Жизнь Льва Шестова. Том 2
Шрифт:
Бергсон мог бы быть после своей первой книги «Непосредственные данные сознания» [55] прекрасным философом. Когда я читал эту книгу в Швейцарии [вероятно, в 1920 г.], это чтение доставило мне большое удовольствие. Но затем он нанисал «Творческую эволюцию» [56] . После этого было видно, что совершенно не нужно было ему писать «Два источника морали и религии» [57] . (Фондан, стр.97).
Мало сказать, что книга Бергсона «Два источника» — книга слабая. Следует поставить вопрос — почему? Почему Бергсон, в целом хороший философ и хороший писатель, взявшись написать книгу о религии и морали, написал слабую книгу. Он, который всегда хотел, чтобы его считали иррационалистом, как только начинает говорить о Боге, говорит с точки зрения разума. (Фондан, стр. 71, 72).
55
Essais sur les donnlbes immediates de la conscience (1889).
56
L'Evolution creatrice(1906).
57
Les deux sources de la morale et de la religion (1932).
Человеческий разум был, вероятно, создан природой исключительно для практической деятельности. Но неожиданно этот разум преодолел установленные для него границы и стал размышлять для самого себя. Таким образом, он дошел до создания богов.
Итак, по Бергсону, боги был изготовлены Коллеж де Франс (CollegedeFrance) наподобие тех богов, которых Библия называет идолами. А если люди не захотят богов серийного производства Коллеж де Франс? Однако Бергсон преклоняется перед богами, он признает все, даже выказывает уважение к Библии. Но в целом, зачем сохранять богов, оказывая им уважение, если нашим «свободным» глазам они представляются уродливыми и трусливыми…
В течение последних двух лет я читал только Кирке- кегарда, Лютера, Платона, Нитше. Читая Бергсона после этих гигантов, я снова оказался на земле. Зачем же Бергсон написал это? (Фондан, стр.107).
Из Шателя Шестова поехал 10 сентября в Экс-ле-Бэн повидаться с Ловцкими, и оттуда18 сентября — домой, в Булонь.
Вернувшись в Булонь, он пишет Шлецеру:
Киркегард у меня до сих пор не выходит из головы. Мне даже хочется специально о нем нанисать небольшую статью — еще раз на тему Авраам и Сократ. Особенно еще ввиду того, что я сейчас получил две новые книги Мартина Бубера, из которых я мог снова убедиться, что Киркегарда даже самые его горячие поклонники (Бубер считает, что в 19 столетии было всего 2 великих человека: Достоевский и Киркегард) истолковывают как продолжателя дела Сократа. Бубер даже не упоминает в своих книгах имени Киркегарда — но и у него «диалектика» сохраняет свои права. Мне один философский немецкий журнал предложил через самого Бубера написать рецензию о его последней книге. Но мне это очень трудно, т. к. в рецензии, т. е. в коротенькой статье невозможно выяснить все те чуть заметные на первый взгляд различия, из которых рождается непримиримость между Авраамом, и душим, сам не зная, куда он идет, и Сократом, требующим от человека, чтоб он знал, куда идет. Не знаю, какое у Вас впечатление от книги Киркегарда — но у меня всегда оставалось чувство, что по Киркегарду даже сам Бог, в последнем счете, бессилен против ужасов бытия, и что ужас не может спорить с непосредственными данными сознания. И все-таки Киркегард (в этом его огромная заслуга) не переставал говорить об этих ужасах, которые не могут спорить с данными сознания. Это, мне кажется, самое замечательное в его писаниях. (19.09.1932).
В этом письме Шестов пишет: «я сейчас получил две новые книги Мартина Бубера… мне один философский немецкий журнал предложил через самого Бубера написать рецензию о его последней книге». Из других писем Шестова к Буберу видно, что речь идет о журнале «Блеттер фюр дейче Фи- лозофи» и о двух книгах Бубера, вышедших в 1932 г.: «KonigtimGottes» и «Zwiesprache». Первую из них Шестов уже получил, вероятно, в июне и о ней писал Буберу в письме, датированном 9-м июня 1932 г. (см. стр.98–99). Просьба Бубера написать рецензию для «Блеттер» относится, без сомнения, ко второй из этих книг, которую Бубер, очевидно, послал Шестову после того, как получил письмо Шестова от 9 июня. Сохранилось восемь писем Шестова к Буберу, относящихся к рецензии. Приводим отрывки из четырех из них и из трех писем Шестова к Ловцким, в которых рассказано, как писалась рецензия [58] :
58
В письмах Шестова к Буберу, написанных по-немецкн, мы сочли возможным исправить орфографически и грамматические ошибки.
