Чтение онлайн

Недавно случилось так, что от Зинаиды Викторовны сбежала больная собака Ирга, которую она самоотверженно лечила. Хозяйка говорила, что в нее, возможно, кто–то выстрелил из пневматического пистолета, из–за этого на боку образовалась большая рана, которая долго не заживала. Ирга была полудворовой собакой, жила на несколько домов, а временами убегала в поселок вместе со своим другом Шариком. Ее кормили и любили все, к кому она приходила, за веселый, дружелюбный, озорной характер. Это была молодая, крепкая дворняга средних размеров, с темно–коричневой, почти черной жесткой шерстью и редкими, темно–рыжими вкраплениями на морде и лапах. Ирга была очень умной и тактичной собакой: она никогда не выпрашивала еду, но когда ей давали что–нибудь, она принимала с благодарностью. Потом человек, покормивший ее на своем участке, становился еще одним ее хозяином.

И вот эта раненая собака каким–то чудом пришла на участок к Тане.

Таня была молодой школьной учительницей, работавшей в поселке, жила с мужем в своем небольшом доме на окраине деревни, прилегавшей к поселку. Прежде Ирга часто навещала молодых супругов и те охотно кормили ее. День назад, выходя погулять, Таня нашла Иргу лежащей на бетоне у входа в подвал – тощее тело, по которому можно было изучать скелет собаки, тряслось от холода и боли, но собака все еще была в сознании и приветливо забила хвостом, когда услышала свое имя:

– Ирга, Иргуня, здравствуй, моя хорошая!

Таня подошла к собаке и, склонившись над ней, погладила по голове и костлявому телу. Ирга ее узнала – маятник собачьего настроения весело ударял о бетонный настил, а в почти черных, слезящихся глазах блеснули искорки радости. Таня вынесла из подвала немного сена, разбросала его возле больной и накрыла ее старым одеялом. Разбавив в воде немного мясного паштета, она напоила Иргу из ложки, так как та уже не могла встать. Таня понимала, что собака при смерти, но верить в это ей не хотелось – еще несколько месяцев назад Ирга, веселая, шустрая, совершенно здоровая, бегала по деревне вместе со своим другом Шариком. Таня ушла в дом с болью в сердце – неужели это жизнерадостное существо обречено погибнуть? Нет, это невозможно!

На следующий день утром Таня первым делом выбежала на улицу посмотреть, что случилось с собакой. Ночью Ирга залезла в заросли дикого виноградника, который рос на участке, и, запутавшись в прочных лианах, громко жалобно лаяла, прося о помощи, избавлении от нестерпимых мук, которые ей причиняла рана. От того непрекращающегося плача Тане самой хотелось выть от горя и бессилия. Она никогда прежде не видела, как умирает животное, смерть для Тани была философским понятием, образом далеким, никак лично с ней не связанным. Теперь, когда смерть показалась во всей своей трагической очевидности, Таня чувствовала себя маленькой, слабой, беспомощной девочкой и злилась на себя за это.

Попробовав самостоятельно вызволить Иргу из зарослей, она поняла, что не справится одна – собака на каждое движение отвечала воплями и скалила зубы, пытаясь прекратить причинение ей еще худших страданий. Таня побежала за Зинаидой Викторовной – та пришла с тачкой, на которую хотела погрузить собаку и увезти к себе на участок. И вот теперь, когда Зинаида Викторовна попробовала осуществить свой план по спасению, собака укусила ее. Скатившись по склону небольшого холма, на котором стоял дом Тани, Ирга продолжала свою душераздирающую песню боли.

– Ну что, пойдем вниз, попробую я ее еще раз связать, – сказала Зинаида Викторовна почти ровно, спокойно.

Они вышли из дома и спустились по ступеням вниз на небольшую поляну, куда скатилась Ирга. Собака в ужасе выла, скалила зубы и дрожала, а ее хозяйка вновь набрасывала бинт на морду, пытаясь ее связать. Таню сковал страх за собаку и Зинаиду Викторовну – что если она опять укусит? К счастью, битва быстро закончилась тем, что Ирга перекусила бинт и проглотила кусок, и у хозяйки теперь не было возможности обезопасить себя от укусов.

