Жизнь Ленина
Шрифт:
Пришел век целесообразности, век Ленина. Доктрина была свергнута с престола экономическим бедствием; чтобы достичь хозяйственного успеха, большевики жертвовали идеологией. Большевистская революция была скачком из мировой войны в гражданскую. Следующий скачок был из царства мечты в царство необходимости. Революции угрожало поражение на экономическом фронте, и Ленин прилагал гигантские усилия, чтобы возродить хозяйство России.
В сталинской истории ВКП(б) говорится: «Общая продукция сельского хозяйства в 1920 году составляла лишь около половины довоенной… Выплавка чугуна за весь 1921 год составляла всего лишь 116,3 тысячи тонн, т. е. около 3 % довоенного производства чугуна. Не хватало топлива. Транспорт был разрушен. Имевшиеся в стране запасы металла и мануфактуры были почти исчерпаны. В стране был острый недостаток самого необходимого: хлеба, жиров, мяса, обуви, одежды, спичек, соли, керосина, мыла»{878}.
Социализм как в наше время принято называть государственный капитализм, привлекателен для отсталых стран. Благодаря гражданской войне и интервенции, в 1921 году Россия была более отсталой, чем в 1917. Марксисты решили, что страна нуждается в дополнительном периоде частного капитализма, прежде чем перейти к социализму. Отсталость капитализма позволила большевикам победить. Дальнейшее развитие капитализма должно было теперь помочь им остаться в седле. Предполагалось, что в будущем частный капитализм уступит место тотальному государственному капитализму.
Некоторым коммунистам хотелось большего. Ленин дал им отпор. 19 февраля 1921 года он писал Г. Кржижановскому, руководившему Госпланом: «О плане Милютин пишет вздор… Мы нищие. Голодные, разоренные нищие. Целый, цельный, настоящий план для нас теперь = «бюрократическая утопия». Не гоняйтесь за ней. Тотчас, не медля ни дня ни часа, по кусочкам выделить важнейшее, минимум предприятий, и их поставить»{879}. В том же духе Ленин писал в «Правде» от 21 февраля 1921 года: «Суть дела в том, что у нас не умеют ставить вопросов и живую работу заменяют интеллигентским и бюрократическим прожектерством… мы должны научиться Россией управлять… Поменьше интеллигентского и бюрократического самомнения…»{880}.
В практичности Ленина иногда проскальзывало что-то плюшкинское: «Сбор хлама, отбросов, мертвых материалов. Использование их для обмена на хлеб», — писал он Кржижановскому в апреле 1921 года{881}. Распоряжение наркомпроду от 30 мая: «Ускорить посылку мешков для Укрнаркомпрода, а также посылку товаров для товарообменного фонда Украины», «…о последующих распоряжениях… сообщайте ежедневно формально и письменно… Личная ответственность…»{882}
Теперь тонна хлеба в глазах Ленина весила больше, чем том Маркса. Идеологических рассуждений как не бывало: для них не оставалось времени. «По имеющимся сведениям в пределах Чувашреспублики имеется 35 тыс. пудов мяса, неподвезенного к станциям желдорог вследствие отсутствия гужевого транспорта. Ввиду близкого наступления оттепелей, возможной порчи мяса, предлагаем в боевом порядке принять меры к обеспечению Компрода транспортом для вывоза мяса. О принятых мерах немедленно телеграфируйте»{883}.
Ленин стал так чувствителен к настроению масс, он так остро осознавал слабость режима, что в середине апреля 1921 года дал Молотову такие инструкции: «Если память мне не изменяет, в газетах напечатано письмо или циркуляр ЦК насчет 1 мая, и там сказано разоблачать ложь религии или нечто подобное. Это нельзя. Это нетактично. Именно по случаю пасхи надо рекомендовать иное: не разоблачать ложь, а избегать безусловно всякого оскорбления религии. Надо издать дополнительно письмо или циркуляр. Если Секретариат несогласен, то в Политбюро». Требуемый циркуляр был опубликован в «Правде» 21 апреля{884}.