Wenn ich Ihnen nicht sofort auf freundliches Schreiben geantwortet habe, das kommt davon, dass Sie mir eine schwere Aufgabe gestellt haben… Es ist nicht meine Art Besprechungen zu schreiben. Nicht desto weniger ich bin bereit zu versuchen mit der "Zwiesprache" (Буберу, 22.09.1932) [59] .
Es sie — wie Sie sagen: ich schreibe eine Besprechung deutsch und schicke sie Ihnen. Sie werden sie durchlesen, korrigieren und falls Sie Ihnen zusagt, an den Herausgeber von "Blatter" iibersenden. Und zwar bitte ich noch einmal: seien Sie schonungslos — in diesen Sachen muss man scho- nungslos sein. Und auch das harteste Wort von Ihnen wird mich nicht beleidigen, da ich in Ihnen den Freund fiihle.
59
Я вам не сразу ответил на ваше теплое письмо, потому что вы задали мне трудную задачу… Я не привык писать обзоры. Несмотря на это, я готов попробовать написать о «Zwiesprache». (22.09.1932).
Vor einigen Tagen bin ich zusammengetroffen mit Prof. Berdiaiew und habe mit ihm uber Ihre Schriften gesprochen. Zufalligerweise war dabei ein junger Theologe aus Bonn ge- genwartig. Prof. Fritz Lieb. Beide interessieren sich in hochstem Grade fur Ihre Ideen, und da wurde beschlossen, dass Prof. Berdiaiew deutsch besprechen muss Ihre Bucher (im "Orient und Occident" — Prof. Lieb so wie Berdiaiew gehoren zu der Redaction dieser Zeitschrift), russisch in der russ. Zeitschrift "DerWeg." (Буберу, 29.09.1932) [60] .
60
Мы сделаем, как вы предлагаете: я напишу обзор по-немецки и пошлю вам. Вы его прочтете, исправите и, если он вам подойдет, пошлете издателю «Блеттер». Прошу еще раз: будьте немилосердны — в таких делах надо быть немилосердным. Самое твердое слово от вас меня не обидит, так как я чувствую в вас друга. На днях встретил проф. Бердяева и говорил с ним о ваших писаниях. С нами был молодой теолог из Бонна, проф. Фриц Либ. Оба очень интересуются вашими идеями и решили, что проф. Бердяев сделает по-немецки обзор ваших книг в «Ориент унд Окци- дент» (проф. Либ и Бердяев члены редакции этого журнала) и по-русски — в русском журнале «Путь». (Буберу, 29.09.1932)
Уже закончил статью (вышло стр. 10 все-таки) о Бубере, которую я написал по-немецки, согласно его собственному желанию (с тем, что он исправит все погрешности языка и стиля). В начале будушей недели пошлю ему: не знаю, будет ли он доволен статьей, но уже наверное ему с моим немецким языком придется повозиться. Но я и сам немало повозился со статьей: почти два месяца. Писать мне не очень хотелось, но читал я его с очень большим интересом и не жалею, что потратил столько времени. (Ловцким, 3.11.1932)
Gleichzeitig iibersende ich Ihnen, wie es zwischen uns ausgemacht war, eingeschrieben meine "Besprechung". Sechs Wochen war ich ausschliesslich mit ihr zu entscheiden. Ich mochte nur noch einmal Ihnen nicht zu sagen, ob sie mir gelungen ist. Es ist weder Besprechung, noch Auseinandersetzung: viel- mehr scheint es mir eine Art von Zwiesprache mit Ihnen zu sein. Aber wieder weiss ich nicht, ob ich Sie richtig vernommen habe, und auch nicht, ob meine Stimme und meine Worte laut und deutlich genug sind, um von Ihnen vernommen zu verden. Das ist, aber, auch nicht mir, sondern Ihnen beschaftigt — und jetzt, wenn sie fertig ist, weiss ich wiederhollen, was ich Ihnen schon geschrieben habe: falls die Besprechung Sie nicht be- friedigt, brauchen Sie sich gar nicht genieren: lassen Sie sie ganz ruhig bei Seiten liegen und kiimmern Sie sich gar nicht dar- iiber. Selbstverstandlich steht es Ihnen ganz frei, alle sprach- lichen und stylistischen Verbesserungen zu machen — und ohne mich dariiber anzufragen — die Sie nothig finden werden: ich habe keinen Anspruch auf volkommene Kenntnis der deu- tschen Sprache. Dazu schreibe ich deutsch zum ersten Mai immer hat ein Ubersetzer meine Schriften verdeutscht. (Буберу, 4.11.1932) [61] .