– Зинаида Викторовна, а что если оставить ее здесь, у нас? – робко спросила Таня.

– Так ее ж лечить надо! – возмутилась было Зинаида Викторовна, но Таня быстро ответила:

– Так вы мне все расскажете, и я буду за ней смотреть. Везти ее сейчас в таком состоянии по кочкам невозможно, сами видите.

Зинаида Викторовна, подумав, сказала:

– Ну хорошо, я тогда вечером к тебе зайду, принесу все, что нужно: антибиотики, марганцовку на случай, если она перевернется на другой бок (собака лежала на том боку, где была рана). Я купила кости, наварю каши и принесу еще молока, она должна сейчас много пить, потому что у нее обезвоживание. Дай-ка мне сюда мой пакет и принеси, пожалуйста, какую -нибудь миску!

Таня сбегала к дому и принесла пакет, в котором лежала бутылка с молоком, и маленькую жестяную миску. Зинаида Викторовна налила в миску молока и осторожно приблизила ее к самой морде Ирги. Та, учуяв питье, начала жадно лакать. Выпив почти литр, она получила от хозяйки небольшой шарик масла, в котором была запрятана таблетка с антибиотиком.

– Вот умница, моя хорошая, вот молодец! – повторяла Зинаида Викторовна, засовывая с ложки в морду собаке масляный шарик. Собака его проглотила, и Зинаида Викторовна, обрадованная, успокоившаяся, поднялась с Таней к дому.

– Ей сейчас нужно много пить, ты поставь где-нибудь рядом с ней миску с водой, когда она поднимается, то сама сможет попить, – наставляла Таню Зинаида Викторовна.

– Можешь постелить рядом старое одеяло и солому, она потом ляжет на теплое. И так поглядывай за ней, если она вдруг встанет, то может уйти, ты мне сразу тогда звони!

– Хорошо–хорошо, я все сделаю, – отвечала Таня.

Зинаида Викторовна отправилась в свою вотчину. Таня, расстелив вокруг Ирги солому и старые одеяла, посидела рядом с притихшей после обильного питья и антибиотика собаки. В сердце у нее затеплилась надежда: может, и вправду удастся вырвать Иргу из лап смерти? Может, получится у Зинаиды Викторовны еще одно чудо спасения? Как бы она хотела увидеть Иргу вновь жизнерадостной, озорной, весело скачущей по дорожкам и тропинкам с ее дружком Шариком! Таня не знала, как и чем еще она может облегчить страдания животного и потому мысленно молилась: «Господи, если есть на то Твоя воля, сделай так, чтобы собака поправилась!..»

Вечернее солнце катилось по небу, когда Таня услышала знакомый жалобный лай со стороны подвала. Выскочив во двор, она увидела Иргу, лежавшую у ели.

– Ах вот ты уже где, сама встала! Что же мне с тобой делать?!

Таня была в замешательстве: до прихода Зинаиды Викторовны оставалось еще два часа, а собака воет от боли, дрожит, и как помочь ей – одному Богу известно. Таня решила позвонить Зинаиде Викторовне, чтобы посоветоваться, но как на зло, на телефоне закончились деньги. Посмотрев в собачьи глаза, Таня каким–то шестым чувством поняла, что Ирга хочет уйти с их участка, но пролезть под воротами не может. Тогда Таня открыла калитку и позвала:

– Ирга, Иргуся, девочка моя, пойдем! Пойдем, моя хорошая, к твоей хозяйке!

Собака тотчас же поднялась и, осторожно ступая высохшими до костей лапами, пошла к калитке.

– Вот умница, вот красавица, – причитала Таня, подбадривая собаку. – Пойдем–пойдем, к хозяйке твоей пойдем!

Они вышли на дорогу, ведущую к деревне – дом Тани был на самом краю, небольшой овраг отделял их участок от главной деревенской магистрали, нужно было спуститься и подняться, а затем свернуть на дорогу, ведущую к дому Зинаиды Викторовны. Идти до нее пешком около десяти минут, но Таня очень боялась, что ослабленная болезнью и голодом собака не доберется сама, и потому, не переставая, подбадривала ее: