Чтение онлайн

— Грейнджер, Гермиона! — выкрикнула МакГонагалл.

Герми, сохраняя на лице ледяную маску Снежной Королевы, степенно, сохраняя достоинство, прошествовала к табурету. МакГи возложила шляпу на девочку.

— Слизерин! — на весь зал проорала чёртова тряпка.

ЧТО?! КАК? КАК ЭТО ВОЗМОЖНО?!

— Эванс, Гарольд! — МакГонагалл не оставила мне время на размышление и приведение мыслей в порядок. Гермиона механической куклой прошла к столу серебристо — зелёных.

Моя очередь. Табурет. Мёртвый, лишённый души голос Шляпы над головой:

— Гриффиндор!

Сдёрнув колпак, я развернулся к преподавательскому столу. Сверкая очками — половинками, с кривой, торжествующей полуулыбкой на устах, Дамболдор отсалютовал мне бокалом вина. Пригубив напиток, он закашлялся, выплюнув всё на Снейпа, сидевшего слева от директора.

— Сука! — прочитал старый козёл по моим губам.

Интерлюдия.

Альбус Персиваль Вулфик Брайан Дамболдор, кавалер Ордена Мерлина I степени, величайший светлый маг Британии, глава Визенгамота, почётный председатель Международной Конференции Магов, директор Хогвартса, шахматист, вершитель судеб множества магов Британии, любитель сладостей и прочая, и прочая… невидящим взглядом смотрел в окно, за которым темнела громада Запретного Леса. Дамболдор, превратившись в застывшую статую и соревнуясь в неподвижности с горгульей на входе в директорские апартаменты, напряжённо думал. Праздничный пир прошёл, школьники отправлены по общежитиям, проведена учительская планёрка, во время и после которой некоторые профессора получили ответственные задания. Время перевалило далеко за полночь, вплотную подобравшись к трём часам ночи, но сон никак не шёл к старому магу. Вместо ублажения себя пуховой периной, Альбус раз за разом прокручивал в голове сегодняшнее распределение.

Фигуры расставлены, ходы давно намечены и даже некоторые неурядицы во внешнем мире и проблемы в Визенгамоте не могут помешать началу новой Великой Партии. Впрочем, бледное отражение белобородого старца в стекле моргнуло, он давно научился оборачивать поражения победами. Фадж теперь не уйдет к Малфою. Деньги Ордена и Сириуса привязали трусливого политика к Хогвартскому сидельцу крепче стальных канатов. Малфой лишился доступа к самым лакомым кормушкам, что тоже неплохо, теперь там «пастбище» Блека, а Блек смотрит в рот любимому наставнику и ест с его руки. Джейс — белый ферзь, стоит на клетке и вот — вот отправится в увлекательное путешествие, в конце которого его ожидает спасение Филосовского камня и новая порция славы, а помогут мальчику самые верные друзья из семьи самых преданных сторонников директора. Дух Тёмного Лорда, вселившийся в Квирелла, подозревает подвох, но ему не избежать подготовленной ловушки. Директор усмехнулся, ради достоверности, камень будет настоящим. Не весь, Фламель не настолько глуп, чтобы отдать своё величайшее сокровище целиком, небольшая часть, но это тот сыр, от которого не откажется ни одна мышь. А после всего…, после всего ему есть куда применить чудодейственные свойства артефакта и… Николас обратно его не получит. Слова оправдания у Альбуса найдутся.

Не оборачиваясь, директор взмахнул палочкой, несколько поленьев, сложенных кучкой у камина, перелетели в затухающее пламя. Окутавшись облаком искр, жадное пламя набросилось на новую порцию пищи. Бледный лик на стекле обзавёлся кроваво — красным абрисом.

Дамболдор поднял к глазам левую руку и разжал ладонь, дав иллюзорную свободу чёрной пешке, которую до этого сжимал до красных отметин на пергаментной коже рук.