61
Как условлено, посылаю вам заказным письмом мой обзор. В течение шести недель я только им и занимался, и теперь, когда он готов, я не могу сказать, удался ли он мне. Это не обзор, не разбор, скорее — диалог с вами. Но я опять-таки не знаю, правильно ли я вас понял и достаточно ли громки и ясны слова моидля того, чтобы вы могли их услышать. Но это не мне, а вам решать. Я только хочу еще раз повторить то, что уже писал вам: если мой обзор вас не удовлетворит, не стесняйтесь: отложите его в сторону и не думайте больше об этом. Само собой разумеется, вы можете сделать все поправки в языке и стиле, которые покажутся вам нужными, не спрашивая меня. Я ведь знаю, что не владею немецким в совершенстве. К тому же, пишу в первый раз по-немецки, до сих пор мои писания переводили другие. (Буберу, 4.11.1932).
Coстатьей о Бубере все кончилось благополучно. «Das Manuskript wird jetzt in ein korrektes Deutsch gebracht und dann an die Redaktion der "Blatter" gesand», — пишетон. Надо думать, что meinDeutschбыл очень далек не только от совершенства, но и от Korrekt,но, раз его можно исправить — значит, все обошлось. Вообще вся эта история очень интересна, и я не жалею, что потратил столько времени на работу. Может быть, я ее и по-французски устрою. Бубер тоже прислал мне XI и XII томики своего перевода Библии в черном переплете, как и остальные, которые уже раньше присылались. (Ловцким, 11.11.1932).
Es freut mich sehr, dass Sie meinen Aufsatz als eine Art von Zwiesprache mit Ihnen verstanden haben. Daswollteerebenauchsein. (Буберу, 12.11.1932). [62]
С Бубером все обошлось благополучно. И «BlatterfurdiedeutschePhil.» довольны моей статьей: Бубер прислал мне письмо от редактора, в котором тот благодарит за aus- gezeichneterBeitragмой. (Ловцким, 23.11.1932).
После того, как Шестов узнал, что Бубер одобрил его статью, он предложил Бердяеву напечатать ее по-русски в «Пути» и Леви-Брюлю — по-французски в «Ревю Фил.» Оба журнала ее приняли, и с «Блеттер» было условлено (письмо Шестова к Буберу от 10.02.1933), что статья выйдет по- немецки и по-французски одновременно, в сентябре 1933 г. в «Блеттер» и в «Ревю Фил.»Но 1 июня «Блеттер» вернул Шестову статью, ссылаясь на недостаток места. По-французски она вышла в номере «Ревю Фил.» за ноябрь/декабрь, несколько позже предвиденного. По-немецки статья все же была опубликована — в октябре 1934 г. в № 17 журнала «Ори- ент унд Окцидент». До этого она появилась по-русски в журнале «Путь» № 39, июнь 1933 г. В «Пути» № 38 была опубликована рецензия Бердяева на три книги Бубера.
62
Я очень рад, что вы восприняли мою статью как диалог с вами. Именно этого я и желал. (Буберу, 12.11.1932).