(До болезни Ленин никогда не диктовал, а писал заметки, распоряжения и телеграммы от руки. В середине письма секретарю, Л. Фотиевой, он как-то заметил между прочим: «Чернила у меня, как видите, дрянь», — и попросил: «пришлите, пожалуйста, баночку хороших, для наливного пера»{885}.)
Не забывал Ленин и о Вандерлипе с его концессиями. В апреле 1921 года он отправил меморандум Чичерину: «Разъяснено ли Вандерлипу, что мы могли бы сдать американцам в концессию громадные нефтяные площади (Баку, Грозный, Эмба, Ухта) и этим бы Америка побила Англию? Позвоните, как только прочтете это»{886}.
Коммунисты и рабочие продолжали возражать против концессий. Ленин спорил с несогласными: «Можно ли ставить задачей нам сейчас: сладить самим, или это левое ребячество, или глупое доктринерство… 1/4 отдать? Идеал для учебы. 1/4 отдать, 2/4 догнать, — 3/4 недостижимый идеал. Тогда через 30 лет (срок концессии средний) обеспечена мирная победа, а вероятно через 15 выкупим…» Он пытался убаюкать оппозицию пророчествами.
Концессии Ленин мотивирует так: «Ввиду гигантской опасности провала Советской власти из-за экономической разрухи и отсталости… задачу ставить только так: при помощи союза с иностранным капиталом догнать»{887}. Никакие средства не смущали Ленина.
Как видно, Ленин понимал, что положение отчаянное. 13 апреля 1921 года он писал Кржижановскому:
«Надо предположить, что мы имеем 1921–1922 такой же или сильнее
неурожай
топливный голод…»
Ленин предлагал пожертвовать частью и без того нищенского золотого запаса для закупки продовольствия, топлива и промышленного оборудования за границей. Все эти покупки должны быть оправданы детально, писал он Кржижановскому{888}. Все издержки за счет золотого фонда производились под непосредственным надзором Ленина, проявлявшего почти феноменальную скупость.
Мрачные предсказания о неурожае в следующем году, которые делал Ленин, основывались на опыте русской истории: за одним неурожайным годом обычно следовал другой, потому что крестьяне съедали посевной материал. Кроме того, Ленин вовсе не был уверен, что вести об отмене реквизиций дошли до деревни и убедили крестьян-скептиков, не имевших оснований доверять коммунистам. Поэтому три речи Ленина, «О потребительской и промысловой кооперации», «О продовольственном налоге или продналоге» и «О концессиях и о развитии капитализма», были записаны на граммофонных пластинках в конце апреля 1921 года{889}. (8 пластинок с записями речей Ленина было изготовлено еще в 1919 году. Оригиналы всех пластинок хранятся в Архиве ИМЭЛ.) Поскольку советское радиовещание было еще в колыбели, пластинки проигрывались в селах заезжими пропагандистами, чтобы мужики могли услышать «голос хозяина».
В речи о продналоге, обращенной непосредственно к крестьянам, Ленин подчеркивает строго официальный характер декрета о налоге, изданного ВЦИКом и подтвержденного особым законом, который опубликовал Совнарком. «Почему была необходима замена разверстки продналогом? Потому, что разверстка оказалась непомерно тяжела и неудобна для крестьян… Кроме того, от бескормицы усилился падеж скота, ослабел подвоз дров из лесов, ослабела работа фабрик, дающих продукты в обмен на крестьянский хлеб… Продналог почти вдвое меньше разверстки… Размер налога точно известен наперед, т. е. еще с весны каждому крестьянину. От этого будет меньше злоупотреблений при взыскании налога. От этого у крестьянина будет больше интереса расширять посевы, улучшать свое хозяйство, стараться об увеличении урожаев». «Крестьяне возьмутся теперь за свое хозяйство с большей уверенностью и с большей старательностью, а это самое главное».