— Гарольд, мой мальчик, нельзя быть настолько злым, уважай старость. Хотя, мальчик умеет держать удар, несомненно…, тем приятнее будет приручить и выдрессировать этого дикого щенка…

Вспомнив Блека, директор саркастически ухмыльнулся — верная псина. Отправка мальчишки в Гриффиндор преследовала две цели: создать ему невыносимую жизнь, ведь на факультете красно — золотых, мягко говоря, не любят насквозь тёмных магов, а потом оказать сочувствие и протянуть руку помощи, а начнёт брыкаться… Второй целью было повернуть заблудшую душу к свету, но если не выйдет…, запасной кандидат в Тёмные Лорда никогда не помешает. Тома пора убирать, мальчик становится слишком непредсказуемым, держать его на длинном поводке с каждым годом всё труднее, а просчитывать ходы сложнее. Фигура стремится вырваться в игроки — нельзя этого допускать! С новой пешкой всё намного легче, всегда можно надавить на невесту… Грязнокровке несладко придётся на Слизерине…, и в его власти сделать эту жизнь легче или окончательно прижать маггловское отродье к ногтю, а то слишком много возомнила о себе. То, что она тёмная, её не спасёт. В отражении мелькнула кривая улыбка на обескровленных губах. Гаррик Оливандер давно не имеет секретов от старого «друга» и спасителя. Многочисленные Долги Жизни не дают мастеру хранить чужие тайны. Зря мальчишка не потребовал обета… А там…, там придёт время самого приятного блюда — мести! Мести за страх и унижение! Альбус не забыл кулаков поганого маггла, придёт время, и вся семейка грязнокровок будет втоптана в грязь.

— Ты переступил черту! — раздался в кабинете скрипучий голос.

— Что?! — директор вздрогнул и обернулся.

— Совсем оглох, старый козёл? — кусок фетра на одной из полок выпрямился, превратившись в старинную остроконечную шляпу. Ткань пошла складками, образовав гротескное лицо с щелью — ртом и надбровными дугами. — Для особо тупых, глухих и юродивых мне нетрудно и повторить. Ты переступил черту и заигрался в Бога. Кем ты себя возомнил, старый пердун?

— Ты вульгарна, Шляпа! Лексикон, как у помойной тряпки и не скажешь, что это говорит создание четырёх великих волшебников.

— О — о–о! Мальчик правильно заметил — меня создавали великие волшебники, в отличие от тебя, зачатого в грязном хлеву среди вонючих козлов. Жертва инцеста. Твой воняющий прокисшей мочой папаша сделал тебя походя, да вот не могу понять, то ли ты родился от коитуса с женщиной, толи от противоестественного совокупления с овцой. В сарае-то темно, папашка мог и ошибиться с дыркой.

— ЗАТКНИСЬ!

— А то что? Неужели правда глаза колет?

— СИЛЕНЦИО!

— Второй раз не получится, ты забываешь, кто я!

— Я сделал это ради всеобщего блага! Тебе не понять.

— Куда уж мне до высоких материй, но что подразумевается под сакральной фразой «всеобщее благо»?

— Это сделано на благо детей!

— Детей?! Вот оно как…, детей. Позволь полюбопытствовать, а ты бы также играл судьбой своего ребёнка или внука? Ой, что же это я — старая тряпка, как я могла запамятовать, что ты играешь не за ту команду, о каких детях с тобой можно вести речь, если ты всю жизнь толчешься своей морковкой в навозе. Старый извращенец. Так о каком благе ты говоришь? Моё или всё же твоё благо? Или парнишки, которого ты запихал к грифам? Чьё благо? Или, может, тёмной магглорождённой, которая, благодаря твоему обману, отправилась в гнездо «змеек»? Чьё благо? Или это благо твоего любовничка, засаженного в Нумергарт?

Взбешённый директор взмахнул палочкой, поток огня устремился к шляпе… и бессильно рассеялся, несколько дюймов не доходя до неё.

