Чтение онлайн

За прошедшее время Луи XIV имел от де Монтеспан, кроме герцога Мэнского, о рождении которого мы уже говорили, еще пятерых детей: графа Вексена, аббата Сен-Дени, родившегося в 1672-м и умершего в 1683 году; м-ль де Нант (1673 — 1743); м-ль де Тур (1676 — 1681); м-ль де Блуа (1677 — 1749); графа Тулузского (1678 — 1737). Все эти дети вопреки французским законам были признаны законнорожденными — так пожелала де Монтеспан, и король согласился с ее желанием.

По мере того, как любовь Луи XIV к детям возрастала, она мало-помалу ослабевала по отношению к их матери. Что прежде произошло с герцогиней де Лавальер, случилось с маркизой де Монтеспан — с каждым днем теряла она свою красоту, а между тем около короля появлялось множество других женщин, которые старались ему понравиться и противопоставляли цвет своей молодости любовнице, которой было уже под сорок.

Сначала Луи XIV понравилась г-жа Субиз, но он любил ее недолго и вот по какой причине. Однажды вечером, король, который имел обыкновение приходить на ночь к королеве и разделять с ней брачное ложе, не явился. Королева очень встревожилась, приказала искать повсюду его величество и не только во дворце, но и по городу. Рассыльные стучали в двери всех знатнейших дам, но розыски ни к чему не привели, а его величество отыскался, или лучше сказать явился, только на другой день утром. Такой инцидент наделал много шума, и всякий рассуждал об этом, в том числе и г-жа Субиз. Г-жа Субиз зашла далее других, назвав королеве имя виновной в нарушении королем супружеской верности. Обиженная Мария-Терезия назвала это имя королю, тот отпирался, но королева настаивала, говоря, что знает правду из достоверного источника, поскольку сама г-жа Субиз назвала ей фамилию той женщины.

— Ну, если на то пошло, — рассмеялся-рассердился король, — то я вам скажу, где провел ночь! Я был у г-жи Субиз! Когда я желаю иметь с ней свидание, то надеваю на мизинец левой руки кольцо с бриллиантом, и если она соглашается на это свидание, то надевает серьги с изумрудами.

Это приключение погубило г-жу Субиз, она перестала быть фавориткой. Ей наследовала г-жа Людр. Когда слух об этом разнесся, одна придворная дама взяла на себя смелость сообщить новость королеве и предложить ей всеми силами противиться новой страсти короля.

— Это меня не касается, — рассердилась Мария-Терезия, — скажите об этом маркизе де Монтеспан!

За г-жой Людр последовала м-ль Фонтанж. Эта девица, как ее называли «мраморная статуя», обрела бессмертное имя не потому, что ей посчастливилось стать любовницей Луи XIV, но потому, что изобретенная ею прическа вошла в моду. Она была красивой, стройной и единственным ее недостатком были, пожалуй, только ее слишком светлые белокурые волосы.

Безжизненность и вялость м-ль Фонтанж поначалу не понравились Луи XIV, который, встретив ее однажды у второй супруги брата, которой она служила фрейлиной, заметил:

— Вот волк, который меня не съест! — имея в виду, что эта женщина не сможет его привлечь.

Однако король ошибся, более того, м-ль Фонтанж судьбой было предназначено сыграть важную роль при французском дворе: ей однажды приснился сон, будто взошла она на высокую гору и, достигнув вершины, вдруг была ослеплена проходящим светлым облаком, которое вскоре исчезло и наступила такая глубокая темнота, что м-ль Фонтанж даже проснулась от испуга. Сон произвел большое впечатление, и девушка рассказала о нем своему духовнику, и тот, будучи человеком, по-видимому, суеверным, сказал в назидание:

— Берегитесь, дочь моя! Эта гора означает королевский двор, где глаза ваши увидят сильный блеск и где вы на себе узнаете, что такое почести, но этот блеск не будет продолжительным, и если вы оставите Бога, он вас оставит, и вы будете низвержены из царства света в царство вечной тьмы!

Однако предсказание, вместо того, чтобы напугать м-ль Фонтанж, напротив, воспламенило ее воображение и распалило в ней желание славы и почестей, она стала искать этот блеск, который должен был ее погубить, и нашла его. Представленная королю во время охоты г-жой де Монтеспан, подыгрывавшей иногда кратковременным удовольствиям короля в надежде сохранить его расположение, м-ль Фонтанж, при всем своем ограниченном уме, сумела понравиться. Король в скором времени увлекся ею до безумия, поселил в прекрасных апартаментах и украсил парадный зал обоями с изображением собственных побед. Герцог де Сент-Эньян, умный и услужливый царедворец, сумевший любезностью и умом сохранить влияние на Луи XIV, написал по этому поводу следующие стихи:

Здесь величайшего героя зрим везде,

Последней лишь его победы нет нигде;

Из всех одержанных побед над городами,

Из всех его побед над юными сердцами,

Превыше и трудней, достойнее похвал

Победа та, что он недавно одержал

Над сердцем той, кто так любовь пренебрегала,

Которая любви законы презирала.

Стихи были не слишком хороши, но м-ль Фонтанж нашла их превосходными, а король согласился с ее мнением, и вирши имели большой успех.

В скором времени случилось с м-ль Фонтанж одно довольно важное происшествие. Однажды во время охоты порыв ветра испортил ей прическу; чтобы не дать волосам распуститься, де Фонтанж, со свойственной в таких случаях женщинам сноровкой, подвязала их лентой. Это было сделано таким кокетливым образом и так шло к лицу новой фаворитки, что король попросил ее не снимать этой ленты вообще. Вскоре все придворные женщины носили на голове ленту, таким же образом удерживающую волосы, как это делала м-ль де Фонтанж; войдя в моду, эта прическа стала так и называться a la Fontange. Было от чего вскружиться головке бедной девушки, которая, по словам аббата Шуази, «была хороша как ангел, но глупа до чрезвычайности!». Мода на прическу ее имени окончательно вскружила голову м-ль де Фонтанж, и она настолько возгордилась, что, проходя мимо королевы, ей не кланялась, и вместо того, чтобы сохранить дружеские отношения с г-жой де Монтеспан, которой должна была быть некоторым образом благодарной, она стала ее презирать и оскорблять, сделав злейшим врагом.

М-ль де Фонтанж дошла до высшей степени своего счастья, и окруженная славой и почестями, пребывала в том блеске, который ослепил ее во сне, но ей суждено было упасть с высоты величия и она действительно погрузилась в предсказанную глубокую тьму. Де Фонтанж родила королю сына, что было для фавориток концом, и она разбилась об этот подводный камень как и м-ль де Лавальер. Роды были трудными и имели пагубные последствия — м-ль де Фонтанж потеряла свежесть лица, прекрасную талию, и, подобно увядающей розе, несколько поблекла. Заметив, что король со свойственным ему эгоизмом начинает отдаляться, бедная девушка попросила позволения удалиться в монастырь Порт-Рояль в предместье св. Иакова. Получив согласие его величества, она поместилась в монастыре; по поручению короля герцог де ла Фейяд по три раза в неделю ездил в монастырь справляться о здоровье отшельницы. Здоровье м-ль де Фонтанж все ухудшалось и доктора объявили, что нет никакой надежды, поэтому она попросила в знак последнего утешения возможности увидеть короля. Луи XIV, долго не соглашался приехать в монастырь, но его духовник, надеясь на то, что вид смерти послужит гордому монарху уроком, уговорил его. Король приехал и нашел в несчастной страдалице такую перемену, что, несмотря на свойственное ему равнодушие, не смог удержаться от слез.

— О! — воскликнула слабым голосом м-ль де Фонтанж. — Теперь я могу умереть почти счастливой, поскольку я видела короля, оплакивающим мою кончину!

М-ль де Фонтанж умерла 28 июня 1681 года, через три дня после визита короля, будучи в двадцатилетнем возрасте. Принцесса Баварская говорит о ней следующее: «Нужно думать, что де Фонтанж умерла от яда; она сама обвиняла в своей смерти де Монтеспан. Лакей, которого эта последняя подкупила, дал ей выпить отравленного молока». Однако мы уже говорили, что принцесса ненавидела де Монтеспан, поэтому не приходится слишком доверять ее словам.

В это время начала выступать из тени настоящая соперница де Монтеспан — вдова поэта Скаррона, которую мы уже видели лет двадцать назад, когда она хлопотала о возвращении пенсиона, назначенного королевой ее мужу. А Скаррон умер, обеспечив жену только позволением выйти замуж, если пожелает, за другого. Это позволение, если поверить соответствующему предсказанию, заключало в себе возможность разбогатеть. Однажды, когда м-м Скаррон входила в некий ремонтировавшийся дом, каменщик по имени Барбе, слывший предсказателем, остановил ее за руку и заявил без всяких колебаний: «Сударыня, вы будете королевой! Право, будете!»