Приведенные выше отрывки из писем к Буберу касаются возникновения и работы Шестова над статьей о Бубере. В двух первых письмах к нему Шестов также излагает мысли о грехопадении, возникшие у него, когда он обдумывал и писал статью. Однако включить их в статью Шестов не хотел. Вот эти мысли:
Die Besprechung wird mir auch erschwert, weil mir nicht vollkommen klar ist, wie Sie eigentlich die biblische Erzahlung von der Erbsunde verstehen. Sie schreiben, dass wir hier uneinig sind. Ich ahnte es — aber nirgendwo in Ihnen Schriften habe ich Ihre Meinung ausgesprochen gefunden — und das sollte nicht zufallig sein. Wenn nicht alles trugt — mir scheint, dass Sie wie auch Kierkegaard (mit dessen Werken habe ich [mich] die letzten 3 Jahren viel beschaftigt) hatten sagen konnen: "mit der biblischen Schlange kann ich keinen bestimm- ten Gedanken verkniipfen". Doch es ist beinahe unmoglich fur uns, Erben der hellenischen Kultur, anders zu urteilen. Und dennoch etwas in mir sagt: die biblische Erzahlung ist doch wahr, obschon unverstandlich, ja unbegreiflich. Mit Pascal zu sprechen: die biblische Erzahlung is unbegreiflich, aber ohne diese wird das Leben unbegreiflich — oder, mochte ich lieber sagen, unertraglich. Siindenfall bedeutet, dass wir alle in der Macht "der Schlange" sind. Und Kierkegaard selbst fiihlt besser, als jemand diese schreckliche Abhangigkeit: daher sein gewaltiger Ernst. Das ist auch bei Luther zu spiiren, und auch bei Nietzsche, der Luther viel naher war, als man sonst glaubt. Wenn er Sokrates und sich selbst decadents heisst, was bedeutet das eigentlich? Ist denn decadence was anderes als Siindenfall? In meiner letzten Arbeit spreche ich ausfiihrlich daruber — hier mochte ich nur sagen dass iiberall, wo man den "Ernst" findet, darf man beinahe mit Sicherheit schliessen, das die Schlange da gegen- wartig sei. Und da in allem, was ich von Ihnen gelesen habe, der selbe gewaltige Ernst herrscht, den wir bei Kierkegaard und Nietzsche, Luther und Dostojewsky gefunden haben, glaube ich mich nicht zu irren, wenn ich behaupten werde, dass auch Sie zu gut wissen, was die alte Schlange bedeutet und wie ungeheuer gross ihre Macht iiber die Menschen ist. Ist den "das Es" bei Ihnen nicht die Schlange? Ich beabsichtige nicht dariiber zu schreiben in der Besprechung aber privatim, kann ich nicht von Ihnen meinen Eindruck verheimlichen. Sie, die so prachtig die Bibel ins deutsche ubertragen haben — ist es moglich, dass die Schlange, mit welcher die Psalmisten und die Propheten so bestandig und so verzweifelt gerungen haben, Ihnen unsichtbar geblieben? Ich bin iiberzeugt, dass, wenn Sie auch nicht dariiber sprechen, — Sie doch, um Ihre Sprache zu gebrauchen, immer dariiber schweigen. (22.09.1932) [63] .
63
В написании обзора меня затрудняет еще и то, что мне не вполне ясно, как вы понимаете библейское сказание о грехопадении. Вы пишете, что здесь мы расходимся. Об этом я догадывался. Но в ваших работах я нигде не нашел вашего мнения об этой проблеме, и это, наверное, не случайно. Мне кажется, если не ошибаюсь, что вы как Киркегард (сочинения которого я изучал последние три года) могли бы сказать: «Я не могу связать определенной мысли с библейским змеем». Действительно, нам, наследникам эллинской культуры, почти невозможно рассуждать иначе. Но все же что-то во мне говорит: библейский рассказ все-таки правилен, хотя и непонятен, непостижим для нас. Говоря словами Паскаля: «библейский рассказ непонятен, но без него жизнь делается непонятной, а вернее невыносимой». Грехопадение означает, что все мы во власти «змея». Киркегард чувствует лучше, чем кто-либо другой, эту ужасную зависимость: отсюда его непобедимая «серьезность». Это чувствуется у Лютера и у Нитше, который был ближе к Лютеру, чем обыкновенно думают. Как можно его понять, когда себя и Сократа он называет декадентами? Разве декадентство есть что-либо иное, нежели грехопадение? В моей последней работе об этом говорится подробно; здесь же я только хотел бы отметить, что всюду, где мы находим «серьезность», можно с уверенностью сказать, что там мы находим змея. И так как во всех ваших работах, которые я читал, чувствуется та могучая серьезность, что мы находим у Киркегарда и Нитше, у Лютера и Достоевского, — я думаю, что не ошибусь, если скажу, что и вы слишком хорошо знаете, что значит змей и какая громадная у него власть над людьми. Не есть ли змей ваше «оно»? В обзоре я не собираюсь писать об этом, но лично вам я не могу не высказать этого. Неужели для вас, столь блестяще переведшего Библию на немецкий, змей остался невидимым, тот змей, с которым постоянно и безнадежно боролись псалмопевцы и пророки? Я убежден, что вы, говоря вашими же словами, — всегда молчите об этом. (22.09.1932).