— Что, не получается? Не можешь пересилить магию Хогвартса? Судя по твоей реакции, всеобщим благом здесь и не пахнет, а смердит кое — чем другим. Альбус, Альбус, ты забыл, кто я. Я — Шляпа! Создатели вложили свои души в Хогвартс, они создали меня. Я — голос Хогвартса, неотъемлемая часть школы! И ты дважды поднял на меня руку. Ты поднял руку на Хогвартс! Похоже, ты родился от паршивой овцы, и я ошиблась, причисляя тебя к людям. Тупая скотина. Жаль я не могу погнать тебя поганой хворостиной из этого кабинета, и ограничена в действиях, но кое-что, я всё же могу сделать. — Шляпа хрипло рассмеялась. — Тебе понравится, сын овцы, рождённый между мочой и калом. О — о, ведь я таки побывала на голове тёмного мальчика… Ха — ха — ха! И хоть была оглушена, но смогла увидеть и узнать много интересного! Ха — ха — ха! Очень, очень интересный молодой человек…, ставлю свою несуществующую душу, что он вырвет все твои гнилые зубы, ха — ха — ха!

— Что ты узнала? Отвечай!

— Не так быстро, сатир козлобородый. Сегодня ты потерял право спрашивать, своей властью я закрываю тебе доступ к магии краеугольного камня Хогвартса. Почувствуй себя смертным.

Презрительно ухмыльнувшись, Шляпа опала, снова превратившись в обычный головной убор тысячелетней давности.

Конец интерлюдии.

Интерлюдия.

Гермиона Джейн Грейнджер всегда любила учиться, заслуженно считаясь прилежной и примерной ученицей и сейчас она мысленно благодарила свою суровую наставницу. Вальпурга Блек, несмотря на некоторые закидоны и несколько склочный характер (кто из нас без тараканов в голове), умела учить, если надо, буквально вбивая манеры и этикет в головы нерадивым ученикам. Под тяжёлую руку наставницы чаще всего попадал Гарольд, которого хлебом не корми — дай попикироваться с крёстной, причём собачились они по любому поводу, и, что странно, как казалось Гермионе, пожилой волшебнице нравились перепалки с крёстным сыном. Да и наказания были формальными, зато на сподвигающие работу мысли подзатыльники волшебница не скупилась.

И вот теперь, чинно ступая следом за Дафной Гринграсс, Гермиона с благодарностью вспоминала Вальпургу и её уроки. Ледяная маска невозмутимости, приправленная лёгким налётом высокомерия и щепоткой превосходства, прекрасно скрывали душевный шторм, взбаламутивший все чувства девушки.

Слизерин… Крик Шляпы резанул по чувствам и прошёлся по нервам не хуже отточенного серпа длиннобородого друида. Гермиона совершенно не ожидала, что вопреки всем рассказам, одушевлённый кусок фетра не будет копаться у неё в мозгах, моментально определив факультет, притом практически не касаясь головы юной волшебницы. Ещё большим ударом был новый «дом» Гарольда. Стараясь выглядеть невозмутимой, она заняла место за столом серебристо — зелёных, скривившихся от такой соседки, и пристально наблюдала за женихом, глаза которого метали настоящие молнии, а аура на мгновение сделалась видимой. На краткое мгновение Гарольда окружил тёмный кокон, тут же пропав, когда Лорд Слизерин усилием воли задавил гнев и ярость, но слово «сука» на губах парня, адресованное Дамблдору, девушка прочитала яснее ясного. Паззл сложился. Любой, обладающий зачатками логики, догадался бы, что с распределением что-то нечисто, а Гермиона справедливо считала, что логическое мышление у неё далеко ушло от зачатков, сформировавшись с строгую структуру, определяющую работу мозга. Гарольд мигом сложил два и два, раскусив интригу директора, но протестовать не будет. Никто в здравом уме оспаривать решение шляпы великого Годрика не возмётся. Директор разыграл свою карту, разделив молодых людей по исстари враждующим факультетам. Изюминкой стала отправка тёмного мага в логово светлых придурков и, чего прежде никогда не случалось, поступление грязнокровки на факультет аристократов. Что ж, Гермиона задумалась, придётся действовать жёстко, возможно не обойдётся без крови. Они с Гародьдом обсуждали разные варианты, правда, данный только теоретически. Как ни крути, пришло время воплощать теорию на практике.