькая головка сидела на точеной лебединой шейке, украшенная мягким пухом и разноцветными перьями. Ноги её были длинные и стройные, но особенно был прекрасен хвост яркими перьями с золотистыми отливом, которым Павушка очень гордилась и хвасталась перед подругами: "Нет меня прекрасней, нет мне здесь пары, нет для меня здесь равного по красоте жениха, уйду я от вас и пока не найду себе жениха, не вернусь к вам". И ушла. Долго шла и увидела могучего Орла. Орел, я пришла к тебе, очень ты мне нравишься, буду с тобой жить. Ну что же сказал Орел: живи. Орел был птицей царской, охотился и приносил добычу Павушке, но обжилась она и стала ворчать: разве это еда, разве это счастье? Рассердился Орел и прогнал Павушку. И пошла Павушка дальше. Долго шла и лесом и горами. И вдруг увидела Попугая, тот сидел на ветке и щелкал громко своим клювом. Понравился Павушке Попугай, Попугай, я пришла к тебе, я хочу с тобой жить. Живи сказал Попугай. Жили они жили, надоела Попугаю Пава стал он её передразнивать, клевать её в голову, дергать из хвоста красивые перья и втыкать их себе в хвост, да так ощипал её, и стала она птица облезлая и драная и прогнал её Попугай. И решила Павушка идти дальше. Долго шла. Наконец показались её родные места. Увидели её подруги, не узнали, горько плакала Павушка, у всех подруг дети выросли, внуки, а она как перст одна. Все смеялись над Павой и кричали за суженым ходила, хвост потеряла, красота увяла. Живи Пава проще, где родился там сгодился, будешь хозяйкой в доме.

И осталась Пава в своем лесу одна-одинешенька.

ВЕСЕЛЫЙ КОЗЕЛ

Солнце грело бока веселому козлу, грело и рожки и хвостик, в общем всего грело и было этому козлу очень хорошо, весело было, дождик полил вымочило козла, отряхнулся козел от дождинок тряхнул бородой и опять весело ему, подул ветерок прохладный высушил его от дождя и запрыгал козел от радости хорошо ему, весело жить. Так и жил козел веселый и радостный. Трава зеленая, небо синее, тучки белые как лебеди плывут по небу.

Но вот увидел веселый козел великолепную лань и влюбился, и нету ему покоя, день и ночь ходит смотреть на гордую лань да не решится сказать ей о своей любви, и не мило ему ни солнце теплое, ни летний дождь, ни веселый, шаловливый ветерок. Все стало плохо, куда делось его веселье, потускнела его шерстка, повылиняла, рога стали гнуться, совсем стал плох козел. День ото дня сохнет, а лань все забыть не может. Прошло много лет и стал козел старый, никому не нужный и пришел он на полянку и думает и зачем это я сох по гордой лани, чем она лучше моих подруг козочек? И решил козел забыть её, и стал смотреть на солнце, и на теплый шаловливый дождик свои бока подставлял и стал снова здоровым и сильным веселым козлом, которому всегда хорошо и в дождь и ветер, да так и бегает по горам по лугам радуется всему, доволен, такой он веселый козел.

ВЕЛИКАЯ КВАКША

Жаба сидела на кочке и пыжилась от гордости, а гордилась она тем, что на лбу у неё была огромная шишка, которая день ото дня становилась все больше, вот я такая умная, весь мой ум и прозорливость находятся в этой шишке, все я вижу, все знаю о каждом, что кого ждет, кто чем дышит, вижу все и знаю все про всех. Простые лягушки боялись жабы и пресмыкались перед ней, носили корзинками комаров и мух, чесали ей брюшко, чистили её кочку, и тихонько квакали ей на ночь о её могучей шишке. Жаба млела от лести и считала что ей все дозволено, все возможно. А шишка все росла и закрыла ей глаза, и ничего не видела жаба вокруг ни зеленого пруда, ни кувшинки, которые цвели в пруду. Заплакала жаба от бессилия, и никто уже не замечал жабу, не холил и не кормил квакшу. Сидит и плачет жаба и жалеет себя и свою гордость проклинает. Зачем я такой была, зачем мне все подношения. Лучше быть простой лягушкой да и жить в свое удовольствие. Услыхал её причитания ерш и пожалел квакшу, прыгнул к ней на кочку и продырявил её шишку на лбу своими колючками, уменьшилась шишка, а затем совсем исчезла. Рада квакша, расцеловала ерша и попрыгала по болоту. Села на кочку и думает, зачем мне мое величие и гордость? А ведь просто жить и радоваться солнцу и изумрудной травке куда лучше, чем пыжиться и гордиться. И весело стало ей и хорошо, да какая я великая квакша, просто я обыкновенная лягушка, а подругам лягушкам сказала, не гордитесь и не пыжьтесь, а не забывайте мою великую шишку.

ДУШЕНЬКА

В одной обширной норке жила себе поживала толстая и неряшливая крыса. Звали крысу Душенька. Душенька была себе на уме, запасала себе на будущую жизнь запасы. Делала она это искусно. Вся её норка была забита продуктами и товарами, нужными и не очень, но крыса была запасливая и всем знакомым говорила: я - Скорпион запасливый, люблю, чтобы всего было много (по гороскопу крыса была Скорпионом). Но продукты все прибывали и прибывали, уже и ложить было некуда, так она к соседям повадилась - то одно положит на время, то другое. Так и жила в заботах о пище насущной.

Прослышал о такой домовитой крысе Крот и решил её навестить. Пришел в теплый денек и постучался в норку к Душеньке. Впустила его хозяйка, приняла достойно, что есть в закоулках, все поставила на стол, потчует Крота. Крот был красивый и тоже толстый, особенно была хороша шубка, так и лоснилась, блестела, как шелк. Гордился ей Крот и берег шубку. Да вот видел Крот плохо, не разглядел Душеньку. А была она очень неряшливая, в норке её было все вверх дном и сама всегда неопрятная. Решил Крот просить её стать его женой. Подумала Душенька и согласилась, а сама думает: перво-наперво обследую его закрома. А Крот был хозяин хороший, любил чистоту и аккуратно вещи и продукты хранил, всюду порядок и чистота. Проверила все крыса, обнюхала и осмотрела все и решила выйти замуж за Крота. Поживу, - думает Душенька, - и перетаскаю все к себе в норку, ещё буду богаче, ещё заживу сытней, а как все перетаскаю, так и Крот не нужен будет мне.

Стали Крот жить с Душенькой. Кормит Крота сытно из его запасов, своих не трогает. Зерно уже все перетаскала и коренья, и зелень, и жучков всяких. Пусто стало у Крота и грязно, да он и не видит, как у него в доме дела, полностью верит Душеньке. Обчистила его Душенька подчистую и говорит Кроту: не нравится мне у тебя жить, очень уж пусто у тебя, то ли дело в моей норке - каждый уголок заполнен едой. Ухожу я от тебя, живи один. Вильнула хвостом на прощанье и исчезла в своей норке.

Переживал очень Крот, шубка вся поистерлась, мех у шубки облез, глаза совсем не видят, все всматривается в кусты, не прийдет ли обратно его Душенька. Долго тосковал так Крот и совсем обессилел, а утром однажды пришли к нему братья кроты и смотрят: нет Крота, только шкурка его лежит в норке, высох весь Крот от тоски по Душеньке.